Санкт-Петербург
В мире

Дарья Асламова: «Революция в Египте уже выдыхается. Мубараку стоит только подождать»

Спецкора «КП» четыре раза арестовывали как израильскую шпионку

Революция это всегда счастье, даже если оно чужое. Чувствуешь небывалый душевный подъем и похвальную ненависть к нищете и несправедливости. Вот-вот должны рухнуть тюремные стены, и перед угнетенными и обиженными откроется золотой век свободы и богатства.

Каирская революция – одна из самых волнующих. Ранним утром тысячи египтян берут за руки детей, самых маленьких сажают на плечи, и двигаются в сторону площади Тахрир. Мужчины и женщины несут тяжелые сумки с лепешками и мясом и сигареты в помощь митингующим.

На мосту через Нил человеческая масса напирает на военных, обыскивающих всех и каждого, с такой силой, что временами людской поток прорывает оборону и выплескивается на Тахрир. В толпе начинается давка и паника. Мне приходит в голову удачная мысль разыграть астматический приступ. Я широко открываю рот, как рыба, и часто дышу, а ребята из РИА "Новости" достают аптечку. Всюду сочувствующие крики: «Женщине плохо!» И людская волна выбрасывает нас всех троих прямо на блокпост.

Я не могу опомниться от счастья. Неужели мы на площади Тахрир (Освобождение)?! Вдоль улицы выстроились демонстранты и приветствуют аплодисментами каждого нового человека. Незабываемое зрелище! Люди братаются, плачут и смеются в одно и то же время. Припадок бессмысленного счастья и опьянения революционной стихией.

Все хотят со мной сфотографироваться. Мне суют в руки двухлетнего мальчика с грязной мордашкой, который смотрит на меня с тихим ужасом. Когда толпа рассеивается, я остаюсь с ребенком на руках. «Эй, люди, люди! Чей ребенок?» Все пожимают плечами. Наконец, находят папашу с подбитым глазом и повязкой на голове, который неохотно забирает малыша.

Египетский Тахрир сильно смахивает на украинский Майдан. Те же палатки, люди, лежащие на ковриках, «кричалки» и «вопилки», стаканчики с горячим чаем, бесплатная еда и дети, продающие флаги. Только вместо песен – небывалая по красоте и силе общая молитва в полдень.

В толпе много женщин – вполне современных девчонок в обтягивающих джинсах и девиц в арабских платках, дымящих как паровозы. Одна из них по имени Жасмина, в кепке, лихо надвинутой на ухо, называет себя актрисой. «Я только что закончила Артистическую Академию, буду работать в театре, - рассказывает она. – Я верующая мусульманка, но современный человек и не хочу прихода исламистов к власти. Вас всех, журналистов, пугают тем, что мы какие-то фанатики. Мы нормальные веселые молодые люди. Это настоящая революция интернет-поколения, хотя здесь много и взрослых, и стариков, и интеллигенции. Вы можете встретить здесь кого угодно».

«Привет, Россия!» - на меня прыгает веселый местный парень по имени Абдалла. «Ты говоришь по-русски?» - радуюсь я. «Ага, русская девчонка в Хургаде научила. У меня кличка «Пушкин». С копной черных волос и африканскими чертами лица Абдалла и впрямь похож на Пушкина. «Ты рожать не собираешься?» «Где? – столбенею я. – Здесь, на Тахрире?» «Забеременеешь, приезжай ко мне рожать. Я на акушера выучился».

«Пушкин» берется быть моим переводчиком. Проблема в том, что он блестяще владеет нецензурной лексикой, а вот запас приличных слов у него сильно ограничен. Поэтому перевод речи достопочтенного религиозного митингующего по имени Камаль выглядит так: «Мубараку п….ц. Он хулиган и мафия. Сколько этот х.. будет нами править?! Достал уже. Он украл все наши деньги, не смог дать нашим детям приличное образование. За 30 лет у него было тысячи шансов изменить страну. А что он сделал? Надо выбросить его на свалку истории!»

У инженера Тарика, сорокалетнего мужчины, раненого камнем в голову, - превосходный английский и хорошее место работы в службе социального поддержки. «Я обеспеченный человек, и мне обидно, когда некоторые журналисты презрительно называют нас «mobs» - чернь, - говорит Тарик. - Здесь люди разных социальных уровней, многие с детьми. Это общий порыв». «Но я видела мужчин на улицах Каира, которые кричат «Мубарак – самый лучший!» - замечаю я. – Не боитесь ли вы прийти к гражданской войне?» «Как выглядели эти мужчины? – насмешливо говорит Тарик. – Наверное, короткие стрижки, накачанные мускулы, спортивная одежда? Это подонки из службы безопасности или платные наемники. Мы же их тут отловили несколько человек, когда они швырялись в демонстрантов камнями и даже стреляли. Они признались, что так называемым «промубараковским» демонстрантам платят от 300 до 400 египетских фунтов в день. Это продажные шкуры».

Но не все так просто. В маленьких каирских кафе люди среднего класса думают совсем по-другому. Владелец магазинчика Саид Рауф, с которым мы пили крепчайший кофе, явно недоволен беспорядками.

«Страна теряет деньги, мы погружаемся в хаос, - говорит он. – За Мубарака выступают не только граждане среднего достатка, но и вся деревня. В крестьянских семьях люди смотрят не «Аль-Джазиру», а государственные каналы, на которых идет серьезная пропаганда: во всех беспорядках виноваты только иностранцы. Мубарак сказал, что умрет на этой земле, и для простых людей – это важные слова. Он старый человек, а старость много значит на Востоке. Его называют «баба» - отец. Революция уже выдыхается. Ему стоит только подождать».

На мосту «Каср Эль Нил» уже несколько суток дежурит красочный оборванец с плакатом: «Мубарак! Уходи уже, наконец. Я устал сидеть на Тахрире. Хочу домой к жене».

ДНЕМ РАНЕЕ

- 6 февраля объявлен день Святых мучеников, погибших за революцию. Люди молятся за этих святых мучеников. Я была в нескольких церквях христианских, одна... церковь, другая – католическая Святого Йозефа.

И мусульмане, и христиане сегодня молятся за людей, которые погибли во время революции. Около 400 человек. Они их называют мучениками. В церкви я разговаривала с людьми. Они сказали, что, несмотря на то, что они христиане, они поддерживают мусульман в том же самом движении и молятся за тех людей, кто погиб. И неважно, кто они: мусульмане или христиане.

Дарья Асламова: За день меня арестовывали четыре раза

Журналистам часто случается быть курицами для бульона, в котором варятся мировые новости. Но революционный Египет перешел все границы. Я работала во многих «горячих точках», но нигде слово «журналист» не вызывает столько ненависти, презрения и гнева. Люди, которым основательно промыла мозги официальная пропаганда, абсолютно уверены в том, что именно журналисты – корень всех бед, их бедности и отчаяния. Журналистов убивают, похищают, грабят.

«Выложи все свои визитки удостоверение журналиста, - заявляет мне хозяйка моего отеля. – И не смей упоминать мою гостиницу. Будет куча неприятностей, и сюда заявится полиция. Все вы тут работаете без разрешения». «Но мадам, если меня схватят, как мне объяснить, где я живу?» «Не мое дело! – кричит хозяйка. – Мне надоели обыски!» Смотрит волком, как будто не было вчера дивного вечера с шампанским.

«Сиди в номере, - говорит мне мой немецкий коллега Джеральд. – Смотри по спутнику «Аль-Джазиру» и строчи в газету новости». У нас в гостинице с десяток журналистов, которые именно так делают, - смотрят телик, спят и пьют. Какой смысл приезжать в Египет?

На улицах Каира, охваченного беспорядками, журналисты рискуют жизнью

На улицах Каира, охваченного беспорядками, журналисты рискуют жизнью

Фото: АП

В том, что Джеральд прав, я убедилась уже в 11 утра, когда вышла из дома 48 на улице Неру в районе Хелиополис, где у меня было красноречивое интервью с египетским писателем-коммунистом Анваром Абдуль-Малеком. Я шла с консьержем дома, который хотел найти для меня такси, как внезапно нас окружила толпа. «Кто ты такая? Что ты делаешь в нашем районе?». «Я туристка, была в гостях у моего знакомого». Мальчик-консьерж согласно кивает головой и горячо объясняет что-то на арабском. «Все туристы уехали. Ты журналистка!» «Даже если так, что я вам сделала плохого?» «Все журналисты – двойные агенты. Все вы работаете на Израиль! Где твой паспорт?» У меня вырывают сумку и обыскивают. Внимательно рассматривают паспорт.

«Ты приехала из Тель-Авива!» – торжествующе заявляют мне. «Я прилетела из Вены». «Неважно. По тебе сразу видно, что ты шпионка. Все иностранцы – шпионы. Все делают фотографии». «Но я не делала фотографий». «Но ты с нами разговариваешь!» «Нет, это вы со мной разговариваете!».

Ночная атака на каирский отель, где жили журналисты "Комсомолки"

Ночная атака на каирский отель, где жили журналисты "Комсомолки"

Фото: Вадим ШЕРСТЕНИКИН

Меня заставляют стереть снимки с мобильника. (Я бездарный фотограф, но все равно жалко).

Тормозит машина, и меня пытаются запихнуть внутрь. Я визжу как резаная на всю улицу. День в разгаре, полно народу, все смотрят с любопытством, но никто не хочет мне помочь. Я верчусь угрем и даже кусаюсь. «Не хочешь в машину? Пойдешь пешком. Мы сдадим тебя в полицию». Меня тащат как овцу на заклание несколько кварталов. На перекрестке – будка военной полиции. Что-то вроде собачьей конуры из стекла. Я почти рада видеть хмурые лица военных. Уж лучше, чем обезумевшая толпа, которая готова рвать меня на куски, как тузик тряпку. Военные отпихивают моих похитителей и усаживают меня на стул. Даже дают стакан чая с пятью ложками сахара. В углу конуры такой милый домашний ящик с наручниками.

Проверки на дорогах

Проверки на дорогах

Фото: Вадим ШЕРСТЕНИКИН

Русский консул Шамиль Утоев отвечает бодро, и я тут же передаю трубку офицеру. После долгих переговоров между ними мне возвращают телефон. «Дарья, держитесь! – говорит господин Утоев. – Вы попали в военную контрразведку. Так просто они вас не выпустят, повезут на допрос в штаб. Я сказал ему, что вы больны, у вас гипертония. Они сейчас что-нибудь придумают. После допроса вас могут выпустить сразу, а могут оставить до утра. Но я буду с вашим офицером на связи».

Куда меня везут? Неизвестно. Куда-то на окраину Каира. Мимо проезжает открытый грузовичок, набитый людьми с завязанными глазами. Меня бросает в пот. Неужели, и меня также?!!

Окраина Каира. Огромное здание за высокими воротами. По-видимому, главный штаб армейской полиции. И тут происходит самое страшное, - мне завязывают глаза. Меня охватывает безумная паника, бешенство внезапно ослепшего животного. Я бьюсь головой об потолок машины, пытаясь выпрямиться. Все тело затекло от неподвижности. Чтобы выпрямить голову, мне приходится встать на колени. Я ощупываю руками воздух. Осязание вдруг становится самым важным из пяти чувств.

«Не двигайся» - говорит чей-то голос. «Где Мухаммед?!» - кричу я. «No Мухаммед». «Воды!» - хриплю я. «Открой рот». Металлическая фляжка стукает о мои зубы, и мне льют воду прямо в глотку, как собаке дают лекарство. «Доктора!» - подумав, говорю я. Потом: «Пустите в туалет». Никто не отвечает. В темноте, обступившей меня, минуты капают медленно, как вода из сломанного крана. Сердце колотится, я хватаю губами воздух.

Потом меня берут под руки и вытаскивают из машины. Люди дают указания не без сочувствия: «Первая ступенька. Вторая. Осторожно. Теперь вниз. Мы тебя держим». Когда мне развязывают глаза, первая мысль – дурацкая, женская: «Что с моим макияжем?» Передо мной очень вежливый человек, говорящий на блестящем английском: «Не бойтесь. Вы в безопасности». Я сразу прошусь в туалет.

Что делает светская женщина в загаженном армейском нужнике? Красит губы и пудрит нос. Если нос не блестит, и щеки нарумянены, я готова смотреть в лицо опасности.

Потом допрос, который проводит очень вежливый человек, назвавшийся, «допустим, Мухаммедом». (Везет мне сегодня на Мухаммедов). «Вам повезло, что вы попали к нам, военным, - говорит он. – Представьте, что бы сделала с вами разъяренная толпа? Мы вчера нескольким журналистам жизнь спасли, вырвали их из рук озверевших людей и отвезли в наш военный отель «Триумф».

Когда поздно вечером я вваливаюсь в отель, тяжело дыша, хозяйка гостиницы поднимает на меня спокойные глаза и говорит: «Тебе водки налить или виски?».

Читайте далее:

«Вам повезло, что вы попали к нам, военным, разъяренная толпа бы вас растерзала»

От разъяренной толпы нашего спецкора спасли сотрудники  египетской военной контрразведки. Но учинили ей допрос на полдня.

От разъяренной толпы нашего спецкора спасли сотрудники египетской военной контрразведки. Но учинили ей допрос на полдня.

Фото: АП

Треть россиян прервали отдых в Египте

«Домой досрочно вернулись около 30% российских туристов, за сегодня-завтра этот процент, безусловно, увеличится, - сообщила в воскресенье исполнительный директор Ассоциации туроператоров России Майя Ломидзе. - Видно, что усилия туроператоров, которые уговаривали туристов покинуть Египет раньше намеченного срока, не прошли даром. Вылеты из Египта происходят в плановом порядке» (далее).

В протестах против Мубарака объединились и мусульмане с Кораном (на фото слева), и египетские православные христиане копты (справа). Но, похоже, в последние дни волна недовольства начинает спадать.

В протестах против Мубарака объединились и мусульмане с Кораном (на фото слева), и египетские православные христиане копты (справа). Но, похоже, в последние дни волна недовольства начинает спадать.

Фото: REUTERS

Президент Египта Хосни Мубарак подал в отставку. Пока - только с партийного поста

Под занавес субботы из Каира пришло сообщение на уровне сенсации - все руководство правящей египетской Национально-демократической партии (НДП) подало в отставку. Свои посты покинули генеральный секретарь партии Сафуат аш-Шериф, сын президента Гамаль Мубарак, возглавлявший в правящей партии политический комитет и сам президент Хосни Мубарак, занимавший должность председателя партии (далее).

Очевидцы из Каира: Полицейские убивают и давят демонстрантов на наших глазах!

Корреспондент "КП" Ярослава Танькова привела в эфире радио "Комсомольская правда" (97,2 FM) свидетельства одного из молодых людей, который уже несколько дней нахордится на площади Тахрир:

"Мубарак обратился к нам и обещал уйти в отставку через девять месяцев, этой осенью. А потом случилось нечто ужасное: ночью пришли люди, это были люди Мубарака и открыли огонь по нам. Они убили шесть человек. Это ужасное преступление. Мубарак должен сидеть в тюрьме. Если его арестуют, а это самое важное наше требование, любой другой президент подумает тысячу раз: поступать ему так, как вел себя Мубарак или нет. Он убивал и до этого. Просто для того, чтобы люди молчали. В беспорядках на площади уже пострадало от трехсот до пятисот человек.

Люди в полиции убивают демонстрантов на улицах на наших глазах. Они ездят на скорости на улицах, сбивая нас, будто хотя перебить всех. Но мы не остановились. И сейчас Мубарак становится слабее и слабее. Он так и не хочет уйти. Еще одна проблема в том, что его режим сделал невозможным для других партий участвовать в правлении страной. И даже высказывать свое мнение. В Египте много партий. Но ни одна из них не может ничего сделать. И если хоть у кого-нибудь зарождается подозрение, что эта парти я готовит что-то против Мубарака, он начинает использовать свои грязные методы. Горят офисы этих партий. Их лидеры оказываются за решеткой. Так что люди перестают даже

думать об этом, а о политической активности"(далее).

Читайте и смотрите:

Беспорядки в Египте [хроника событий]

Репортажи наших корреспондентов [фото]

Столкновения в Каире [видео]