2015-02-04T03:25:47+03:00

Владимир Путин: я хотел уйти в таксисты

Такой вариант будущий президент держал про запас на случай победы путчистов. Сегодня мы публикуем главу из новой книги журналиста Олега Блоцкого
Изменить размер текста:

В январе этого года вышла первая книга известного журналиста Олега Блоцкого о Президенте России - «Владимир Путин. История жизни». На следующей неделе московское издательство «Осмос-пресс» выпускает в свет вторую - «Владимир Путин. Дорога к власти», где детально описана жизнь ВВП и его семьи с июня 1975 по декабрь 1999 года. - Читатели узнают не только о том, как Владимир Путин пришел к власти, но и историю его знакомства и взаимоотношений с женой и детьми, - говорит автор. - Надеюсь, что основная цель - показать Владимира Путина и его супругу в первую очередь как обычных людей, как граждан нашей страны, которые в действительном смысле слова «вышли из народа», - достигнута. Сегодня мы публикуем одну из глав книги - монолог Владимира Путина о причинах его расставания с «конторой» на Лубянке. Рассказывает Владимир Путин: - Уйти из КГБ или остаться - это был очень сложный выбор. Для меня это действительно был крайне тяжелый период - такая первая и очень серьезная ломка. Но в свое время, в 1975 году, я приходил на работу, которая после моего возвращения в Ленинград изменилась кардинальным образом, потому что к этому времени фактически перестала существовать страна. Если по-честному, то решение уйти из разведки созрело чуть раньше и, собственно говоря, не было связано с политикой, несмотря на то, что и там была сложная ситуация. Но тем не менее мой уход, как ни странно, был связан совсем с другими обстоятельствами. Я достаточно быстро занял если не ключевую, то, во всяком случае, такую должность при тогдашнем мэре Петербурга Анатолии Александровиче Собчаке, которая позволяла решать довольно много проблем и задач, представлявших интерес для различных бизнес-структур. Но воспитание было соответствующим, и я никогда не позволял себе решать те или иные проблемы в интересах каких-то там групп или фирм. Я старался, как мне казалось, действовать в интересах города и страны. Конечно, я мог правильно или неправильно поступать, мог ошибаться, но, во всяком случае, в своих действиях я руководствовался именно такими соображениями. И, чтобы не скомпрометировать Собчака, я был вынужден на первом этапе своей работы в Ленсовете скрывать, где я на самом деле числюсь. Подобное определенное время удавалось, так как в Ленсовет я пришел из-под «крыши» - Ленинградского университета, где был помощником ректора по международным связям, именно как сотрудник этого учебного заведения. В общем, это не вызывало особых вопросов, так как Анатолий Александрович сам пришел из университета. И всем было понятно, какой народ он себе подбирал. Но, во-первых, у меня было понимание, что тайное может стать явным и это, вероятно, Собчака скомпрометирует. И, во-вторых, уже начались попытки шантажировать меня, потому что информация о моем истинном месте работы в конце концов утекла в бизнес-структуры. Утекла прежде всего из того управления, где я работал. Утекла прежде всего от сотрудников, которые к тому времени уже уволились. И ко мне начались подходы с просьбой решить тот или иной вопрос в пользу тех или иных бизнес-структур. И если я этого не сделаю, говорили мне заинтересованные люди, то тогда может случиться утечка. Ведь кругом так много непорядочных людей. Оглянитесь. Но мы, продолжали они, приложим все силы, чтобы подобной утечки не было, если тот или иной вопрос решится в нашу пользу. Короче говоря, фактически меня начинали откровенно шантажировать, в том числе, как это ни печально, и с использованием депутатов Ленсовета. В принципе в этом ничего особенного не было, потому что бизнес-интересы проникают и в депутатскую среду. И я это прекрасно понимал. Так было всегда, есть везде, и ничего в этом особенного нет. Поэтому меня это и не злило. Просто я констатировал подобное как факт и начал думать, что делать, и, естественно, нужно было принимать какое-то решение. В тот момент я подошел к рубежу, на котором следовало принимать решение: или уходить из Ленсовета и не подставляться под шантаж, или оставаться там, но уже окончательно начиная новую жизнь, что подразумевало расставание с разведкой. То есть передо мной остро вставал вопрос выбора. Учитывая, что органы безопасности сами находились в таком достаточно подвешенном состоянии и действительно на тот момент было совершенно непонятно, продолжат ли они существование вообще, а если и продолжат, то в каком виде, я начинал склоняться к тому, чтобы уйти из разведки. Кроме того, именно в то время, в тот момент принципиальным образом изменилась мотивация, и у меня уже назревало решение сделать выбор в пользу именно гражданской жизни, попытаться себя реализовать в этом качестве. А когда начался путч... Если бы я не исполнил приказ, то изменил бы присяге. Если бы выполнил, то нарушил бы моральные обязательства, которые на себя в добровольном, естественно, порядке принял, когда пришел на работу в Ленсовет. И я в тот момент исходил просто из того, что моральные обязательства выше формальных. В конечном итоге именно это послужило главным побудительным мотивом для принятия решения об уходе из органов безопасности. Ведь я второй рапорт - первый просто пропал - написал именно в день путча: 20 августа 1991 года. Почему я так поступил? Да потому, что возникла опасность - а это было для меня крайне важно, здесь присутствовало несколько мотивов, и о главном я сейчас скажу, - что меня могут попытаться использовать в этой ситуации для решения каких-то внутриполитических вопросов, даже, скажем, разбирательств. А вот с этим я никогда не был согласен! Я приходил служить Родине, стране, народу, приходил выполнять определенную задачу, но не... не предполагал быть использованным для решения каких-то... конъюнктурных внутриполитических вопросов. В тот момент я просто реально все просчитал. Допустим, сменится руководство Ленинградского управления КГБ (а там был генерал Курков - очень порядочный, кстати сказать, человек). В той ситуации происходить могло абсолютно все, и от меня могли бы потребовать каких-то действий в этих условиях. А я ведь уже считал, повторю, что по моральным соображениям не вправе выполнять никаких приказов против той власти, в рамках которой уже работал в Ленсовете. И когда я понял, что меня могут поставить перед необходимостью выбора между моральными и формальными обязательствами, я просто заранее сделал превентивный шаг. Во-первых, я сделал выбор в пользу моральных обязательств. А во-вторых, я предпринял превентивный шаг, полагая, что он напрочь должен исключить возникновение такой ситуации. Но надо отдать должное моим бывшим руководителям: мои опасения в значительной степени были напрасными, и этого не случилось. Руководство повело себя очень порядочно. А так на самом деле я ничего не менял. Так же, как и не выходил из компартии. Коммунистическая партия Советского Союза прекратила существование, ну и я стал беспартийным. Так же и здесь. Ведь, по сути, все развалилось. Когда начался путч, у меня было очень сложное чувство. Очень сложное! Во-первых, я не был согласен с тем, как развивались события. Многое, о чем тогда публично говорили люди, которые после этого стали первыми лицами у нас в городе, регионе, стране, мне казалось ошибочным. Их тезисы казались ошибочными. Ведь я занимался и вопросами внешней политики, все-таки в разведке работал, и для меня было тогда абсолютно ясно, что наше одностороннее разоружение по всем направлениям ничем хорошим для нас не обернется. Наше братание с недавними геополитическими противниками хорошо в меру. А те, кто в тот период этим братанием занимался, меры не знали. Это было для меня очевидным. Но... было также очевидным и то, что прежняя система уже умерла. Ее просто нет! И если мы хотим сделать что-то хорошее для своей страны, то нужно быть в нарождающейся системе, делать все в рамках своих возможностей для того, чтобы устранить имеющуюся бредятину и вывести этот процесс в какое-то позитивное русло. Из разведки я ушел, когда до пенсии мне оставалось, по-моему, где-то около года и нескольких месяцев. Так что до пенсии не дослужил. Квартиры тоже не было. Но, повторяю, очень был острый момент, этот путч, и трудно было даже прогнозировать дальнейшее развитие событий. Ведь никто в те дни не знал, чем закончится противостояние... А у меня - жена, дети. Именно поэтому решение было очень тяжелым. И, честно говоря, я вообще тогда думал: если переворот закончится триумфом путчистов и если меня не посадят, то как в дальнейшем кормить семью, каким образом?! Если откровенно, то думал: если удастся - пойду в такси работать, благо «Волгу» привез из Германии, буду халтурить на своей машине, в такси стану трудиться. Потому что знал - если путчисты победят, то мне уже нигде не работать: ни в университет не вернуться, никуда не устроиться. Меня бы уволили и не дали бы никуда устроиться на работу. Это я прекрасно понимал. Единственная моя забота была - как с детьми, как обеспечить их будущее... Людмила ПУТИНА - о детях - Маша родилась 28 апреля 1985 года. Еще во время беременности я сняла однокомнатную квартиру на Комендантском аэродроме и была совершенно одна, когда подошел срок. Помню, целый день была дома, понимая, что вечером должна буду ехать в роддом... Через день Владимир Владимирович приехал в Ленинград... Я всегда хотела, чтобы девочку звали Наташа. А Владимир Владимирович сказал: «Нет, она будет Машей». ...Катя родилась 31 августа 1986 года в Дрездене. Роды проходили в немецком госпитале при академии. ...Машу оставила на папу, что было, наверное, очень важно. Кстати, Владимир Владимирович с ней оставался дважды по пять дней. Первый раз, когда я была на седьмом месяце и меня положили в больницу, где делали переливание крови. А второй - когда рожала. И это, на мой взгляд, сыграло большую роль в его понимании, насколько трудно быть домохозяйкой.

ИСТОЧНИК KP.RU

Понравился материал?

Подпишитесь на еженедельную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

Нажимая кнопку «подписаться», вы даете свое согласие на обработку, хранение и распространение персональных данных

 
Читайте также