Санкт-Петербург
История современности

«Лопнувшие тросы болтались, как бельевые веревки»: Пожар в Останкинской телебашне в 2000 году глазами фотокора «КП»

Фотокорреспондент «КП» Владимир Веленгурин поднялся на башню первым из журналистов - вместе со спасателями
Фотокорр "КП" Владимир Веленгурин в ресторане "Седьмое небо" Останкинской телебашни после пожара.

Фотокорр "КП" Владимир Веленгурин в ресторане "Седьмое небо" Останкинской телебашни после пожара.

Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН

Новость о том, что горит Останкинская телебашня, настигла меня вечером на даче. Я только что вернулся из затяжной командировки в Мурманскую область, где затонула подводная лодка «Курск». Эмоционально я был выжатый как лимон. Даже не воспринял эту новость всерьёз на фоне гибели подводной лодки. Опять какая-то чепуха! Наверное, ведро с мусором загорелось, а передают, что пожар! Да и чему там гореть? Башня — сплошной бетон! СМИ клепают события из ничего, лишь бы привлечь внимание.

Но уже совсем скоро я понял, что был не прав. На следующий день с утра я поехал в Останкино.

Пожар на башне постепено угасает.

Пожар на башне постепено угасает.

Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН

Все взоры устремлены вверх. Как бы не пропустить что-либо...

Все взоры устремлены вверх. Как бы не пропустить что-либо...

Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН

Наблюдать за пожаром многие решили с комфортом.

Наблюдать за пожаром многие решили с комфортом.

Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН

Башня еще слегка дымилась. Люди стояли и смотрели вверх. Вертолёт покружил и улетел. Больше ничего не происходило. Некоторые местные жители вынесли стулья и сидели, как в театре – ждали нового акта в спектакле. Мне удалось пройти через оцепление к самой башне и войти в нижнее помещение Телецентра. Там было много спасателей МЧС, в том числе и знакомых. К тому времени я активно сотрудничал с МЧС — освещал работу спасателей на многих чрезвычайных ситуациях. Информация на тот момент была такая: огонь сбит, ждём дальнейших указаний.

Ждать долго не пришлось. Вскоре появился министр МЧС Сергей Шойгу и стал раздавать указания. Сейчас я уже не помню, что он конкретно говорил, лишь слова: «Надо обязательно зафиксировать состояние тросов, поддерживающих башню. А у нас нет фотографа». Здесь я перебил министра и сказал, что фотограф есть, и я всё сделаю, как надо. В те годы эту работу мог выполнить только профессионал. Снимали тогда на фотоаппараты с пленкой, а не на телефоны. И справиться с этой работой мог только человек подготовленный.

Останкинская башня – это инженерное чудо. Поддерживать конструкцию такой высоты помогают специальные стальные тросы, натянутые в башне. После пожара было непонятно, в каком они состоянии. Позже оказалось, что 120 из 149 стальных тросов лопнули во время пожара, и вся башня держалась на честном слове. В любой момент могло начаться обрушение.

Возгорание началось из-за перегрева кабеля. Температура горения была более 1000 градусов Цельсия, поэтому стальные тросы, которые удерживали башню, начинали выходить из строя. Лифты не работали. Позже я узнал, что лифтовые тросы оборвались, и трое людей погибли.

Мне тут же нашли спецодежду – пожарную боевку для защиты от высокой температуры и каску. Все, кроме обуви. Я пошёл в своих кроссовках.

Нам сказали, что огня уже вроде бы нет, но что именно ждало нас наверху, никто не знал. Это как раз и предстояло выяснить нашей группе. На всякий случай спасатели тащили с собой баллоны с воздухом и изолирующие противогазы.

Перспектива идти пешком по лестнице на вершину башни меня не радовала. Старые травмы – мениск давал знать о себе. Сильно болело колено.

Но я сам напросился, и отступать было некуда. Пришлось идти в бой — точнее, вверх по лестнице со спасателями. Идти было крайне тяжело, ступени были завалены использованными огнетушителями. Местами их было так много, что нельзя было найти свободную ступень, чтобы встать. Периодически по мере подъема я снимал, как выглядят тросы, которые внутри поддерживали башню. Мне казалось, что примерно половина тросов лопнули, а половина целы. Лопнувшие тросы болтались зигзагами, как срезанные бельевые верёвки. Подъём длился часа полтора, может, больше. Следов возгорания на всем пути восхождения я не видел.

Я уже стал подумывать, а что же будет на снимках – совсем не похоже на последствия пожара. Но тут мы как раз дошли до ресторана «Седьмое небо». Заходим в зал, а там — феерическое зрелище. Сервировочные столы с тарелками и напитками в том виде, как они ждали посетителей до пожара. Все покрыто пеплом и копотью – салатики, пирожки и компот. Фантастика! Открыли холодильник для мороженого — оно ещё не растаяло!

Спасатель в ресторане "Седьмое небо" сел за стол после тяжелого подъема наверх.

Спасатель в ресторане "Седьмое небо" сел за стол после тяжелого подъема наверх.

Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН

После утомительного подъема ужасно хотелось пить.

После утомительного подъема ужасно хотелось пить.

Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН

Спасатели после утомительного подъема присели за столы передохнуть. Здесь я сделал несколько снимков. Обстановка была настолько необычная, что я не удержался и попросил, чтобы меня тоже сфотографировали.

Владимир Веленгурин. Под скатертью - белоснежный стол.

Владимир Веленгурин. Под скатертью - белоснежный стол.

Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН

Спасатели вышли на технические балконы. Некоторые легли, чтобы отдышаться после 1,5-часового подъема в жаркой спецодежде. Кто-то даже стал поливать себя водой, чтобы остудиться.

Спасатели отдыхают на техническом балконе башни.

Спасатели отдыхают на техническом балконе башни.

Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН

Спасатели умываются и поливают себя водой.

Спасатели умываются и поливают себя водой.

Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН

Уставший спасатель.

Уставший спасатель.

Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН

Сюрреалистическая картина в ресторане после пожара: сервированные столы покрыты пеплом и копотью, как и спасатель, который присел отдохнуть.

Сюрреалистическая картина в ресторане после пожара: сервированные столы покрыты пеплом и копотью, как и спасатель, который присел отдохнуть.

Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН

Спасать было некого. Огня не было. И я, забыв про колено, поскакал по ступеням вниз. Надо было срочно напечатать отснятые фотографии. Внизу меня увидел Сергей Шойгу и попросил, чтобы фотографии были большого размера. Они были нужны ему на следующий день утром, чтобы показать руководству.

Я поехал в фотоцентр проявлять пленки и печатать фотографии. В общественном транспорте народ странно на меня смотрел и даже шарахался в стороны. Я не понимал, почему.

Распечатав съёмку, я поехал в редакцию, где мне и объяснили, что от меня идет запах, как от копчёной колбасы, и вообще пора бы умыться. В зеркале я увидел своё закопченное лицо таким, каким вы видите его на этом снимке.

PS: Кстати, мой фотоархив со съемкой пожара на Останкинской телебашне постигла та же участь. Пленки пострадали во время пожара в редакции «Комсомольской правды» в 2004 году. Оплавились от высокой температуры и потеряли форму. Может быть, удастся в будущем их выпрямить. Поэтому вы видите так мало снимков в тексте с этого события. Фотографии к этому материалу чудом уцелели, так как случайно оказались у меня дома.