Американка спрятала детей от бывшего мужа за российским гражданством

В Петербурге семья старается найти новое счастье, отдельное от отца.

Суд или футбол?

- А вы не рады, что россиянка выиграла у американцев? - спросила меня Инга Рантала, известная тем, что сбежала вместе с сыном Робертом из Финляндии.

В Суоми женщину обвинили в том, что она бьет ребенка. Даже завели уголовное дело. Потому-то и рванула сюда.

Вопрос свой она задала не по поводу биатлона или спортивной гимнастики. Там бы и я радовался, что наши победили. Но диалог происходил в суде, где решалось, с кем будут жить четверо ребятишек - с мамой или папой. Дети - не футбол. Дело не в «наших» и «ваших». Главное, чтобы трем мальчикам и девочке, оказавшимся в центре семейного конфликта, было хорошо. А уж с кем им будет хорошо - с русской матерью или американским отцом - простите, не так важно.

Не будь Марианна Гринь россиянкой, а ее бывший муж американцем, никто бы этой истории и не заметил - тысячи их. Однако дело вдруг приобрело политический оттенок: будто сошлись не экс-супруги, а две державы. Понабежали болельщики, разве что флагами не машут.

Впрочем, Марианна Гринь больше американка, чем россиянка. Родилась в Москве, но в восьмидесятых родители увезли пятнадцатилетнюю девочку в США. Она окончила Гарвард, стала юристом, нашла хорошую работу... и влюбилась. Нью-Йоркский адвокат Майкл МакИлрот был высоким, красивым, обеспеченным.

Они поженились и вскоре стали работать вместе - в крупнейшей энергетической компании Америки «Дженерал Электрик». Марианна родила первого ребенка. Затем мужу предложили возглавить юридический отдел компании в Италии. Семья перебралась во Флоренцию и прожила там больше десяти лет. За это время супруга родила еще троих. А после этого вспыхнула семейная война: развод, суд об опеке над детьми. Два опытных юриста сошлись в битве за то, кому воспитывать троих сыновей и дочь. Бой идет уже три года и еще не закончился.

Хочется верить

Диспозиция такая: полтора года назад флорентийский суд оставил опеку над детьми у обоих родителей. Но жить они должны с отцом. Мама имеет право с ними встречаться, каждую неделю забирать их к себе. Марианну Гринь это не устроило, и она, забрав ребят, дала деру.

На катере добралась до Хорватии, оттуда самолетом - в Петербург, здесь у нее имеется квартира. Майкл МакИлрот подал теперь уже в российский суд. Потребовал признать и исполнить решение суда итальянского, благо на этот счет между нашими странами есть договор.

Недавно городской суд Петербурга вынес вердикт: МакИлроту отказать. Дети пока остались с матерью. Вот тут-то Инга Рантала и удивилась, почему я не радуюсь решению, которому она и ее подруги так громко хлопали.

Попробую объяснить.

Марианна Гринь - обаятельнейшая женщина. Первый раз мы с ней встретились в кафе. Милая, улыбчивая, в простеньком джемперочке.

- Мы же уехали из Флоренции с одним чемоданом, я и забыла, как в России холодно, вещи нам давали кто мог, - объяснила она свой неказистый наряд.

Заказал ей большую чашку кофе. Она так трогательно грела об нее тонкие руки. Ей очень хотелось верить. И я верил, как и десятки людей до меня. Качал головой: ай-яй-яй, какой же у вас бывший муж изверг! Благо Марианна обидных слов в адрес экс-супруга не жалела: мол, и другую завел, и детей бил.

Сомнения и вопросы возникли, когда я принялся проверять достоверность того, что рассказала мне эта милая женщина.

Майкл МакИлрот намерен бороться до конца.

Фото: Александр КИРИЛЛОВ. Перейти в Фотобанк КП

Интерпол не в курсе

Всероссийскую известность Марианна Гринь получила, когда поучаствовала в акции одной из прокремлевских организаций в поддержку «закона Димы Яковлева». И, хотя к теме усыновления женщина не имеет никакого отношения, именно она стала центром композиции у дверей генконсульства США в Петербурге. Еще бы, взять и демонстративно порвать американские паспорта - свой и детей!

И вот в кафе, рассказывая о преследованиях со стороны бывшего мужа, Марианна поведала:

- Он выкрал из моей квартиры во Флоренции мой американский паспорт и паспорта детей. У нас остались только российские. С тех пор других документов нет.

Но что же тогда рвала Гринь у дверей генконсульства США? Муляжи? Оказалось, что нет, настоящие.

- Паспорта все равно просроченные были, - проговорилась Марианна. - Я же пятнадцать лет в Америке не была, а продлевать было незачем.

Откуда тогда у консульства появились «украденные» документы? Объяснить не смогла. Или не захотела.

Затем пошли другие нестыковки.

- Когда я сбежала из Италии, американский папа моих детей тут же меня в Интерпол выставил! - пожаловалась Марианна. - Я теперь международная преступница. Украла собственных детей и не имею права выехать никуда, меня арестуют на границе!

Посмотреть, кого ищет Интерпол - не проблема. На сайте этой организации в разделе «Разыскиваются» я ввел установочные данные: пол, гражданство, возраст. Портал выдал шестнадцать имен. Гринь среди них нет.

Позже, разговаривая с Майклом МакИлротом, я спросил его насчет заявления в Интерпол. Тот даже обиделся:

- Да вы что? Она же мать моих детей!

Кстати, в отличие от бывшей жены, Майкл о конфликте говорить отказывается. О детях, переживаниях, планах, родственниках - пожалуйста, о разногласиях с Марианной - нет. Объяснил: не хочет, чтобы ребята слышали, как родители ругаются и рассказывают друг о друге нехорошие вещи.

Гринь заручилась поддержкой уполномоченного по правам ребенка Павла Астахова.

Сотрясение воздуха

Но вернемся в кафе, где мы сидим с Марианной. Тем более, она уже подошла к самой болезненной теме - избиения детей.

- Мы были не бедные, - рассказала Гринь. - У мужа высокооплачиваемая работа, которая вынуждает его путешествовать по всему миру, потому что он ответственный за судебные дела отдела нефти и газа огромной американской корпорации. Живет на самолетах и, естественно, уезжал из дома. Что делал в командировках - недельных, двухнедельных - только он знает. А в какой-то момент стал открыто вести отдельную жизнь.

В этой отдельной жизни суд и социальные службы поначалу установили порядок, весьма характерный для Италии: дети живут с мамой, а отец может их забирать на выходные. И тут случилось странное: ребятишки, только недавно весело проводившие время с папой, с удовольствием ездившие с ним в отпуск, вдруг отказались с ним встречаться. Свое нежелание они проявляли бурно: со слезами и истериками, будто в одно мгновение родной человек превратился для них в монстра. Марианна объяснила это так:

- Он заставлял их жить с ним, а они не хотели. И тогда начались побои.

Однажды, еще во Флоренции, МакИлрот собрался отвезти младших детей к себе. Но старший, Сэм, бросился на папу и стал силой вырывать братьев. После этого Сэм некоторое время ходил с лангеткой на руке. Мать говорит, это был перелом. Адвокаты отца - растяжение.

- Я обращалась в полицию, во Флоренции на него заведено уголовное дело, - добавила Гринь.

Впрочем, тут же противоречила сама себе:

- У него везде связи, никто не хотел открывать дела против него.

Эта сцена повторялась много раз: после встречи детей с отцом Марианна вела ребят в госпиталь, заявляла, что Майкл их бил, перечисляла симптомы: тошнота, головная боль. Врачи писали предварительный диагноз: черепно-мозговая травма, сотрясение мозга. С этими документами Гринь шла в полицию и писала заявления на экс-мужа.

- Я никогда не была против, чтобы мой бывший супруг общался с детьми, - чуть ли не поклялась Гринь. - Но он же не может с ними просто общаться, начинает их бить!

На вопрос, почему при таком раскладе итальянский суд передумал и отдал ребятишек отцу, Марианна имеет все тот же четкий ответ: Майкл - международный адвокат, у него связи, он даже с судьями на ты.

Адвокаты МакИлрота объяснили ситуацию иначе:

- Углубленные медицинские обследования не показывали изменения здоровья у детей. Никаких следов травм не было.

Получается, что вместо сотрясения мозга имело место сотрясение воздуха.

Флорентийский сценарий

В России спор за детей начался заново. Вот только сценарий оказался тем же. Ребята по-прежнему не хотят видеться с отцом, хотя он постоянно приезжает в Питер и пытается встретиться.

- Но почему дети отказываются общаться с папой? - спросил я представителя МакИлрота Евгения Тарасова.

Тот только пожал плечами:

- Трудно сказать. В присутствии матери они повторяют, что не хотят видеть отца, что он их бьет. Но когда их опрашивал суд, говорили другое.

В Петербурге снова произошел инцидент в духе флорентийского. Майкл пришел в школу пообщаться с младшеньким Эзрой. Вот как описала это событие Марианна:

- У этого американского папы нет тормозов. Физически набросился на шестилетнего сына, схватил его за ноги, ударил головой об пол, стену, потащил вниз головой на третий этаж школы, где собирался общаться с ребенком. Он же право имеет, он же собственник!

В школе, что в Соляном переулке, о подобной жестокости не помнят. По словам директора, маленький Эзра не хотел встречаться с папой. Тогда Майкл взял ребенка под мышку и понес в класс. Вот и все насилие.

Есть у нас и видеозапись, которую вел сам Майкл: наученный горьким опытом, он теперь фиксирует каждый свой шаг. На пленке - класс. За учительским столом - кто-то из педагогов и Эзра. Сара с другим учителем стоит у стеночки. Все тихо, спокойно, никто не плачет, за разбитые головы не держится. Камера все время скачет, показывая то пол, то потолок: американец, пытаясь развеселить сына, прячется за партами, а потом выглядывает. Вдруг крики, грохот - в класс врывается Марианна:

- Я на вас в суд подам! - орет она педагогам и принимается всех снимать на мыльницу.

- Это мое время на общение с сыном! - пытается вставить слово МакИлрот.

Только сейчас испуганный сын начинает громко реветь.

- Не надо меня фотографировать, - просит одна из учительниц, но тщетно.

- Давай быстро, поворачивайся! - огрызается Гринь. - Это называется насилие!

Забрав детей, она стремительно уходит по коридору. Майкл остается в классе.

Откуда потом у Сары и Эзры взялись черепно-мозговые травмы - загадка. Однако в 78-й отдел полиции легло заявление от Марианны Гринь, где она требует возбудить уголовное дело против бывшего мужа. Как и в Италии, приложила бумагу из больницы. Правда, толку от этого, судя по всему, будет не больше, чем во Флоренции.

- Если человек приходит в травмпункт или больницу и перечисляет симптомы черепно-мозговой травмы, то ему ставят предварительный диагноз, - рассказал невропатолог Михаил Семенов. - Именно предварительный, ибо для точного диагноза нужны обследования, наблюдение. Кроме того, если больной заявляет, что его избили, следует телефонограмма в полицию.

- После этого начинается доследственная проверка, - продолжили объяснения в ГУ МВД по Петербургу и Ленобласти. - Но для возбуждения уголовного дела нужен уже не предварительный, а уточненный диагноз. Если пострадавший отказался от обследований, значит, окончательного диагноза нет. Выводы делайте сами.

Передо мной те самые диагнозы из больницы имени Раухфуса. Ни у Эзры, ни у Сары - никаких патологий или следов травм. Только жалобы на плохое самочувствие. Впрочем, у девочки невропатологи нашли кое-какие легкие отклонения от нормы.

- Они могут быть как связаны с травмой, так и не связаны, - изучил выписной эпикриз Михаил Семенов. - Девочка здорова. Если идеальное состояние - это пятерка, то Саре я бы поставил четыре, даже с плюсом.

- Так сотрясение у нее было или нет? - пристал я к доктору.

Тот лишь плечами пожал.

Все сначала

Из зала Петербургского городского суда, отказавшегося исполнять решение итальянской Фемиды, Марианна Гринь выходила с довольной улыбкой победительницы. Дети пока остаются у нее. Во всяком случае до тех пор, пока очередной суд не примет другое решение. Хотелось за нее радоваться. Но меня мучили нестыковки в ее рассказе.

- Вы препятствуете встречам отца с ребятами? - спросил я счастливую мать.

- Я никогда не препятствую, у меня дети не двухлетние, - ответила Марианна. - Двое из них выше меня ростом и басом говорят, поэтому препятствовать чему-либо не собираюсь, это невозможно.

- Тогда объясните видео, снятое в школе, где вы врываетесь в класс и не даете мужу общаться с сыном.

Марианна изменилась в лице. Взгляд стал жестким. Улыбка исчезла.

- Вас наняли представлять интересы американского гражданина, - отчеканила Гринь. - Ваши вопросы провокационные и ложные, отвечать на них нет никакого смысла. Спасибо, до свидания. До свидания! - и Марианна двинула рукой по микрофону.

Потом рассерженная Гринь сказала еще пару слов. Неприличных, оскорбительных. Но с ними уже будет разбираться суд. В общем, о других нестыковках я ее спросить не успел.

Майкл после суда сначала отказался общаться с прессой. Но потом все же согласился.

- Конечно, я расстроен, - сказал он. - Но я буду продолжать это дело. Придется повторять здесь, в России, весь тот путь, который мы уже прошли во Флоренции, снова подавать в суд.

- Как вы собираетесь строить отношения с детьми, если они не хотят вас видеть?

- Я готов сделать все, чтобы встретиться с ними. Когда невозможно общаться с ребятами, невозможно с ними разговаривать, мне очень трудно переубедить их, что та информация, которую им давали обо мне, - это неправда. Папа их любит так же, как и раньше, а все, что им наговорили, - неправда.

- Представьте, что ваши дети сейчас вас слышат. Что бы вы им сказали?

Глаза Майкла сразу просветлели:

- Я скучаю по вам, ребята, я очень вас люблю.

ДОСЛОВНО

«В жизни несовершеннолетних, очевидно, имеет место психологическое влияние матери. Ее стремление постоянно и намеренно втягивать их в юридические разбирательства, попытки искать в них «союзников», которые могут поддержать ее в деле, представление отца как жестокого, опасного, таящего угрозу физической расправы над ними человека - все эти действия оказывают опасное воздействие на психическое равновесие детей».

(Из заключения судебного технического консультанта, психолога-психоаналитика Армандо Чикарелли.)

Марианна (крайняя справа) со своими соратницами из организации «Русские матери». Вторая слева - Инга Рантала.

МНЕНИЕ СПЕЦИАЛИСТА

Психолог Татьяна Андреева:

- Конфликт между бывшими супругами, когда дети становятся орудием войны, не проходит бесследно. На всю жизнь остаются страх и недоверие к людям, кто хоть чем-то напоминает родителя, объявленного «плохим». Иногда на этом фоне возникает отторжение ко всем мужчинам, если «плохой» папа, или ко всем женщинам, если «плохая» мама. Вообще последствия напоминают те, что случаются после изнасилования: страх, недоверие, нервозность, хотя физического насилия и не было. Но взрослые не всегда понимают, что психологическое насилие ничем не лучше.

Детьми легко манипулировать, заставлять их исполнять свою роль орудия, причем они делают это искренне, потому что в силу возраста безоглядно любят - чаще всего маму, полностью доверяют ей. Атмосфера опасности и угрозы, пусть даже надуманной, со стороны одного из родителей заставляет сплотиться вокруг другого родителя, и тогда возникает ощущение совместности, общего дела.

Со временем дети занимают активную сторону в конфликте: могут бросаться на «плохого» родителя, беспричинно грубить ему, копировать действия «хорошего» родителя. Ведь участвуя во взрослых войнах, они чувствуют себя взрослее, защитниками семьи. Из-за этого маховик конфликта раскручивается еще сильнее, и его все труднее остановить.

Поэтому начинать работать с детьми психологу нужно как можно раньше. Его задача - вывести ребенка из зоны конфликта, ликвидировать последствия боевых действий, которые велись с его участием. К сожалению, при этом мы часто встречаем противодействие со стороны «хорошего» родителя, который никак не может смириться с тем, что в результате дети начнут нормально общаться с его бывшим супругом. Поэтому лучше всего работать и с детьми и с родителями, причем обоими.