Леонид Лейкин: «Мне полтинник? Странно. Чувствую себя на четыре года»

Перед юбилеем Леонид побывал в гостях в пресс-центре питерской «Комсомолки», ответил на вопросы читателей и журналистов, пародировал знаменитостей, шутил и всех веселил. С ним в паре «работал» друг и коллега, актер и художественный руководитель «Лицедеев» Виктор Соловьев.

«В детстве посадил дерево Петра, в 25 чуть без руки не остался»

«КП»:

@ Леонид, помните ли свой самый первый юбилей?

- Год - это юбилей? Я не помню, но бабушка рассказывала. Первый день рождения, собрались гости, папа поднял меня, и я описался. А когда мне исполнилось четыре, я на даче посадил петровский дуб. Папа сказал: «Ленечка, около домика Петра Первого возьми желудь». Я взял желудь, привез, посадил. Папа говорит: «Полей». Я взял леечку - Лейкин с лейкой, полил. И вырос огромный дуб. Я сейчас его не могу обхватить даже. Потомок дубов, посаженных Петром Великим.

Соловьев:

- А мы как раз по дороге к вам вспоминали, что много ездили и наши юбилеи обычно отмечали на гастролях.

Лейкин:

- На мое 25-летие плыли на колесном пароходике, снимали фильм «Как стать звездой». И у меня во время одной сцены разорвалась ракетница в руке. Виталий Аксенов вставил потом этот эпизод в фильм.

Соловьев:

- Разорвало Лене руку вместе с пистолетом, было очень много крови. Он руку прижал к животу, когда я к нему подбежал, у меня было ощущение, что Леню самого разорвало на куски.

Лейкин:

- А у меня дыхание сбилось, и я сиплю: «Все-е-о». И ребята думали, что действительно все. Но я выжил. Никто не знал, что у меня перелом. Замотали и двое суток плыли в Ульяновск. Руку раздуло так, что я в туалет не мог сходить. Но юбилей отметили. Все же было закуплено!

«КП»:

@У вас был кризис среднего возраста?

- А когда он? В сорок? Мне полтинник, странно. Чувствую-то себя, как сын Данька, - на четыре. И мне кайфово.

- Что будет на вашем юбилее?

- В театре устраиваем «ЮбиЛЕЙКИН полтяШОК». При-едут гости, друзья отовсюду.

«У меня была мечта - съездить в Лас-Вегас. И вдруг она сбывается, и я попадаю в это гнездо порока»

Яся:

@ Читала, что вы в Лас-Вегасе проиграли миллион долларов. Неужели такое возможно?

Лейкин:

- Не за раз, конечно. Но даже за десять лет это много. Да, был грех. Сейчас бы, ох как эти деньги пригодились. Но я азартный человек.

Соловьев:

- Когда Леня уехал в Америку, мы радовались, потому что в Питере тогда повсюду открывались казино, а Ленька очень любил играть. Мы думали, он уедет на годик и забудет про казино. А когда я узнал, что у него вход на сцену через казино, то понял, что Лейкин надолго задержится в Америке. Он заходил на работу и выходил с работы через казино.

Лейкин:

- У меня была мечта - попасть в Лас-Вегас. И вдруг она сбывается - я переезжаю, живу и работаю в Лас-Вегасе, в этом гнезде порока и разврата. Лукавый там живет! У меня есть несколько тетрадок, где я по триста раз писал себе, что больше никогда и нигде не буду играть - дата, подпись, печать кровью. И вдруг не-

ожиданно видишь, что опять играешь. И снова пишешь: чтобы я еще когда-нибудь! Но, главное, сюда вернулся - и даже не тянет.

«КП»:

@ Так ведь и некуда, закрыли все. А выигрывали?

- Очень редко. Бывает, идешь, в кармане - доллар мелочью - заходишь и вы-игрываешь тысячу. А если целенаправленно идешь играть с деньгами - все проиграешь. Сейчас этого не делаю и никому не советую.

«Лицедеи» все время отвязно шутили, радовали журналистов и зрителей у мониторов.

Фото: Тимур ХАНОВ. Перейти в Фотобанк КП

НУ И НУ!

«Мы так много работали на улице и до сих пор живы»

Ларик:

@ С кем из знаменитостей вам довелось познакомиться во время жизни в Америке?

- С Карлосом Сантаной, например. С Рави Шанкаром - это учитель «Битлз». Более плотным было знакомство с Полом Маккартни и Джорджем Харрисоном. Они даже собирались снять клип с нами под музыку «Битлз». Но не успели - умер Харрисон. Потом Цирк дю Солей поставил с Маккартни шоу The love на музыку «Битлз». Там я тоже участвовал. Я не мог представить, что вообще когда-нибудь поеду за границу. В школе учил немецкий язык и не понимал, зачем его учу, ведь я никогда никуда не поеду. Завидовал Юрию Сенкевичу, который был везде. А мы-то - никуда. Первая моя поездка была в ГДР с Антоном Адасинским. И я думал: «Нифига себе, ГДР!» А в 1989 году уже едем в Западный Берлин с «Караваном мира». Хотели сломать стену. Нам не дали. А через месяц стена рухнула без нас. И там работала группа «Пинк Флойд» с концертом «Нет стены», и мы рядом с ними. А наш любимый уличный спектакль «Катастрофа» делали около рейхстага.

Соловьев:

- Мы машины поставили недалеко от рейхстага, а когда спектакль закончился, увидели, что крыши у них вдавлены. По ним прошла толпа зрителей, которые хотели посмотреть на «Лицедеев». Вообще удивительно, что мы так много работали на улице при огромном скоплении народа и до сих пор живы. В Москве чуть не погибли.

Лейкин:

- И в Питере нас чуть не убили на Невском проспекте. Во время взятия снежной крепости - был такой уличный спектакль. Не специально, конечно. Мы думали, придет пять тысяч зрителей, а пришли сто тысяч. Толпа напирает. Около Казанского собора стояли телекамеры - их опрокинули, порвали все кабели. Снега не было, вместо снежков ледышки стали кидать. Людям, особенно подвыпившим, стало казаться, что действительно идет штурм. Я сначала кричал в мегафон, а потом меня толкнули, я на него с трех метров упал грудью, и он сплющился.

Соловьев:

- Я почувствовал, что дело плохо, когда милиция покинула свои посты. А в Москве мы играли спектакль «Катастрофа» на площадке в 25 метров. Народу опять пришло больше, чем ожидали, и кольцо зрителей постепенно стало сжиматься. Ограждение упало, и не осталось пространства выступать. Мы потихоньку свалили, потому что там уже люди в ноги стали падать.

Лейкин:

- А когда мы в Европе работали, там специально готовили площадку на улице и за ограждение пропускали по билетам. Во Франции, в Нанте, проходили Дни культуры Ленинграда. Мы отправились туда огромным десантом на научно-исследовательском судне «Профессор Хлюстин».

Соловьев:

- Отплыли из Ленинграда, прошли мили две, и у всех кончилась водка. Вошли в нейтральные воды, и вдруг причаливает какой-то ботик из Дании и предлагает водку «Товарищ», 72 градуса, двухлитровые бутылки. А деньги были только у нас, потому что мы только вернулись с гастролей. Купили несколько ящиков, и вся команда к нам ходила. Потом нас болтало по морю несколько дней на неуправляемом корабле и совершенно случайно прибило к французскому берегу.

«КП»:

@ А сейчас вы в уличных представлениях уже не участвуете?

- Мы это уже прошли. Открыли клапан. Нам сейчас интересен свой театр - единственный в мире стационарный театр клоунады. Своя школа, своя сцена. Мы раньше не сидели на одном месте. У нас была база в Доме молодежи, в монастыре Иоанна Кронштадтского, женском, кстати. Он был тогда закрыт. Мы делали спектакль, а потом возили по городам и весям. А работать в стационарном театре каждый день, иметь постоянный репертуар - это очень сложно.

Из волос Лейкина вышел отличный паричок.

Фото: Тимур ХАНОВ. Перейти в Фотобанк КП

ЖИВОЙ УГОЛОК

Дачу Лейкина охраняют Осоавиахим и Тимося

- Мой дорогой папа Вова недавно посадил на даче кабачки. Потом мы сделали парник, три на восемь, сейчас там перец растет. Еще два кота живут на даче: Тимосе - тринадцать лет, а Осоавиахим, кратко Оса, молодой - ему десятый месяц. Но он здоровый, щеки отъел себе. Мраморный британец. Папа зовет его Осей, а мама - Марселом. Ей так нравится. Но отзывается он на Оса. Когда я приезжаю, он чувствует прямо. А когда начинаю его гладить, то даже хрюкает, как поросенок какой. Он у нас уже Осоавиахим Четвертый. Первого нашли у Вити Соловьева на даче. Витя авиационный институт окончил, а у меня папа в морской авиации служил, был старшим стрелком-радистом. Отсюда пошла династия котов Осоавиахимов.

Первое время они с Тимосей часами смотрели друг на друга и подвывали. Но потом смотрю - растаяли глаза у Тимофея. По-дружились. И теперь ходят вместе по огороду.