Как из "Зенита" увольняют людей

Сегодня кого ни спроси - все болеют за «Зенит». В числе самых активных болельщиков – Михаил Боярский, Сергей Мигицко. Даже московские звезды, приезжая в Северную столицу, рассказывают, как они радовались победе питерской команде в Кубке УЕФА. А уж преданные болельщики следят за перипетиями своей любимой команды с замирание сердца уже много лет. Они верили в команду, даже когда у нее был долгий период неудач. И их надежды оправдались: сегодня «Зенит» одна из лучших команд России.

В своей книге «Как возрождали «Зенит» Федор Погорелов вспомнил о наиболее ярких моментах последних лет. Автор рассказывает эту историю с помощью своих героев – футболистов.

- Эта история о том, как в петербургский клуб пришел новый хозяин в лице крупнейшей газовой монополии мира, как новое руководство пригласило нового главного тренера, и чем все это закончилось, - рассказывает Федор Погорелов. - Она претендует на гордый статус документальной, и я действительно считаю, что самое главное в ней - это рассказы непосредственных участников событий. Большую часть интервью я брал специально для этой книги, и больше они нигде не публиковались. Еще я использовал материалы, которые разместили в 2007 году в своих блогах капитаны «Зенита» Владислав Радимов и Анатолий Тимощук. Чертовски любопытно оказалось перечитать их год спустя.

Я трудился над книгой полтора года. Из около сорока пяти матчей я выделил двенадцать ключевых. Когда я только начинал работать над этой книгой, я думал - ну все, сейчас-то полетят скандалы-интриги-расследования, таблоиды будут перепечатывать эти нетленные страницы, и весь мир узнает правду. Постаравшись взглянуть на эту ситуацию со стороны, я решил оставить все эти материалы для мемуаров: как верно сказал в одном из интервью Влад Радимов - «кто смог, тот и так все уже понял».

Из главы 1

Уход Петржелы

ЦСКА—«Зенит»

1 мая 2006 года

½ Кубка России. Москва. Стадион «Лужники»

1-0

Вся эта история — тогда еще далекая от венценосных настроений и итоговых золотых медалей — началась в мае 2006 года. Овчарки из стадионного оцепления лениво валялись на тартане беговых дорожек, вывалив бордовые языки. Погожий весенний день, пустынные «Лужники» — игра начиналась в 14:00 посреди рабочей недели. Нехорошие ощущения появились еще задолго до начала матча: буквально накануне, в субботу, «Зенит» безропотно и к тому же неприлично крупно проиграл «Спартаку» на «Петровском» со счетом 1-4. Матч, после которого, как казалось тогда, оставался всего один шаг до бездны: «Зенит» в той встрече открыл счет, в воздухе носилось предчувствие, что дебютанту Федотову, возглавившему «Спартак» чуть ли не перед игрой, не сносить головы, — и такая оплеуха в ответ. Проигрыш взвинтил обстановку в городе и вокруг «Зенита» до предела: стало ясно, что весенние мытарства-2006 вот-вот перейдут в новое агрегатное состояние, и вряд ли кто осмелился бы охарактеризовать его как перспективное.

Эти болельщицкие опасения из потенциальных трансформировались в актуальные, как только в пресс-центр «Лужников» принесли протоколы матча: достаточно было беглого взгляда, чтобы понять — скандал в «Зените» достиг высшей точки кипения. Шекспировское «какая-то в державе датской гниль» подходило для описания как нельзя лучше. Еще после проигрыша в Санкт-Петербурге «испанкой» по городу пронеслась теория заговора: Петржела убежден, что игроки его сливают, и верховодит всем Андрей Аршавин. Состав на матч против ЦСКА наглядно демонстрировал веру главного тренера в эту теорию: Власта не поставил на матч трех ключевых для «Зенита» образца 2006 года игроков — Александра Анюкова, Андрея Аршавина и Владислава Радимова. Ставки стремительно повышались и от того, что матч с ЦСКА был своеобразным часом «Ч»: в предыдущем сезоне мы оглушительно провалили концовку, заняв в итоге 6-е место; единственным способом попасть в еврокубки на следующий год оставался выигрыш Кубка России. Собственно, в полуфинале этого пути «Зенит» и встретился с ЦСКА.

Я смотрел этот матч из просторной и от того еще более пустынной ложи прессы «Лужников» и — чего уж скрывать — ждал неминуемого конца. Было невооруженным взглядом видно, что «Зениту» не выиграть этот полуфинал; да что там не выиграть — даже не забить. «Зенит», еще недавно ставивший на колени «Олимпик» на «Велодроме», напоминал загнанную лошадь, которая и рада бы рвануть к финишу, но сил уж нет и на рысцу. Олег Кожанов — при всем уважении к этому нападающему — изо всех сил старался раствориться на поле, ошибки Яна Флахбарта раз за разом заставляли болельщиков затаить дыхание, Величе Шумуликоски совершал обрезы в центре поля. Никакой командной игрой не пахло, тактической задумки не было и в помине. Оставалось только ждать, сколько мы пропустим, — ведь ясно было, что пропустим обязательно. Наконец, на 60 минуте Милош Красич прострелил в штрафную, Олич, нынче давно уж переехавший в «Гамбург», оттеснил Хагена, и Даниэль Карвальо с 10 метров в полном одиночестве расстрелял ворота Вячеслава Малафеева. Аршавин с Радимовым все еще смотрели на это со скамейки — честь выйти на поле Петржела доверил им лишь спустя 15 минут.

Унылая игра, унылый результат, а мне еще предстояло сопровождать Петржелу на послематчевую пресс-конференцию, обязательную по регламенту. К моему удивлению, Власта не выглядел расстроенным, отделался от журналистов дежурным комментарием. Создалось впечатление, что мыслями он где угодно, но никак не в пресс-центре «Лужников»: «По большому счету здесь нечего комментировать. Просто я выпустил на поле других игроков, которые также являются членами нашей команды. Я считаю, что неплохо сыграл Кожанов. В отсутствии Радимова очень здорово играл на этой позиции Власов. Что касается Анюкова, то сегодня нельзя было много атаковать. Даже когда он вышел на поле, через его правый фланг неоднократно проходили атаки армейцев. Поэтому вышел Флахбарт, а заменил я его после того, как он получил предупреждение». Обычных в последнее время откровений и сенсаций не случилось. Команда отправилась в гостиницу («Зенит» не улетал обратно в Петербург, а оставался в Москве до субботнего матча с «Локомотивом»), я же поехал на встречу с Василием Уткиным в любимый московскими футболистами югославский ресторан неподалеку от «Лужников»: вечером в «Лужниках» на Кубок играл «Рубин» и я хотел посмотреть этот матч. Уже в самом начале обеда Уткин получил СМС-сообщение от одного из игроков «Зенита»: «сняли Власту». Пока Василий пересказывал отделу новостей НТВ+ сенсационное известие, мне позвонил Сергей Александрович Фурсенко и сообщил об официальном решении Совета директоров. В тот вечер у меня впервые за время работы в «Зените» сел телефон: он звонил каждые 10 минут, и до позднего вечера я рассказывал разнообразным изданиям и новостным агентствам, что — да, это не «утка», это правда. Так закончилась более чем трехлетняя эпоха Властимила Петржелы. Понять же, что будет дальше, в тот момент было категорически невозможно.

Юрий Гусаков, администратор ФК «Зенит»:

Мне кажется, Петржела уже до матча предполагал, что все может кончиться именно так. И когда он не поставил на матч трех русских игроков, то, видимо, тем самым хотел подчеркнуть свою независимость. Мы оставались в Москве на три дня. После игры с «ЦСКА», по приезде в гостиницу, состоялось собрание, на котором нам объявили, что контракт с Петржелой не будет продлен, вследствие чего команду возглавит новый тренер. А до этого момента исполнять обязанности главного тренера будет Боровичка. После этого пришел Власта, поблагодарил команду, спокойно попрощался. Все было очень достойно, без лишних эмоций. Фурсенко сказал тогда, что новый тренер «Зенита» будет с именем, что в данный момент он тренирует сборную — участницу чемпионата мира в Германии. Но к тому моменту уже ходили слухи о бесспорном лидерстве Адвокаата среди прочих кандидатур на это пост.

Владимир Боровичка, член тренерского штаба ФК «Зенит»:

Власта был очень расстроен после игры со «Спартаком». Перед кубковой игрой с ЦСКА он решил не ставить Аршавина, Анюкова и Радимова. Я сказал ему: «У нас большие шансы пройти в финал Кубка России, мы можем выиграть Кубок, попасть в УЕФА, будет хороший результат. И даже если нас уволят, по твоим словам, то неплохо быть уволенным после выигрыша Кубка России, разве нет, как ты думаешь?» — «Нет, я их не поставлю». — «Ты понимаешь, что, если ты их возьмешь на игру, то заставишь сидеть на скамейке? А если оставишь в запасе, то сам себе сделаешь плохо? Потому что игроки, которые выйдут на их место, они слабее. Были бы равноценные замены — так можно было бы поступить. Но в данном случае вся ответственность будет лежать на тебе». Но Власта решил по-своему.

Николай Воробьев, тренер ФК «Зенит»:

…Просто отношения между игроками и тренером начали переходить в сторону негатива — это было видно. Может быть, не поставив тогда тех игроков, он решил вернуться в 2003 год, когда ситуация была критическая, Петржела тоже висел на волоске, и ни для кого это не секрет…

Александр Горшков, полузащитник ФК «Зенит»:

Я думаю, что слива Власты быть не могло. Тем более — в «Зените». Здесь никогда не было левых игр, чего-то еще такого. Команда всегда стремится играть за свой клуб, за свой город, и ни о каком сливе тренера даже речи и не могло быть.

Юрий Гусаков:

Петржела ошибочно считал, что лидеры команды, «сборники», не хотят его видеть на посту тренера, а руководство клуба настраивает их играть не в полную силу. Это, конечно же, абсолютная неправда и, думаю, самая большая его ошибка. Игроки — это, в первую очередь, профессионалы, меньше всего заинтересованные в политике и интригах.

Владимир Боровичка:

Мы приехали в гостиницу, было без пяти шесть, у нас в шесть был ужин, я собирался выходить. Стук в дверь. Открываю. Там — президент с Поваренкиным. Поваренкин остался за дверью, президент вошел и сказал: «Я только что уволил Властимила, у тебя есть контракт, я хочу, чтоб ты довел команду до перерыва». Я ответил: «Да, но надо все объяснить игрокам». На этом тот разговор и закончился. В принципе, я мог отказаться. Но в тот момент я понял игру Властимила: он играл сам за себя. Он мог бы мне сказать: «Я собираюсь бороться с президентом, хочу вернуть все в свои руки, ты пойдешь со мной?» — у меня был бы вариант, ответить да или нет. Но Власта посчитал, что он решает все один. И тем самым вывел меня за скобки. У меня был контракт, и если бы я отказался продолжать работу с «Зенитом», мне бы сказали: «спасибо, до свидания», это было увольнение по собственному желанию, никаких денег бы я не получил. Но главное: я не хотел уходить. Я говорил Властимилу: нам надо тренироваться до последнего момента, посмотрим, что будет дальше.

Александр Горшков:

Никто не предполагал, что после матча с ЦСКА Власту снимут. Разговоров таких не было. Некоторая неопределенность в этой ситуации была, конечно, напряжение все время витало в воздухе, но в итоге все произошло неожиданно. Нас собрали в отеле после ужина, был Фурсенко, и нам объявили, что больше Властимил не работает с командой, что есть Боровичка, который остается с командой вместо него. Ощущения были такие, что наконец-то что-то решилось. Потому что должно было уже хоть что-то решиться, та атмосфера и игрокам надоела, и всем вокруг. И когда Власту уволили, было ощущение, что наконец-то покончено с этими дрязгами.

Михаил Гришин, врач ФК «Зенит»:

Мы сидели на ужине. Входит, чуть задержавшись Властимил, и говорит: «Все. Увы». Мы с ним все-таки работали три с половиной года. Естественно, первая реакция — недоумение: «И что теперь?» Хоть это событие и расценивалось как вполне вероятное, такое вообще может случиться с любым тренером в любой момент, в любой команде, но прозвучало это как очень и очень серьезная новость. Не удивление и восторг, а просто удивление, удивление из серии «а что дальше?». Команда в момент осиротела…

Владислав Радимов, полузащитник ФК «Зенит»:

Я узнал об этом раньше. Мне позвонил Фурсенко, когда я выходил из раздевалки. Сказал: собери ребят на собрание, надо сообщить, что Петржелу уволили. Мы приехали в гостиницу, собрались в столовой. Зашел Петржела, сказал: да, меня уволили, команду возглавит Боровичка. Ощущение были двойственные: с одной стороны понимаешь, что иначе и быть не могло. А с другой — с этим человеком мы проработали три года, были очень удачные моменты. Хотя — любая эпоха заканчивается. Надо было двигаться дальше. И действительно, вопрос «ну и что дальше?» в тот момент был самым важным. Я понимал, что мне еще два года играть, у меня контракт.

Владислав Радимов:

У Петржелы в то время случился какой-то надлом. То, как он тренировал в 2003 году, в 2004-м, и в 2005-м — как говорится, две большие разницы. Не теми делами стал заниматься. Я говорю как есть, не теми делами — а уж какими, пускай все сами думают. Главное, что Петржела перестал работать так, как он работал в начале своего «зенитовского» периода. Власта — очень хороший тренер. И при желании, думаю, он мог бы работать тут до сих пор. Не знаю уж, какие причины его привели к этим изменениям, может, в семье было что-то не так, может, любовь к казино подвела — не знаю. Так случилось, что нужны были какие-то варианты, и, думаю, тот же Адвокаат — это был хороший вариант. Потому что команда нуждалась в усилении и в смене обстановке. Было необходимо что-то новое.

Юрий Гусаков:

К уходу Петржелы все, по большому счету, были готовы. Когда пришло новое руководство клуба, ни для кого не было секретом, что рано или поздно он уйдет. И ребята уже говорили об этом между собой. Именно из-за этого обстоятельства, думаю, в команде не было концентрации. По этой же причине мы неудачно провели матчи с «Севильей», со «Спартаком». Уверенность в том, что скоро придет новый тренер, и неопределенность на тот момент не лучшим образом сказывались на настроении команды. А еще через какое то время, несмотря на отсутствие официальной информации, стала звучать фамилия Адвокаата.

Из главы 2

Весенние перемены

«Зенит»—«Спартак»

30 апреля 2006 года.

7 тур чемпионата России. Санкт-Петербург. Стадион «Петровский»

1-4

…Чтобы поставить точку в бесконечном споре любителей и противников Властмила Петржелы — в Интернете их называли ПЖ-филы и ПЖ-фобы, они даже устраивали футбольные матчи между собой, — скажу так: Власта был прекрасным тренером для «Зенита». Заслуженно в сложнейшей спортивной борьбе выиграл нам серебро. Лично я как болельщик бесконечно ему благодарен за те минуты спортивной радости, которые доставил мне «Зенит» под его руководством. …Просто в определенный момент работа закончилась и началась инерция. Странные трансферы — помните Драгана Чадиковски, который, по словам Петржелы, должен был привести «Петровский» в экстаз, Дарко Малетича, который должен был заменить Владимира Быстрова на правом фланге полузащиты? Этот список можно продолжить. Отсутствие главного тренера на тренировках. Ложь в интервью. Кармические проклятия из серии «„Зенит“ никогда не будет чемпионом». Было ли это связано с личностными изменениями, отсутствием должного контроля со стороны руководства клуба — сейчас, глядя на это из 2008 года, после слез в Раменском, Манчестере и Монако, мне это абсолютно не интересно. Этот период уже история, он остался в прошлом…

Владислав Радимов:

Я помню, как вышли эти первые два интервью Властимила, сначала в «Советском спорте», затем — в «Спорт-Экспрессе». Мы обсуждали это интервью внутри команды и понимали: такие вещи нельзя произносить вслух, хотя бы из уважения к коллективу. К тому моменту сама команда не воспринимала Власту как тренера. По большому счету, все понимали, что он сам хочет уйти, слухи все эти ходили про проигрыш колоссальный.

Николай Воробьев:

Ситуация была понятная: Власта вступил в открытый конфликт с руководством клуба. Лично для меня предельно ясно: никогда никакого результата команда не добьется, если не будет единства между клубом и командой. Думаю, все игроки это прекрасно понимали. Это была дорога в никуда. Надо также понимать, что у нас у всех, и у тренеров, и у футболистов, есть контрактные обязательства перед клубом. И мы не имеем права вмешиваться ни в дела клуба, ни в дела главного тренера. Поэтому все продолжали заниматься своим делом. Но эмоциональное состояние, конечно, оставляло желать лучшего. Все понимали, что при таких отношениях ставить большие цели — просто невозможно.

Юрий Гусаков:

К уходу Петржелы все, по большому счету, были готовы. Когда пришло новое руководство клуба, ни для кого не было секретом, что рано или поздно он уйдет. И ребята уже говорили об этом между собой. Именно из-за этого обстоятельства, думаю, в команде не было концентрации. По этой же причине мы неудачно провели матчи с «Севильей», со «Спартаком». Уверенность в том, что скоро придет новый тренер, и неопределенность на тот момент не лучшим образом сказывалась на настроении в команде. А еще через какое то время, несмотря на отсутствие официальной информации, стала звучать фамилия Адвокаата.

Михаил Гришин:

…Некоторые заявления для меня были странными. Само собой, мы обсуждали их в команде, с друзьями. Может быть, что-то в тех интервью было правдой; может быть, что-то неверно переведено: Властимил же думал по-чешски, а говорил по-русски. Был такой случай: по-чешски «хитрый» значит «умный», и в одном интервью Властимил назвал Мутко «хитрым». Тот обиделся…

Владислав Радимов:

То, как складывалась ситуация, — так продолжаться не могло, до добра бы это не довело. Отношения Петржелой были испорчены окончательно, он выносил из избы такой сор, который выносить из избы нельзя ни при каких обстоятельствах. Всем стало ясно — если оставлять Петржелу, то команда двигаться вперед не будет.

Из главы 3

Период Боровички

«Зенит»—«Рубин»

14 мая 2006 года

9 тур чемпионата России. Санкт-Петербург. «Стадион «Петровский»

1-0

Матч с ЦСКА, после которого Властимил Петржела решением Совета директоров был отправлен в отставку, состоялся в среду. «Зенит» до субботней встречи с «Локомотивом» в рамках чемпионата России оставался в Москве, в «Мариотте» на Старопименовском переулке. В среду же Власта улетел в Петербург улаживать все свои контрактные вопросы. Спускаясь утром в четверг на завтрак, я поймал себя на мысли о том, что иногда новая жизнь может действительно начаться в один момент. Прошло 12 часов, и уже мало что напоминало о Властимиле, о бесконечной газетной полемике, издевках московских журналистов и болельщиков. Хочешь не хочешь, готов ты к этим переменам или нет — они уже начались. Полагаю, со схожими ощущениями проснулась б[о]льшая часть команды. Еще до завтрака я перебежал стоящую в утренней пробке Тверскую, чтоб купить в киоске свежие спортивные газеты: все первые полосы были наши. За завтраком Боровичка непринужденно старался показать, что все в порядке. Возможно, для него так оно и было. Расписание на день было незамысловатым: завтрак, тренировка на одном из запасных полей «Лужников», обед, ужин. Никакой политинформации, просто спорт: Боровичка, да и, думаю, вся команда в целом, прекрасно понимали — до отпуска четыре матча, и какие бы еще потрясения ни ждали «Зенит» впереди, эти матчи есть смысл провести максимально достойно.

Мы долго плутали вокруг «Лужников», спланированных с олимпийским размахом, в поисках поля № 9. Еще с утра мы договорились с Владимиром, что тренировка будет открытой для прессы, а сам он ответит на вопросы журналистов: играть в молчанку в той ситуации попросту означало позволить сплетням и домыслам множиться в геометрической прогрессии. Подозреваю, что скромное запасное поле № 9 вряд ли рассчитывало на такие «15 минут славы», и это был, несомненно, его звездный час: весь цвет московской спортивной — да и не только спортивной — журналистики был там. Боровичка, пока команда готовилась к тренировке, кратко и предсказуемо общо ответил на ряд набивших тогда оскомину вопросов из категории «что же будет дальше». Как будто бы кто-то из нас это знал! То есть, с одной стороны, понятно: наша цель — коммунизм, и он не за горами, а с другой — пойди разберись, как мы туда попадем.

В пятницу Боровичка со всем тренерским штабом отправился в Черкизово смотреть матч дублирующих составов: разница в классе оказалась уж совсем неприличной, молодые зенитовцы спокойно выиграли 3-1, пропустив гол престижа уже в самой концовке встречи. Сразу же после матча дубля у основной команды проходила тренировка на стадионе «Локомотив». Может быть, это была защитная реакция, но весь отведенный на занятие час команда провела в атмосфере непринужденного, временами чуть истерического веселья. Меня, в частности, покорил начальник команды Юра Гусаков, который пересек поле поперек туда и обратно — а это все-таки за 100 метров — держа мяч на лбу.

Я долго думал, какой из этих четырех матчей вывести в заглавие: все-таки они получились слишком разными. Я выбрал «Рубин» не потому, что спустя два года в тот же самый день «Зенит» выиграет в Манчестере Кубок УЕФА, и даже не потому, что это была единственная игра, которую тот «Зенит» выиграл. Лично мне тот матч дорог зашкаливающим нервом, который колотил с первой до последней минуты, — это состояние продолжительного выброса адреналина, на мой вкус, лучше всего характеризует тот майский период.

Увы, но несмотря на ожидания перемен уже в первом матче, игра с «Локомотивом» получилась не намного лучше предыдущей, со «Спартаком». Хотя ничто не предвещало такой беды: команда приехала в Черкизово, если говорить языком официального протокола, в приподнятом настроении. Игроки долго изучали программки, которые пресс-служба московского клуба заботливо разложила в раздевалке. Болельщики «Зенита» в очередной раз продемонстрировали свою преданность — их было много и их было слышно, даже несмотря на зычную поддержку «паровозов». Однако уже к 10-й минуте мы были в таком глубоком нокдауне, что стало ясно: клиент скорее мертв — Траоре, 4-я минута; Сычев, 10-я минута. И еще один раз от стопроцентного гола спас Чонтофальски. Казалось бы — не все потеряно, на 17-й минуте Анюков заработал пенальти, 2-1 — это еще можно отыграть. Однако Кержаков пробил настолько слабо, настолько бесхитростно, что даже такой, мягко скажем, далеко не звездный вратарь как Алексей Поляков, сумел отбить удар. Матч «Зенит» доигрывал в меньшинстве: на 80-й минуте Шкртэл заработал вторую желтую карточку. На 89-й минуте Лоськов поставил точку в этой встрече, и даже реализованный уже в добавленное время Денисовым пенальти — Кержаков к точке даже не подходил — ничего не менял. Дебют у Боровички вышел откровенно неважный. За день до игры в одном из многочисленных интервью, которые тогда раздавали игроки «Зенита», Владислав Радимов высказался в духе: мол, хватит уже, над нами смеется вся России, давайте, наконец, в футбол играть. Острые на язык болельщики «Локомотива» вывесили над сектором питерских болельщиков вырванную из контекста фразу аршинными буквами: «Над вами смеется вся Россия».

Мы ехали, кажется, в «Домодедово». Я хорошо помню, как Аршавин с Радимовым обсуждали предстоящий полуфинал Кубка России с ЦСКА. Чаще всего звучала фамилия только набирающего обороты Жо, ныне выступающего за «Манчестер Сити». Я бы даже не рискнул охарактеризовать то обсуждение, как «сдержанно-оптимистическое». Было ясно, что отыграть этот один мяч, пусть у себя дома, тому «Зениту» у того ЦСКА будет ой как непросто.

Про матч с ЦСКА 10 мая даже как-то вспоминать не хочется: домашнее поражение, да еще и со счетом 3-0 — и счет этот, увы, был по игре, — злорадство гостевого сектора, скандирующего что-то про блокадных крыс, — все это хочется забыть как можно быстрее. Ясно было только одно: Чонтофальски по делу уступил место в воротах Вячеславу Малафеев — все три мяча были забиты в первом тайме, и два из них — после неудачных попыток сыграть на выходе.

Следующая игра должна была состояться уже через четыре дня: в гости на «Петровский» ехал единоличный лидер чемпионата, казанский «Рубин». Не буду врать: на стадион я отправлялся, будучи абсолютно уверенным в очередной «баранке». Однако Боровичка явно сумел что-то наладить в команде: может, подействовала смена вратаря или частичная перекройка состава, вполне возможно — обращение Радимова к болельщикам накануне матча. Команда играла так, как будто это был ее последний бой: я смотрел матч из-за ворот казанского клуба, и лица футболистов «Зенита», периодически проносящиеся мимо меня в киношном рапиде, искрили от напряжения. На 42-й минуте Саша Горшков изящно щечкой вывел Игоря Денисова один на один, и тот, чуть ли не с линии штрафной, мощно пробил в угол, под опорную ногу вратарю. Эта донельзя избитая фраза, но «Петровский» тогда определенно взорвался: первый раз в эпоху перемен «Зенит» вышел вперед. Это сложно представить, но второй тайм получился еще более нервным: каждую атаку «Рубина» стадион наблюдал, затаив дыхание, каждый нереализованный «Зенитом» момент сопровождался стоном ужаса, Боровичка, молнией летающий по технической зоне, как мог, тянул время, жонглируя выкатившимся к нему с поля мячом. Я скажу простые слова: это была очень нужная победа. Говорят, после матча Боровичка в одном из пабов города, от избытка чувств, встал за барную стойку и угощал за свой счет всех желающих. И совершенно точно — это был первый матч, на котором инкогнито присутствовал будущий помощник Дика Адвокаата Кор Пот.

Последняя игра до перерыва на чемпионат мира была с «Ростовом». Перенесенная из-за участия «Зенита» в Кубке УЕФА встреча 3 тура состоялась 17 мая. Все команды уже разъехались по курортам, «сборники» паковали чемоданы в Германию, и лишь нам оставалось наверстывать упущенное. Перед игрой тренерский штаб сообщил команде, что в случае победы игроки получают два лишних дня отпуска. Эрик Хаген, известный домосед, скучавший что есть сил по Норвегии весь свой зенитовский срок, ошарашил всех грозным и отчасти самонадеянным заявлением: «В таком случае я забью пять мячей!» Дело в том, что за два предыдущих года в «Зените» Эрик так и не смог ни разу поразить ворота соперника. После столь громогласных обещаний один из тренеров скептически ухмыльнулся: «Если Эрик забьет пять, то я двести раз отожмусь». Матч начался с неспешных позиционных атак «Зенита», мы создавали моменты, вратарь ростовчан Чичкин их блестяще нейтрализовывал. Но тут, на 37-й минуте, после подачи углового в воздухе над гостевой штрафной неожиданно воспарил Хаген. Воспарил и, блестя лысиной на еще набирающем обороты майском солнце, буквально вколотил мяч в правую девятку. Надо было видеть лицо тренера-скептика. Однако продлить отпуск Хагену не удалось: на 53-й минуте точно так же с углового отличился Каньенда — уж не знаю, что и кому он обещал. Встреча так и закончилась голевой ничьей, и я постарался отнестись к этому по возможности стоически: главное, что все, баста — впереди перерыв, за время которого — я не сомневался — наступит ясность в будущем команды. Ну и за четыре месяца футбола в режиме «через два на третий» уже все устали. Но надо было видеть Эрика: он долго сидел в центральном круге, не решаясь — уж он-то знал свой характер (как-то, после очень уж нервной встречи с «Викторией-Гимараеш» Хаген вынес ногой дверь в раздевалку, демонстрируя партнерам по команде должное отношение к игре) — идти в раздевалку. Потом его еще долго успокаивал администратор команды Федор Луннов, Боровичка говорил что-то ободряющее, а врач команды давал нюхать какую-то специальную медицинскую ватку.

Остаток мая прошел, по сути, в бесконечных опровержениях новости про то, что следующим тренером «Зенита» станет грозный голландец Дик Адвокаат: впервые разговоры об этом я услышал ближе к концу апреля от своих московских знакомых. Какой-то определенности от вышестоящего руководства я получить так и не смог, поэтому спокойно звонил в «Интерфакс», «ИТАР-ТАСС» и «кто там еще сегодня разместил эту новость?» с просьбой напечатать опровержение. Как я понимаю спустя два года, весь этот режим чуть ли не военного времени секретности был связан с четкими контрактными обязательствами Адвокаата перед Федерацией футбола Кореи: Дик ехал в Германию со сборной этой страны, и до конца чемпионата мира 2006 года не имел права подписывать какие бы то ни было контракты — это было чревато большой неустойкой и судебными разбирательствами.

В самом конце мая неожиданно выстрелила новость: решением руководства клуба из команды отчислены легионеры-старожилы — Ян Флахбарт, Величе Шумуликоски, Милан Вьештица, Драган Чадиковски. Стало ясно: несмотря на кажущееся межвременье, кто-то определенно работает с командой. Оставалось только понять — кто.

Владислав Радимов:

Никакого конфликта тогда в связи с назначением Боровички не было. Все понимали, что надо доиграть оставшиеся до перерыва на чемпионат мира матчи, а уж потом все станет ясно. Было три игры, «Локомотиву» мы проиграли, у «Рубина», который тогда шел в лидерах, выиграли, а с «Ростовом» сыграли 1-1. Думаю, на тот момент это был максимум очков, который мы могли взять. Если бы «Ростов» еще не отыгрался в конце, вообще все было бы отлично. А дальше мы понимали, что Боровичка уйдет, будет новый тренер. Слухи об Адвокаате ходили, но их никто не подтверждал. Хотя многие говорили, что будет Дик. Мы ушли в отпуск, и главный вопрос был — когда выходить из отпуска. Было интересно, что изменится, как мы теперь будем жить.

Владимир Боровичка:

С «Локомотивом» нам, считаю, просто не повезло. Одна ошибка, а так как команда была в плохом состоянии, вытащить игру из-за своего психологического настроя футболисты не могли. Кержаков не забил пенальти, а сперва мы пропустили два мяча подряд. В команде вообще была очень сложная ситуация. Весь негатив накапливался.

Александр Горшков:

В тех матчах мы очень хотели выправить ситуацию. Могли сыграть успешно с тем же «Локомотивом», но пара ошибок в начале матча привела сразу к забитым мячам. Один матч проиграли, второй матч проиграли — наверное, какое-то состояние психологической опустошенности было. К тому же, этот период пришелся на, быть может, физический спад: все-таки мы рано начали сезон, готовились к матчам Кубка УЕФА, опять же наш майский спад традиционный. Хотя последние две встречи, с «Рубином» и «Ростовом», были получше, уже стало что-то в нужном направлении получаться. И в игре с «Ростовом» было много моментов, должны были победить.

Владимир Боровичка:

В матче с ЦСКА тоже была одна ошибка: я смотрел на Камила Чонтофальски на тренировке перед игрой; он говорил, что очень хочет играть. Я спросил его: «Камил, ты в порядке?» — «Да-да-да, я в полном порядке». А потом оказалось, что он не готов: у него была травма плеча, а он не сказал. Две его ошибки — два гола. Он потом извинялся: «Простите, тренер, я хотел вам помочь». Ну, ничего страшного. Так уж получилось.

Николай Воробьев:

К этим четырем матчам команда отнеслась достойно, была хорошая игра с «Рубином», напряженная, все проявили бойцовские качества. Игра с «Ростовом» была хорошая по настрою, ее мы тоже должны были выигрывать. Хотя внутренне все понимали, что этот период до перерыва надо доработать, а потом уже будут перемены, все станет ясно, это было понятно. Ходили слухи об Адвокаате, но что такое слухи, мы прекрасно знали. Предполагали, что будет Дик, но уверенности не было. Хотя все надеялись, что придет хороший западный тренер. Хочу сказать, что по моим внутренним ощущениям, футболисты хотели именно с сильным западным тренером поработать, получить что-то новое. Потому что усталость и однообразие к тому моменту накопились.

Владимир Боровичка:

С «Рубином» нужно было просто победить. Вы знаете, даже в этих проигранных матчах — с «Локомотивом» и с ЦСКА — не было такого, чтоб кто-то не старался, отнесся к делу спустя рукава. Старались все. Другое дело, что команда была психологически разболтана. Но нам важно было набрать хоть какие-то очки перед перерывом, потому что ситуация была уже очень нехорошая, мы опускались все ниже и ниже в турнирной таблице. Самое главное — провести эти последние матчи достойно. В игре с «Ростовом» все складывалось хорошо, мы могли выиграть, но в конце допустили ошибку. Я тогда Эрику перед матчем сказал: «Надо чтоб ты уже забил со штрафного». Мы должны были выигрывать.

Юрий Гусаков:

Это был непростой момент для Владимира Боровички как исполняющего обязанности главного тренера. Сложно было организовать команду, сохранять стабильную работоспособность игроков. Эмоциональная усталость и неопределенность, безусловно, сказывались на повседневном режиме. Уход главного тренера всегда стресс для команды, и конечно, по-человечески Петржелу было жаль, он вложил в «Зенит» часть своей души, это знали и чувствовали все.

Михаил Гришин:

Честно сказать, тот отрезок я совсем не помню. Может быть, защитная реакция организма. Я даже те события не старался анализировать. Я всегда пытаюсь вспомнить свои эмоции и ощущения, связанные с определенным моментом времени. Но в этом случае — их просто нет.

Владимир Боровичка:

Меня тогда все время журналисты спрашивали, что дальше будет. Меня это не особо интересовало: мне президент прямо сказал — «я хочу, чтоб ты доработал до перерыва». Я сам знал, что с июня я главным тренером работать не буду. Но мне в любом случае совсем бросать команду не хотелось. Мне не были интересны только деньги, иначе я мог сказать, что я ухожу, все, до свиданья. Мне было важно сделать все для команды.

Владислав Радимов:

Что касается Флахбарта и Чади — это было понятно. Особенно Чади. Отношение к труду и отношение к команде — все было ясно. Что касается Милана и Шуми — это были футболисты, которые могли еще помочь команде. Еще ушел Влас, но это было его собственное решение. Как я понял, на первом сборе Кор и, наверное, Дик, хотели, чтоб Влас играл: он проводил все товарищеские матчи в стартовом составе, играл крайнего нападающего в системе 4-3-3, но это, повторюсь, было его решение. Я считаю, что он тогда сделал ошибку. Вы знаете, как он сейчас тренируется? Ему и Яшину предложили перейти в команду второго дивизиона, кажется, в Егорьевск. Они сказали — никогда. В итоге они тренируются пять раз в неделю, как рабочая неделя, два выходных. Но они тренируются два раза в день, с утра кросс, вечером тест Купера. С утра кросс, вечером тест Купера. Над ними издеваются, по сути (интервью было взято в мае 2008 года. — Ф. П.). Дик тогда его спросил — ты хочешь оставаться или уйти. Влас ответил: я хочу уйти.

Александр Горшков:

Отчисление ряда игроков мы восприняли спокойно. Мы были осведомлены, что главный тренер смотрел много матчей на кассетах. И говорили, что Корнелиус приезжал на последние два матча, смотрел игры; думаю, у них было достаточно информации. Так бывает, что тренеры считают тех или иных игроков ненужными. Это футбольная жизнь. Добавило ли это нервозности в команду? Ну как сказать… Думаю, те, кто остался в команде, понимали, что раз они еще здесь, то в какой-то степени они нужны. Но все равно все знали, что с новым тренером всегда возможны перемены. И, наверное, некоторые игроки не были уверены в своем будущем. И какое-то неспокойствие было. И шутили про возможный уход, и ходили разговоры, что Дик в одной команде, в Германии, кажется, за один сезон купил 14 игроков. В какой-то степени это пугало, конечно, мы между собой разговаривали, смеялись, что такое и в «Зените» начнется.

Кор (Корнелиус) Пот, старший тренер ФК «Зенит»:

Решение отчислить этих игроков принял Дик. Он отсмотрел огромное количество дисков с записями игр «Зенита» и понимал, что многие игроки не соответствует по уровню требованиям команды. Я не знаю точно, но, подозреваю, что это Петржела был ответственен за покупку этих футболистов. На мой взгляд, они не соответствовали уровню «Зенита», смотрите: мы выиграли Кубок УЕФА, и только Ширл с Крижанацем остались с той поры из купленных игроков.

Дик Адвокат, главный тренер ФК «Зенит»:

Почему я решил их отчислить? Они были недостаточно хороши. Многие были недостаточно хороши, но не мог же я полкоманды выгнать. Слишком много бесталанных футболистов, которым некуда было расти. Я же приехал в Россию выигрывать призы. А не разбираться с предыдущими проблемами. «Зенит» был вторым, потом четвертым, потом шестым, а когда приехали мы — «Зенит» был на десятом месте. Жуткая динамика. И в том числе поэтому нам пришлось изменить очень и очень многое.

Из главы 4

Австрийские сборы

«Зенит»—«Сванненштадт»

21 июня 2006 года

Товарищеский матч. Вимсбах, Австрия

2-0

…Конечно же, главной интригой тех дней была фамилия нового главного тренера «Зенита». Естественно, Дик Адвокаат лидировал с большим отрывом среди прочих кандидатур: первый вопрос, заданный на представлении Пота в Удельном парке, так и звучал — новый тренер «Зенита» это Дик Адвокаат? Фурсенко тогда ушел от ответа, объяснив это контрактными обязательствами нового тренера. Выбор в толковании возможных кандидатур, на самом деле, был неплохой. К началу июля было точно известно, что будущий тренер работает на чемпионате мира, а после вступления в должность Кора стало ясно, что он голландец. На чемпионате мира в Германии работало четыре голландца. Гус Хиддинк отпадал: про него было известно, что сразу же после сборной Австралии он возглавит сборную России. За что ему, кстати, отдельное спасибо. Оставались трое: Дик со сборной Южной Кореи, Лео Бенхаккер со сборной Польши (к слову, он тренирует ее до сих пор) и легендарный в прошлом игрок Марко ван Бастен со сборной Голландии (ныне — тренер амстердамского «Аякса»). Занятно, но vox populi после появления новых вводных — принадлежности к голландской школе — склонялся к кандидатуре Марко…

Я с иронией вспоминаю многих нынешних адептов Адвокаата, которые тогда приводили мрачные аргументы, вроде неудачи Дика с «Боруссией» из Мюнхенгладбаха или странного периода альянса со сборной Объединенных Арабских Эмиратов (риторика тогда звучала в духе «уехал к арабам — значит, деньги любит»). Московские журналисты брали интервью у Андрея Канчельскиса, который в свое время играл под руководством Дика в «Глазго Рейнджерс». Тот рассказывал всякие ужасы о том, как Адвокаат заставлял носить всех одинаковые носки, сидел с хронометром в столовой, засекая, не опоздает ли кто хоть на секунду, и вообще — разве что не бил футболистов.

У «Зенита» в Австрии были запланированы два контрольных матча: 21 июня петербургский клуб встречался со «Шваненштадтом», командой одного из низших австрийских дивизионов, а 24-го — с кипрским «Апоэлем». Ближе к контрольным матчам я договорился в клубе о командировке и в паре с клубным фотографом Вячеславом Евдокимовым, куда более известным как Палыч, транзитом через Прагу и Мюнхен отправился смотреть, как команда готовится к продолжению чемпионата в целом и к приезду нового главного тренера в частности.

…В Австрии я застал совершенно неожиданную для себя картину. Знаете, как будто навещаешь старого знакомого, а он за то время, что вы не виделись, развелся с женой, бросил пить, по мере сил увлекся спортом и так далее. Команда работал в давно забытом режиме двухразовых тренировок. В команду пришел новый главный врач: бывший тренер сборной России по легкой атлетики Сергей Пухов, который активно работал с физическим состоянием футболистов. При этом Кор Пот — который, как выяснилось впоследствии, находился в режиме ежедневных телефонных переговоров с Диком, — проделывал колоссальный объем работы по интеграции команды. Многочисленные интервью бывшего главного тренера, его открытый конфликт с новым руководством клуба, обидные поражения — а редкий футболист не самолюбив! — все это оказало разрушительное влияние на атмосферу в команде. Футболисты «Зенита» по большей части тренировались, как будто отбывали трудовую повинность. Былой дружбы и веселья, настроения радости, которые преобладали в команде, например, в 2003 году, не было и в помине. Команда превратилась в набор группировок. Да, в любой команде есть группы: в «Зените» всегда чехи больше времени проводили в компании своих соотечественников; Аршавин, Денисов, Анюков (а когда-то и Быстров) держались вместе и т. п. Но, тем не менее, — это была команда. «Зенит» образца июня 2006 года представлял собой набор футболистов, объединенных одинаковой игровой формой.

Незадолго до нашего приезда Кор неожиданно объявил выходной, отменил две тренировки и повел «зенитовцев» учиться играть в гольф. Кор сам заядлый гольфист, сестра его бывшей жены состоит в одном гольф-клубе с Марко ван Бастеном, и Кор с Марко как-то раз даже играли вместе. А Заалфелден, где остановился «Зенит», — одно из мест паломничества австрийских любителей этого вида спорта. Так что в конце первой недели тренировок вся команда отправилась изучать разницу между айроном и паттером, а также привыкать к лункам. В один из дней нашего пребывания в Австрии Кор опять же отменил тренировку и предложил команде прогулку по окрестностям, впрочем, весьма и весьма интенсивную. Мы бродили по живописнейшим горам вокруг отеля и обсуждали с Кором проблему атмосферы в команде. Вот цитата из интервью Кора для газеты «Наш Зенит»: «На лицо два существенных изменения. Во-первых, „зенитовцы“ стали более открытыми, стали больше общаться между собой. А это исключительно важно, потому что команда — это в первую очередь коллектив, а не просто набор футболистов. Во-вторых, игроки видят, что весь тренировочный процесс основывается на работе с мячом, и понимают, что все предлагаемые тренировки осмысленны».

В том же интервью Кор затронул и еще одну чрезвычайно важную проблему для «Зенита» тех времен — проблему дисциплины: «С недостатком дисциплины я буду бороться очень просто: с помощью штрафов и замен. Мне не сложно заменить игрока на поле, если он ведет себя так, как хочется ему, а не так, как необходимо команде. Только капитан в редких случаях может говорить с арбитром. Тот главный тренер, который скоро приедет в «Зенит», будет сам решать, как бороться с проблемой, но я могу ответственно заявить, что он придерживается тех же взглядов на дисциплину, что и я».

Действительно, дисциплина и «Зенит» во временам позднего Петржелы стали категорически несовместимыми понятиями. Игроки говорили в интервью, что хотели. С определенного момента болельщики раз в год ждали очередного разоблачительного интервью Андрея Аршавина. И дело даже не в том, что формально в этой критике Аршавин был прав. Просто ни в одном серьезном клубе, претендующем на гордую приставку «топ», такие интервью попросту невозможны. На поле футболисты позволяли себе спорить с арбитром и получать за это дисквалификации. Так, в домашнем матче 2004 года против «Крыльев Советов» Радимов и Ширл за разговоры с арбитром Французовым получили 5 и 7 матчей штрафа соответственно. Опоздания были в порядке вещей. О каком-то единообразии формы можно было только мечтать. О чем вообще говорить, если тот же Аршавин, при всем к нему уважении, в холодное время года тренировался в шапочке футбольного клуба «Барселона». В каком клубе Европы такое возможно? Еще один показательный пример: когда в третьем туре чемпионата России 2006 года «Зенит» выезжал в Самаре на стадион, на матч с «Крыльями Советов», автобус уехал без капитана команды. Радимов чуть задержался, в автобусе вроде бы всех пересчитали, но оказалось, что не всех. О том, что капитана «Зенита» в автобусе нет, сообразили лишь через минуту, уже отъехав.

…Собираясь в Петербург, я на прощание спросил Кора, в курсе ли он, что, возможно, первый матч после перерыва на чемпионат мира «Зениту» предстоит сыграть на стадионе имени Кирова? И вот каким был ответ: «Да, я слышал об этом. Это очень интересно: первый матч нового „Зенита“, и состоится он на исторически важном для петербургского клуба стадионе. Для нас это большая честь и еще большая ответственность».

До матча с «Динамо» на стадионе имени Кирова оставалась ровно неделя. И предполагалось, что «Зенит» на этот матч должен вывести новый главный тренер.

Кор Пот:

Дик позвонил мне и спросил: могу ли я пойти в тренеры «Зенита» вместе с ним. Также он сказал, что мне придется отправиться в Петербург раньше него: он будет занят со сборной Кореи на чемпионате мира в Германии. Так что я приехал на месяц раньше, набрался собственных впечатлений. Я тогда все записывал на бумагу, в частности, когда мы были на сборах в Австрии. Так что, когда через месяц приехал Дик, нам было что обсудить. Он принял ряд решений, как сделать команду лучше; намерение избавиться от некоторых игроков — это было самое начало. Адвокаат позвонил мне — сейчас скажу точно: 13 апреля я развелся с женой, 16 или 17 апреля мне позвонил Дик. Это был очень подходящий момент, я стремился уехать из Голландии: я был расстроен своими взаимоотношениями с бывшей женой, к тому же хотел уйти из Федерации футбола Голландии, даже несмотря на то, что я провел в ней прекрасное время. Я работал там вместе с Марко ван Бастеном и вместе с Диком, на чемпионате Европы 2004 года: он-то и привел меня в свое время в качестве главного скаута Федерации.

Владислав Радимов:

6 июня, когда мы вышли из отпуска, нас уже встречал Кор Пот, помощник будущего главного тренера. Была пресс-конференция с журналистами, правда, тогда я не запомнил, как его зовут. Кор провел тренировку. Сказал, что скоро приедет главный тренер, не назвав его имени. И мы уехали на сборы в Австрию.

Кор Пот:

Это была моя первая тренировка: я никогда ее не забуду. В тот день у меня был день рождения, все пришли с цветами, поздравлениями, это было невероятно. Для меня это стало сюрпризом. Я тогда был единственным голландцем здесь, я пришел на новую работу и должен был начинать тренировку в свой день рождения, получилось немного странновато. Но, конечно, я провел тренировку, опыта мне не занимать.

Николай Воробьев:

Мы тогда пришли на собрание, президент клуба сказал, что будет новый главный тренер, с большим именем в мировом футболе, но сейчас мы не можем назвать его имя. Готовить «Зенит» пока будет его помощник, по той же методике. Естественно, согласовывая все с главным тренером. С приходом нового тренера начинается новый этап. А пока с вами будет работать Кор.

Владислав Радимов:

В Австрии были установлены такие порядки: будто Кор — это еще ласточка, а вот приедет главный, тогда-то все и узнают. Дима Хохлов с Адвокаатом работал, как раз в «ПСВ», я спросил Хохла — и тот сказал, что вплоть до одинаковых шнурков надо одеваться. Мы тогда страшно боялись Кора, смешно это сейчас вспоминать, конечно: Корнелиус гораздо ближе к ребятам; Дик, разумеется, держит дистанцию, а Кор куда более родной. Мы в Австрии жили с Аршавой в одном номере, Кор говорил, что в 23 все уже должны спать, а тогда же шел чемпионат мира по футболу в Германии, как раз в эти дни. А последние матчи начинались поздно, и мы с Шавой закрывали шторы, чтобы, не дай бог, ни один лучик от телевизора не выскочил. Тогда все требования к дисциплине выполнялись незамедлительно. Сейчас, конечно, попроще, пусть Дик и ворчит порой про одинаковые носки, все равно все относятся к этому гораздо легче.

Дик Адвокаат:

Задергивали шторы? (смеется) Ну, это тоже не очень хорошо. Просто это была команда без… Это была не команда. Это были 11 индивидуумов, разбитых на группы.

Кор Пот:

Первое мое впечатление: все были очень тихие, возможно, это связано частично с менталитетом, но никто не получал удовольствия от футбола. Все тренировались на каком-то автоматическом уровне, на автопилоте. Ни эмоций, ни радости, ничего. Очень холодно, если говорить об эмоциональной палитре. Я позитивный человек, всегда в хорошем настроении, так что я решил, что мы сможем это изменить. И буквально через пару дней мы отправились в Австрию, где, как я считаю, мне удалось поменять атмосферу в команде. Конечно, я был новый человек для команды, все думали, кто этот голландец?! В Австрии я показал игрокам много новых упражнений, преимущественно с мячом — настоящая голландская школа, я же дипломированный специалист голландской Федерации футбола. Почти все эти упражнения были игрокам в диковинку. Мы тренировались два раза в день, все жаловались, что я слишком строг с ними, но я в таких ситуациях всегда говорил: слушайте, вот сейчас приедет Дик, и вот тогда вы узнаете. Однако спустя какое-то время футболисты мне признавались, что мои тренировки были тяжелее. При этом я не забывал давать футболистам отдохнуть: мы ходили играть в гольф, гуляли по горам и лесам, я давал им возможность сходить в город за покупками. Для игроков и это было в новинку, они привыкли только тренироваться, час за часом.

Александр Горшков:

Слухов весной ходило очень много. Но до конца никто ничего не знал, так, просто фамилии звучали. Думаю, информация в клубе была засекречена, так что когда мы уходили в отпуск, никто не знал, кто именно будет тренером, когда мы вернемся. Даже выйдя из отпуска, мы не знали имени главного тренера. Приехал мужчина, солидный, провел собрание, все было хорошо организовано. И он сказал: «Я очень жесткий. Но вот приедет старший, он в сто раз жестче меня. Так что давайте относиться ко всему серьезно». Фамилия Адвокаата при этом не называлась. Официально никто ничего не говорил. Кор всегда на собраниях и на тренировках, когда он нас серьезно гонял в Австрии, говорил: «Я еще добрый тренер. А вот второй, главный — это вообще жесткач».

Владислав Радимов:

На меня поначалу, конечно, Дик не рассчитывал. Первые две товарищеские игры я провел на скамейке. А что мне оставалось делать? Я работал на совесть, никого не хотел обманывать: ясно, что тяжело выходить из отпуска, но уже к концу сборов я был в нормальной форме. И в конце сборов меня вызвал Кор, сказал: «Сейчас приедет Дик Адвокаат. Сперва мне казалось, что ты не хочешь тренироваться, но сейчас нам очень нравится, как ты работаешь. Ты будешь играть, не переживай, что выходишь на замену».

Владимир Боровичка:

Я не могу сказать, что первое время после прихода Дика было как-то особенно тяжело, я имею в виду дисциплину. Он делал то, что необходимо во всех командах. Во всех командах должны быть правила, этим правилам необходимо следовать. В «Зените» до того тоже были такие правила, и даже нельзя сказать, что их никто не придерживался. Просто когда главный тренер не присутствует на работе, у игроков появляется возможность сказать себе: «Он не ходит тренировки, как он может нами командовать!»

Владислав Радимов:

В Австрии было тяжело. Сборы, как и все остальное, были тяжелые. Новый тренер, требования, тренировки, все новое. Единственное, что спасало, — чемпионат мира по футболу, каждый день матчи, это очень помогало. Не могу сказать, что тренировочный процесс как-то существенно изменился. Мне вообще кажется, что в современном футболе трудно придумать что-то совсем уж новое. Матч круглый, поле прямоугольное, я за свою карьеру уже столько всего повидал. Единственное, что могу сказать: огромный плюс Дика в том, что он ввел специальное упражнение на отрабатывание удобной для партнера передачи мяча. Мне кажется, что этому должны учить еще в школе, обычные передачи низом. Сами видите, какой прогресс по сравнению с тем, что было во времена Петржелы. Раньше этим элементом в команде владели 3-4 человека, сейчас гораздо больше.

Михаил Гришин:

Сперва пришел Кор Пот. Мы поехали на сборы в Австрию. Так скажем — побаивались его, уважали. Совещания каждый день, что, в общем-то, неплохо. Тренеры знают, что с кем происходят. Была, кстати, в Австрии такая история: мы там провели две недели, тренировки достаточно объемные, жарко, тяжело. И в определенный момент мы увидели, что всё — команда повисла. Ну еще бы, после года шаляй-валяй — и в полымя. Некоторые с лишними килограммчиками, некоторым было просто тяжело в такой режим сразу входить. И я тогда сказал Кору: мы посоветовались с Сергеем Владимировичем (Пуховым — Ф. П.) и считаем, что команде завтра тренировка не нужна. Кор говорит: окей, что делать? Мы предложили устроить прогулку по горам. Он согласился. И было очень приятно, что твое мнение не повисло просто в воздухе, не вылетело в космос. Жалко, правда, что помощник Кора не так нас понял, и в итоге устроили такой настоящий кросс по горам, бег-ходьба, бег-ходьба, но все равно — ситуация показательная.

Александр Горшков:

На сборах произошло небольшое подкручивание гаек. Дик объявил, чт[о] он хочет видеть, какие у него требования к форме, ввел новые правила. Одинаковая форма, одинаковые носки, дали указания нашим администраторам, чтобы у всех было по две-три пары всего. Всем стали объявлять, в какой одежде надо быть сегодня на завтраке или на обеде. Мобильные телефоны, когда команда вместе, надо выключать. Если раньше ужин был в семь, мы приходили в семь и начинали есть, то сейчас мы в семь начали собираться у ресторана, дожидались всех, все вместе заходили и ели. Все эти нововведения касались и быта, и футбола — я имею в виду требования к форме. И после такой относительной свободы времен Петржелы это все казалось жесткими методами. И не могу, кстати, сказать, что мы как-то стали больше платить штрафы. Особых нарушений как не было, так и нет. Команда восприняла все это правильно и просто начала трудиться по новым законам. Все это достаточно быстро стало обычным делом, и лишь поначалу воспринималось ужесточением дисциплины. Сейчас этого вообще никто не замечает.

Владислав Радимов:

У нас тогда были проблемы с экипировкой. Невозможно было найти парные гетры, все гетры были рваные. Пришлось дозаказывать в спешном порядке гетры. Но это больше была беда администраторов, а не футболистов. Мне-то все равно, в каких гетрах играть, какие принесут, те и надену. Главное, чтоб они удобные были, а не рваные.

Кор Пот:

Мне нравится дисциплина. И не то чтобы я ее как-то ужесточил в «Зените». Просто в тот момент ее вообще не было в команде. Вообще. Каждый делал то, что хочет. Мне это не подходило. И я стал сразу же менять отношение футболистов к дисциплине. Можете Радимова спросить о том месяце. Это был ужасный месяц для него, я думаю: я вывел его из состава, он сидел на скамейке запасных, я кричал на него. Но после этого месяца у меня никогда с ним не было проблем, и я никогда не сказал ему ни слова. В конце сборов в Австрии я подозвал Влада и поговорил с ним. Я тогда сказал ему, что если он продолжит тренироваться так же, то он никогда не заиграет у Дика и у меня. И после этого он стал тренироваться. И вернулся в национальную сборную. Думаю, он навсегда запомнил тот месяц в Австрии.

Михаил Гришин:

На бытовом уровне изменения дисциплины выражались в том, что, например, нам с вечера говорили: завтра форма № 1. Форма, в которой ходят: синий верх, белый низ. На следующий день она стирается, поэтому завтра форма № 2. И носки обязательно должны быть белые, а не какие-то другие. Так же определялась форма для тренировки. Другой пример: выезд на тренировку в 9, и это значит, что выезд действительно в 9, если ты пришел в 9:01, то это уже твои проблемы. Добирайся на такси. На обед все приходят вовремя, есть начинают только тогда, когда все сидят за столом.

Николай Воробьев:

Я бы не сказал, что в Австрии были какие-то большие нагрузки. Просто команда сама по себе находилась в растренированном состоянии. Игры-то последние показывали, что проблемы есть со всем. Плюс мы были после отпуска, было жарко, опять же — высокогорье, нехватка кислорода. По объему те тренировки были не запредельные, но все в комплексе давало результат: футболистам досталась тяжелая работа. В Австрии были и теоретические занятия, Кор рассказывал, что нас ждет впереди. Ни для кого не секрет, что каждый день он проводил очень много времени на телефоне, был постоянный контроль Адвокаата, все решения согласовывались с ним. Можно сказать, что в большей степени Корнелиус претворял в жизнь план главного тренера. Так и должно быть. Помощник для этого и нужен: он должен помогать главному.

Кор Пот:

Физическое состояние в тот момент у команды было ужасное. Потому что каждый игрок сам решал, что ему делать. Потому что Петржела сидел в своей комнате и разговаривал с журналистами. И поэтому игроки подарили ему телескоп, чтоб он хотя бы из кабинета видел, что происходит на поле. Конечно, в начале он был хорош, занял второе место, но потом опускался в турнирной таблице все ниже и ниже.

Александр Горшков:

В Австрии было очень жарко, были двухразовые тренировки, нагрузились мы изрядно, еще и играли матчи товарищеские на этом фоне. Потрудились что надо. А еще постоянные упоминания, что это только цветочки, вот скоро приедет главный тренер, он совсем фанат, и все будет только круче. Кор в товарищеских матчах, конечно, вносил свое: у игроков менялись позиции, схема менялась, были другие функции на поле, новые связи наигрывались. Понятно, что у каждого тренера свое видение.

Кор Пот:

Впечатление от товарищеских матчей было простое: это не команда. Результата может добиться только единая команда. То, чего мы добились в чемпионате России и в Кубке УЕФА, мы добились в первую очередь потому, что сейчас «Зенит» — это команда. Да, Аршавин индивидуальный футболист, но даже он изменился в последнее время, стал командным игроком, привык бороться за мяч. В Австрии я стал учить команду играть компактно, сперва мы играли так (разводит руки), затем стали играть так (сводит ладони). Если ты играешь слишком открыто, ты никогда не выиграешь матч! С 3-5-2 мы попытались перейти на 4-3-3. Это было сложно, потому что эти игроки никогда не играли по такой схеме. Но я провел условную инвентаризацию, и понял, что в «Зените» достаточно игроков, чтобы играть по этой схеме. Мы в Голландии очень любим играть по схеме 4-3-3, считаем ее самой современной и удобной. И самой простой с точки зрения доминирования на поле. И ее легко объяснить игрокам!

Юрий Гусаков:

Боялись ли Кора? Некорректный вопрос с точки зрения спортивной этики. У любых спортсменов, и тем более футболистов всегда присутствует уважение к тренеру. Тренер — это главное, и это знает любой профессионал. Корнелиус был очень строг в Австрии, и все работали на совесть. Могу сказать как администратор: сразу изменилась дисциплина. Вся команда всегда вместе — это основной принцип. Мы вместе идем на обед, на завтрак, на ужин. Все должны быть одинаково одеты. Иногда даже возникала путаница в том, как одеваться на тренировку, и только за три часа мы выясняли, кто и в чем должен выходить. В том, что касается формы, команда и административный состав подчинены одним и тем же правилам дресс-кода. В команде иногда шутили насчет возможности носить нижнее белье «неуставного цвета». Опоздания — исключались. Думаю, что в данном нашем случае действует проверенное правило: победы начинаются с мелочей. При Петржеле обстановка была несколько более демократичной.

Из главы 5

Приезд Адвокаата

«Зенит»—«Динамо»

7 июля 2006 года

28 тур чемпионата России. Санкт-Петербург. Стадион им. Кирова

0-0

Весь июнь прошел в ожиданиях Дика Адвокаата. Футболисты звонили знакомым, которые работали под его руководством, болельщики штудировали статистику и наливались скепсисом, журналисты предвидели тяжелые деньки. По городу тогда активно ходил анекдот о том, как во время чемпионата Европы 2004 года Дик, тогда руководивший сборной Голландии, каждое утро начинал с чтения газет и интернет-сайтов. И заносил авторов в черный и белый список. С журналистами, попавшими в черный список, Адвокаат больше никогда не разговаривал.

…2 июля стало известно: на следующий день прилетает Дик Адвокаат. Надо готовить пресс-конференцию. Начался ажиотаж. Съемочные группы из Южной Кореи, журналисты из Голландии, все федеральные каналы прислали своих корреспондентов. Камерный отель «Кемпински», где остановился Дик, и где было решено провести мероприятие, подозреваю, никогда не видел такого нашествия. Вот цитаты из той пресс-конференции:

Сергей Фурсенко, президент ФК «Зенит»:

Дамы и господа, я рад представить вам нового главного тренера футбольного клуба «Зенит» Дика Адвокаата. Впрочем, я думаю, что в особом представлении он не нуждается. Это известный в мировом футболе специалист, один из самых сильных тренеров Европы. Это тренер-чемпион, выигрывавший первенства Голландии и Шотландии. Этот тренер дольше других голландских специалистов возглавлял сборную Голландии: во главе с ним сборная этой страны провела 55 матчей. Нам удалось заключить с ним контракт. Так что, добро пожаловать, мистер Адвокат, в футбольный клуб «Зенит». «Зенит» — чемпион!

Дик Адвокаат, главный тренер ФК «Зенит»:

Cначала я хотел бы поблагодарить нашего президента за теплые слова в мой адрес. Я считаю большой честью для себя работать в этом клубе. Время летит очень быстро: еще в прошлую среду я был тренером сборной Кореи, но попрощался со своими подопечными и прибыл сейчас в новую команду, чтобы начать работать здесь.

Я считаю серьезным для себя вызовом работу в «Зените». Еще два месяца назад президент клуба в разговоре со мной рассказал о тех задачах, что стоят перед «Зенитом». Я буду счастлив, если помогу клубу решить эти высокие задачи и стану частью его истории. И хотя я знаю, что большинство команд, представляющих российский футбол в Европе, — из Москвы, мы должны сделать все, для того, чтобы это делала команда из Петербурга. Мы должны сделать все, чтобы она стал чемпионом.

У меня была возможность посмотреть игры «Зенита» в записи. По ним я составил впечатление о «Зените» как об очень сильной команде. Мне понравилось, как действовала команда в прошлом и в этом году — она показывала добротную и «серьезную» игру и не случайно вошла в восьмерку лучших в розыгрыше Кубка УЕФА. Тем не менее, нам предстоит усилить ее. Уже завтра я начинаю работу с командой, а в четверг нам предстоит игра против московского «Динамо». Надеюсь, что мы добьемся в ней победы и что будем продолжать победное шествие и далее.

Я много беседовал с президентом клуба, мы обсуждали возможности игры «Зенита» в этом году. И мы будем стремиться к победе в каждом матче. Мы понимаем, что осуществить это будет трудно, но наши цели именно таковы, и уже с завтрашнего дня начнем очень серьезно работать.

Уже через четыре дня состоялся первый матч «Зенита» под руководством Дика Адвокаата. Впрочем, за этот небольшой срок Дик успел распрощаться с Олегом Власовым: тот начал переговоры с раменским «Сатурном», и как-то, в конце тренировки, его подозвал Дик и спросил, правда ли, что он хочет уйти. Власов ответил, что да. Дик, не раздумывая, махнул ему рукой — иди.

Праздник прощания со стадионом Кирова удался на славу. Количество символических смыслов того матча практически безгранично, самый очевидный лежал на поверхности: вот старая история «Зенита», она заканчивается; вот новая история «Зенита», она только начинается. Концерт, автограф-сессия чемпионов СССР 1984 года в составе «Зенита», торжественный парад ветеранов команды, и главное — ощущение большой игры на заполненном 40-тысячнике. Тогда я понял, что стадион «Петровский», при всей к нему симпатии, все-таки слишком маленький. Перед матчем слово взяла губернатор города. Какой-то доброхот в Смольном написал Валентине Ивановне речь на 7 минут, вместо отведенных в сценарии 50 секунд. Естественно, Матвиенко не могла прерваться посредине. Все это время команды стояли в тоннеле стадиона, у выхода из раздевалок, в ожидании — когда же губернатор закончит. Уникальный случай: начало матча было отложено на 6 минут. Последние 5 минут речи проходили под оглушительный свист трибун: все уже хотели смотреть футбол.

…Я приехал, как мы и договаривались, в понедельник, на базу в Удельном парке. И застал Дика в откровенно плохом настроении: прибывшим с ним корейским легионерам, Ли Хо и Ким Донг-жину, не выдали машину в клубе, и корейский агент звонил Дику с просьбой уладить этот вопрос. Дик был просто разъярен. Все, кто находился рядом, предпочли найти себе дело в другой части базы: приход нового главного тренера в команде — это всегда такой период, когда работы лишаются за считанные минуты, и все старые недруги с удовольствием ждут подходящей возможности занять твое место. Мне же нужно было именно что поговорить с Диком. В общем, следующие 10 минут мы решали вопрос с машиной: звонили в клуб, и я послушно переводил все выкрики взбешенного голландца. А потом Адвокаат продемонстрировал мне, что такое настоящий профессионализм. Потому что когда машина за корейскими футболистами выехала, Дик моментально сбавил обороты и умиротворенно начал рассказывать про свое футбольное детство, блаженно улыбаясь, вспоминал сезон 1968 года в Америке и признавался в любви к музыке «Bee Gees» и «The Mamas & The Papas».

Уже через четыре дня я смог наблюдать Адвокаата в гневе еще раз. «Зенит» отправился в Москву на матч с одноименным клубом, и представители клуба прислали автобус за командой в другой аэропорт. Мы приехали во Внуково, автобус нас ждал в Шереметьево. А вы помните, что это был период, когда карьеру можно было сделать за один день, впрочем, так же, как и оказаться на бирже труда. И не важно, кто был виноват на самом деле (виноват в итоге оказался администратор москвичей). Начальник команды судорожно носился по Внуково, уговаривая сразу десяток таксистов, искал такси, куда бы влезли габаритные массажные столы и одновременно сообщал работникам московского клуба по телефону все, что он про них думает. После это инцидента Адвокаат принял революционное решение: заказывать на выезде транспорт самостоятельно (обычно автобусы предоставляет принимающая сторона). Другое решение, как я понимаю, созрело еще по пути. Мы летели чартерным рейсом — с приходом «Газпрома» «Зенит» всегда летал чартерами, а не регулярными самолетами. Что по меркам отечественной премьер-лиги было уже показателем класса. Однако летели мы на ТУ-134, напоминающим скорее музейный экспонат. Перед взлетом Дик долго ходил по взлетной полосе, скептически хмурил брови, подозрительно разглядывая самолет, а потом спросил у меня: «Федор, а когда этот самолет построили?» Я ляпнул что-то оптимистическое, Адвокаат, разумеется, не поверил. После посадки же Кор, с землистым лицом, клял все на свете: «Я похудел за время полета на десять килограммов — у меня не работал кондиционер!» С того момента «Зенит» летал только «боингами», в крайнем случае — ТУ-154.

Вечером того же дня Кор подошел к нам в лобби «Мариотта», угостил всех кофе и всячески пытался разрядить атмосферу, уговаривая не обращать внимания на вспышки Дика: да, он такой человек. Занятно, что это был второй приезд Адвокаата в Москву (впервые он приезжал туда осенью 2001 году на матч Лиги чемпионов против «Динамо» в качестве главного тренера «Глазго Рейнджерс»), и в тот приезд автобус в аэропорт тоже не приехал. Я тогда еще подумал: «Отличное у Дика начало получается. Сперва десять минут лишних в тоннеле стояли, ждали, пока губернатор приветствие по бумажке дочитает, потом автобус в другой аэропорт прислали. Прекрасная футбольная страна». Спустя два года и три кубка вынужден констатировать, что Дик сумел изменить тут очень и очень многое. Теперь автобусы всегда приезжают в нужное место. Что автобусы — абсолютно все происходит так, как планируется.

Первые три матча Адвокаата закончились с одинаково скучным счетом: 0-0. С «Динамо» это был скорее заслуженный результат: в той игре «Зенит» выглядел откровенно сырым. Ничья с ЦСКА была, несомненно, удачей: армейцам в том сезоне мы только проигрывали. Нулевая ничья с «Москвой» расценивалась, скорее, как досадное недоразумение: мы доминировали весь матч, и лишь изощренные действия Робертаса Пошкуса на острие нашего нападения сводили все атакующие «Зенит» действия на нет. Плюс судейство в том матче было за гранью добра и зла. После встречи, насмотревшись на очередной бенефис Игоря Егорова, Кор, с красным от ярости лицом чуть ли не кричал мне: «The referee was totally corrupted!» <«Судья был куплен!» (англ.).> Надо сказать, что в том сезоне Дику и Кору еще предстояло столкнуться со многими проблемами, и действия Егорова — это еще цветочки. Когда в Томске команда Петракова сравняла счет после того, как мячик откровенно покинул поле, Дик подбежал к судье и изобразил характерный жест: потер пальцами в воздухе. Кто-то мог себе такое представить, пока Адвокаат не приехал в Россию? О матче с ЦСКА мы поговорим подробнее в следующей главе, но это тоже хороший пример. Безусловно, российская премьер-лига благодаря влиянию Адвокаата и Фурсенко стала намного чище: действительно, последние годы чемпионат России стали судить куда лучше, и скандалов уровня 2005 или того же 2006 года не было давно. Тьфу-тьфу-тьфу.

Свою первую победу при Адвокаате «Зенит» одержал лишь 23 июля: 2-1 в гостевом матче с «Торпедо». Впереди еще было порядочно ничьих, и с «Динамо» в Москве, и с «Томью», и с «Сатурном», но уже ближе к сентябрю у «Зенита» появилась игра. Нет, не так: проблески игры. Проблески, которые позволяли с оптимизмом относиться к приближающейся финишной прямой чемпионата.

Владислав Радимов:

Потом приехал Дик, он меня помнил, на первой же тренировке поговорили. Дик даже вспомнил, что на ту встречу опоздал. Представляете, какая память. Я не помню этого. Но у него такое пристальное внимание к пунктуальности, что он помнит всех: и Рональдо, и какого-то Радимова. Знали о Дике все давно. Другое дело, что нельзя было об этом говорить. Мне, кажется, еще Сарсания сказал: я встречался с Адвокаатом — а мы же давно знакомы, года с 94-го, — он передавал тебе привет. В общем, по этим словам все стало ясно.

Мы с Адвокаатом к тому моменту были знакомы больше 10 лет. Кажется, в 1995 году мы впервые встретились. Он руководил «ПСВ Эйндховен» и хотел, чтоб я перешел к нему в команду, я тогда за ЦСКА играл. Он специально приехал в Москву на какую-то игру, и мы встречались в отеле на Тверской или в ресторане. Были Костя Сарсания, Дик, еще кто-то, переводчик. Еще там был спортивный директор, кажется, «ПСВ», Франк Арнесен. Приехали, поужинали, поговорили. Но в итоге они не сошлись по деньгам с ЦСКА. По той встрече было сложно получить какое-то впечатление о человеке, и плохое, и хорошее: много людей за столом, разговор через переводчика.

Александр Горшков:

Первое ощущение от Адвокаата? Я повторюсь: он сразу постарался показать себя таким очень жестким тренером. Думаю, чтобы в первую очередь навести порядок, поставить себя в коллективе. С другой стороны, на футбольном поле сразу, с первого же дня, он доказал, что живет футболом, кипит энергией. На первой же тренировке он постоянно кричал, заводился, двигался, все время подгонял игроков. Наши двухсторонние игры на маленькое поле все время превращались в тесные бои, и он этому способствовал своей энергией — как будто сам играл на поле. Для него многое, конечно, казалось сначала непонятным. Я помню, его раздражало, что игроки поначалу не особо эмоционально реагировали. Был случай: он дал задание в начале тренировки, все тихо его выполняют, в принципе, в России всегда так было принято. А Дик хотел, чтобы игроки разговаривали между собой, просили мяч, выполняли все с желанием. И он этого требовал, требовал, требовал. И в итоге своим опытом смог это все привнести, теперь в «Зените» тренировки проходят совсем иначе.

Николай Воробьев:

Официально никто не говорил о Дике. Но на 99,99 % все было ясно.

Я приехал с утра на тренировку. Тренеры обычно приезжают раньше всех — если игроки приезжают за полчаса, то мы чаще всего за час. Игроков тогда не было. Адвокаат уже находился на базе к тому моменту, Кор позвал меня, мы прошли в кабинет к Адвокаату, познакомились и начали работать вместе. Нужно понимать, что на Дика в первое время обрушился огромный поток информации, все новое. Поэтому он постоянно был в слегка напряженном состоянии: и менталитет новый, и команда новая, все новое. Видно было, какая нагрузка у него. Давление со всех сторон, во всем надо разобраться, а времени нет: человек он самолюбивый как тренер, он хочет только выигрывать, а пришлось разбираться с командой, каждая минута была на счету.

Михаил Гришин:

Адвокаат — человек с мировым именем, чего тут говорить. Поэтому было волнительно — как это будет, чтоб просто взял — и приехал. Я его видел только по телевизору и в газетах про него читал. Мы все тогда шутили: «Говорят, он по утрам ест маленьких детей». Мол, сейчас придет Маленький Генерал, всех построит, всех в наручники, если что — плетью.

Юрий Гусаков:

Когда приехал Дик, все были готовы к тому, что это тренер с именем, поэтому дистанция, основанная на его внутреннем авторитете, возникла сразу. При этом Дик — очень контактный человек. Благодаря этим двум качествам, ему было достаточно одного взгляда на игрока, чтобы тот понял, что именно от него требуется. Боялись ли Дика, когда он пришел в команду? Если использовать аналогию «бояться — уважать», то его «боятся» и сейчас.

Павел Погребняк, нападающий ФК «Зенит»:

Да все ребята были напуганы. Сначала Кор Пот в "Зенит" прибыл. В команде шептались: когда же Адвокаат приедет? Что от него ждать? На первых тренировках гробовая тишина стояла. Я тоже, глядя на Адвокаата, думал: суровый такой, настоящий генерал... А сегодня все иначе. И поржать можно вволю, и пошутить над самим Диком. Он нормально воспринимает. Недавно на установке говорит: "Премиальные за игру такие-то". Аршавин смеется: "Тебе-то что? Все равно зарплату в банке получаешь..."

Дик Адвокаат:

Когда я приехал и первый раз увидел «Зенит», я подумал: «О мой бог». Эти были группировки, члены которых мало общались между собой, и к тому же — огромное влияние Аршавина и Кержакова. Соответственно, русская группировка под предводительством Аршавина и Кержакова, другие группировки и третьи группировки. Некоторые игроки думали, что они лучше других, а самое важное в футболе, это чтобы футболисты понимали, что они нужны друг другу. Что без команды ты ничего не добьешься. Что вы все — команда. И что без команды твои индивидуальные таланты — ничто. Только так, а не наоборот.

Александр Горшков:

Со временем оказалось, что в обычной жизни Дик совершенно нормальный человек. Нельзя сказать, что он какой-то диктатор. Да, что касается работы, то он требует. А что касается жизни, он веселый человек, который шутит, общается с ребятами. Практически не напрягает игроков, не лезет в их образ жизни. Он требует только на футбольном поле: ему важно, как ты тренируешься, как ты играешь в матчах. Все остальное — это личная жизнь каждого игрока. Он даже советов не дает. Такое впечатление сейчас у нас, что можно хорошо играть в футбол и жить практически обычной жизнью. То есть за пределами поля мы себя чувствуем, как говорится, свободными людьми. Естественно, каждый знает меру этой свободы, но каждый понимает, как себя нужно вести и как себя нужно готовить. Потому что если ты потом не покажешь себя в играх, то ты просто перестанешь попадать в состав. Это такой европейский подход к профессионализму.

Дик Адвокаат:

Началось все с двух встреч: в аэропорту «Скипхол» и в амстердамском отеле, где я встречался с мистером Фурсенко и Константином Сарсанией. Сначала мы беседовали по телефону, потом встретились лично. Я сразу сказал: «Прежде чем я приму решение, я хочу знать, куда я еду». И я приехал сюда, в Петербург. Здесь было темно. Шел дождь. Временами — снег. Было очень холодно. Я ездил по городу, полностью замаскированный, никто не мог меня узнать. И, в общем-то, я склонялся к тому, чтобы ответить «Нет». Это было в апреле 2006 года. Затем в определенный момент Фурсенко и Константин убедили меня, мол, потенциал команды и прочее. Но, должен отметить, передо мной стояли очень непростые задачи, непосредственно с того момента, как я приехал в Петербург. Аргументы Константин и Фурсенко использовали такие: «Вы профессионал, вы нам нужны, вы можете это сделать». Звучит слишком эмоционально? Ну так я достаточно эмоциональный человек. К тому же мне предложили вполне приличную зарплату. Это тоже важно, буду честен в этом отношении.

Кор Пот:

Когда в Петербург наконец приехал Дик, мы очень много времени провели в разговорах. Обо всем. Об игроках, о дисциплине, о системе игры, об организации: дело же не только в футболистах, но в том, как организована жизнь команды. Перелеты, гостиницы, автобусы — все это очень важно. «Зениту», конечно, нужно было много чего изменить, чтоб претендовать на звание топ-клуба. Мы и до сих пор не топ-клуб, не стану отрицать. Иногда мне даже кажется, что мы какой-то любительский клуб. Однако многое изменилось, конечно. Самолеты, гостиницы и т. д., и т. п. Дик мне тогда сказал: мы будем летать только «Боингами», иначе я летать не буду. И смог убедить Фурсенко. Каждую неделю мы боролись с компанией-перевозчиком. Дважды мы приезжали в Москву, и нас не встречал автобус, или опаздывал. В какой-то момент Дик сказал, что мы сами будем заказывать себе автобус, а не ждать автобуса принимающей стороны. В этом смысле у нас сейчас неплохая организация.

Дик Адвокаат:

Когда я приехал в «Зенит», тут много что было на нисходящей. Спортивные результаты, команда: в заявке было очень много футболистов, которые не соответствовали требованиям топ-клуба. И задачи стояли непростые: сперва разобраться с игроками, чьи футбольные качества не отвечали требованиям, затем — пригласить игроков другого уровня. К тому же внутри команды были очень непростые отношения: команда состояла из группировок, члены которых практически не говорили между собой на тренировках. А в футболе так не бывает. Я тогда подумал: не знаю, что здесь происходит, но это неправильно. В футболе необходимо получать удовольствие от происходящего, смеяться, бороться, много шутить. А тут царила атмосфера как на похоронах, честно. Я однажды даже ушел с тренировки, сказал игрокам: «Делайте, что хотите. Мне здесь не нравится. Я футбольный тренер, работать на похоронах я не нанимался». Что касается дисциплины, то для меня, вообще-то, это нормально, носить одинаковые носки. Буду честен: сейчас дисциплина в команде просто отличная. И в автобусе, и на собраниях, я даже не выписываю больше штрафов игрокам. Футболисты знают, что они должны делать. В 2006 году не могу сказать, что дисциплина была отвратительная, просто я был вынужден все время говорить игрокам, что им нужно делать. Я приехал вовремя — вы тоже должны приехать вовремя. И с каждым днем становилось все лучше и лучше. Мне было сложно поверить в то, что в конце работы предыдущего тренера игрокам было позволено практически все. Так я слышал. И когда я пришел в «Зенит», конечно же, мои манеры обращения с людьми качественно отличались от того, к чему привыкли игроки.

Михаил Гришин:

К приезду Дика мы все немного были подготовлены Кором. Видно же, как человек общается, на бытовом уровне и на профессиональном. И видно, что ничего страшного в этом нет: не надо ходить строевым шагом, козырять, отдавать честь и докладывать «попробуй-ошибись-в-одном-слове». Нет, это все бред. Нужно просто выполнять свои обязанности, выполнять хорошо, четко, и тогда, грубо говоря, никто не станет докапываться. У всех случаются ошибки. Тебе могут на них указать, но никто тебе не будет рассказывать, что ты не так лечишь и ставишь не те диагнозы. Пришел Дик — ничего не изменилось. Да, появилась личность. Ну, неделя ушла на то, чтобы привыкнуть к мысли: оказывается, это правда — приезжаешь на базу, а Адвокаат здесь. Настоящий Адвокаат. А в остальном каких-то особых изменений не вспомню.

Александр Горшков:

Большая заслуга Дика состоит в том, что он своим авторитетом может решать такие вопросы. Это немаленькие вопросы. Это кажется только, что это мелочи. Но он смог убедить руководство, и хорошо, что у нас руководство имеет возможности это все оплачивать, чтобы команда летала хорошими самолетами. По-моему, он предпочитает «Боинги» не старше двух лет. Чтобы мы жили в лучших условиях, в лучших отелях, тренировались на лучших полях. Помню историю: при Власте мы приехали на сбор в Испанию, жили в отеле, где было не очень хорошего качества поле. А Петржела увидел, где тренируется ЦСКА — на очень хороших полях, и задавался вопросом: а почему мы там не тренируемся. С Диком мы приехали в этот же комплекс и тренировались на этих хороших полях. Дик смог убедить клуб, чтобы никто больше не тренировался на этих полях, кроме нас. Были затрачены большие средства, но в итоге поле было только наше: мы работали там два раза в день, а больше туда никого не пускали. В конце концов, все эти на первый взгляд мелочи — самолеты, условия проживания, поля, автобус мы стали сами заказывать, — все это дает возможность в лучшей форме подходить к играм. Своим самолетом прилетели комфортно, пересели в автобус свой, приехали в хорошую гостиницу. Меньше игроки устали, психологически состояние лучше. И это в том числе привело к золотым медалям, на самом деле.

Дик Адвокаат:

Конечно, когда я работал со сборной Кореи на чемпионате мира в Германии, в первую очередь я думал о сборной Кореи. Но каждый день я созванивался с Кором, мы обсуждали, что происходит с командой, как идет тренировочный процесс, как игроки реагируют — все это очень важно. Просто когда я чем-то начинаю заниматься, то погружаюсь в это целиком и полностью. Я знал Кора еще по работе в Федерации футбола Голландии. Потому что когда я возглавлял национальную команду Голландии, он был скаутом сборной, просматривал другие команды. А как игрока я знал его лет 25. Он всегда был лояльным, всегда любил работать. И мне был нужен кто-то, кто свободен. Кор был свободен, он хотел этим заниматься, плюс он мог приехать за три недели до меня — я был занят со сборной Кореи в Германии — и мог начать тренировочный процесс. Поэтому я пригласил его.

Николай Воробьев:

Мы и раньше собирались в день игры на базе, особенно когда накапливалась усталость от гостиниц. Я б вернулся к тому, что футболисты ждали чего-то нового. Они поэтому и надеялись так на западного тренера, потому что хотели увидеть что-то другое. Петржела — да, он внес много нового. Но это был средний уровень между совдепом и хорошим западным футболом. Власта не работал на Западе, не играл там, нюансов не знал. У Адвокаата — большой опыт работы с клубами из разных стран, причем с клубами, которые всегда были наверху, — и «ПСВ», и «Рейнджерс». Естественно, иногда он шел методом проб и ошибок, поэтому он знал, что нужно делать в той или иной ситуации. И в «Зените» он тоже искал лучшее, чтоб команда развивалась.

Юрий Гусаков:

Жить в гостинице мы стали потому что, по мнению Дика, на базе нет условий, которые позволяют игрокам находиться в нужной форме перед матчем. В решении бытовых вопросов он взял максимально высокую планку. Конечно, футболисты привыкли к устоявшейся обстановке на базе, но, как показала практика, жить в гостинице гораздо удобнее. Перед матчем нужен полноценный отдых и сон, а ведь практически у всех — семьи, есть маленькие дети. Шум, гам.

Александр Горшков:

Проживание в гостинице было для нас неожиданностью. Команда привыкла жить на нашей базе, всю жизнь «Зенит» здесь готовился к домашним матчам. Тут и поля, и жилой корпус, кухня, где нам готовят. А тут — едем готовиться в гостиницу. Для нас, местных игроков, это было в какой-то степени странно. На базе все так по-домашнему, можно выйти пообщаться, в теннис поиграть настольный или бильярд в своем кругу. А переезд в гостиницу — как будто в гостях, такое впечатление, как будто играем на выезде. Но это ощущение за несколько матчей прошло. Потом привыкли.

Юрий Гусаков:

История с самолетом понятна. Дик привык летать в совсем других условиях, с другими удобствами. И после перелета на ТУ, он попросил руководство, по возможности, предоставить команде другие самолеты. На что получил положительный ответ.

Владислав Радимов:

Нас, помню, перед игрой вызвал Адвокаат с Аршавой и спросил: за день до матча будем заезжать на сборы или непосредственно в день матча? Для нас это было откровением, мы сказали: конечно, за день до матча. Как-то непривычно было, не решились. Сам матч: помню, что голевых моментов там практически не было. Трибуны находятся черт знает где. Я второй раз играл на этом стадионе, первый раз — когда дебютировал за сборную на Играх Доброй воли. Для болельщиков это был праздник, конечно, 33 сектор легендарный, а сам матч ничем не запомнился. Там тоннели, кстати, нереально длинные, к полю идти. И мы в этом тоннеле стояли в ожидании, когда нас наконец позовут. И уже судьи говорили: «Ну, мы будем играть сегодня или что?» Футболисты «Динамо» тоже стояли недовольные. И еще запомнилось, как мы выезжали со стадиона: «зенитовский» автобус, «динамовский» автобус, и в какой-то момент пробка просто встала, прямо напротив ресторана «Русская рыбалка». И мы все вышли прогуляться, кто сок пил, кто чаек. И так автобус и стоял, минут 20–30 мы сидели.

Кор Пот:

Да, это была странная задержка. Я прекрасно помню ту игру, отличный стадион, аншлаг, невероятное зрелище, и мы тогда первый раз были представлены Валентине Матвиенко.

Дик Адвокаат:

Мне, кстати, очень нравится ваш губернатор, госпожа Матвиенко. Она всегда на стадионе. А вы представляете, насколько у нее загруженное расписание. Она любит футбол, ей нравится быть с командой. Например, после матча с «Баварией», 4-0, она была в раздевалке. И не только тогда.

Михаил Гришин:

Дику в том тоннеле стало дурно, буквально. Он, наверное, подумал: неужели так будет перед каждой игрой? Он все тогда кричал на начальника команды: сделайте что-нибудь! Скажите им!

Юрий Гусаков:

Да, я хорошо помню, как все тогда нервничали. Матч задержался. К слову сказать, Дика отличает полное отсутствие паники. Даже если половина команды травмирована, он никогда не покажет, что есть проблемы. И эта его уверенность передалась команде. Так случилось, что сразу после «стояния на стадионе Кирова» мы поехали в Москву. Администратор ФК «Москва», занимавшийся организацией трансфера, отправил автобус в другой аэропорт. После этого случая Дик принял решение, что мы не должны зависеть от кого-либо и поэтому будем самостоятельно решать вопросы своей транспортировки. По регламенту автобусы предоставляет принимающая сторона, но та ситуация, случайная или намеренная, показала, что мелочи важны.

Владислав Радимов:

Мы тогда прекрасно понимали, как действовать в обороне. У наших ворот возникал минимум моментов. А когда отбирали мяч — все, полное отсутствие мысли. Скорей бы мяч потерять и опять начать его отбирать, вспоминать, чему тебя учили. Мы пытались обсуждать это между собой, мы прекрасно понимали, что надо что-то менять.

Михаил Гришин:

Возможно, изменения методики тренировок — а они стали в чем-то другими; может быть — новые люди в составе, этот сбор в Австрии. Ноль в обороне говорит о том, что играть стали дисциплинированнее, а вот ноль впереди — о том, что не хватало какой-то свежести, искры, все было как-то натужно.

Дик Адвокаат:

В самом начале моей работы в России с судьями творилось что-то невообразимое, не только в игре с ФК «Москва». А этот судья, который обслуживал матча в Томске? Он отказался подавать мне руку. Иванов его фамилия, да? Валентин. Хороший арбитр, в прошлом — хороший арбитр. Я тогда сказал ему кое-что, и с тех пор он не подает мне руки. Для меня, конечно, это был своеобразный шок. Я привык всегда думать хорошо о людях. К счастью, судейство стало меняться в лучшую сторону в последнее время. Я все еще уверен, что в России много потенциально хороших судей. Ключевое слово — потенциально.

Владислав Радимов:

Мы понимали, что тренер с именем, и что-то новое он нам дает. Но приспособиться к этому было по ходу сезона сложно. Первые игры, как вы помните, мы провели вничью. Мы сначала разобрались, что от нас требуют в обороне, но мы не понимали, как действовать в атаке. Принимая мяч, мы не знали, что с ним делать дальше. Постепенно все это наладилось. С 7-го места мы поднялись на 4-е. Потом приехало несколько новых футболистов, которым тяжело давались переход и акклиматизация. Вспомните тех же корейцев, Текке, который то играл, то не играл. В каких-то матчах не хватало стабильности. Какие-то мы на ура проводили, та же встреча с «Локомотивом». А потом проигрыш «Рубину» 3-0.

Михаил Гришин:

Да, мы проводили хорошие матчи, но с таким турнирным положением говорить о медалях было сложно. Все понимали, что нужно этот сезон доиграть, остаться в составе, Дик же будет приглашать новых людей — значит, нужно биться за место в основе, это, думаю, помогало найти силы играть лучше, чем можешь. Тот весенний спад, конечно, было очень сложно наверстать в течение года.

Владислав Радимов:

Все стали понимать, что дисциплина наладилась. Это со временем принесло плоды и в игре: времена, когда все с шашками наголо носятся по полю, прошли. Потом мы стали жить в гостинице, а не на базе. Уровень комфорта существенно вырос. Потому что в моем номере на базе, например, нет туалета. Команда, конечно, была довольна. Мы стали летать хорошими самолетами, администраторы стали иначе относиться к форме.

Дик Адвокаат:

Перед игрой с ЦСКА мы отставали очков на пять, но мы были на ходу и могли приблизиться вплотную. Встреча с ЦСКА тоже была матчем, мягко скажем, неидеальным с судейской точки зрения. По футбольным меркам мы были сильнее, мы забили один гол, второй гол. Без причины их отменили. Эта игра нас остановила — но не футбол в исполнении ЦСКА. Арбитр тогда отработал ужасно, но я должен быть осторожен, подбирая слова. Я тогда сказал своим футболистам: «Мы играли хорошо, но судья был заинтересован в конкретном результате». Весь мир это видел, я знаю, что не лгу. Но, конечно, это был шок. Я вот еще что хочу сказать: из шести матчей с московскими командами на пяти играх был один и тот же судья. Из шести матчей мы проиграли пять. С одним и тем же судьей. Мне это как-то странно. Я не говорю, что именно из-за судьи. Просто есть же другие судьи, почему на эти матчи назначают одного и того же арбитра?

Александр Горшков:

Матч с ЦСКА — это судейский беспредел, о котором тогда много говорили. И вне игры незаслуженные, и Вагнера не удалили за удар по лицу Риксена, и пенальти этот. То есть мы, конечно, со всяким сталкивались в своей карьере, но там уж совсем в наглую было сработано. Ясно, что ЦСКА в России доминировал в те годы во всем: и ресурс у них был не только футбольный. Конечно, они и на поле были хороши, но помимо этого у ЦСКА имелись и другие возможности. Осадок после того матча был очень-очень неприятный. Не могу даже объяснить. На душе было, как будто обгадили, наплевали на глазах у всей страны и к тому же в прямом эфире. Вся страна смотрит, и такое происходит — нет слов. Конечно, в моей карьере были разные моменты, связанные с судейством, и чем раньше, тем больше. При Петржеле тоже: команда играла, и в конце сезона чего-то не хватало. Но помимо того, что чего-то не хватало — физики, например, — но в каких-то случаях против нас очень грамотно соперники действовали. Помню матч в Ярославе, переломный: осенью, оставалось несколько матчей, мы вплотную приблизились к ЦСКА. А там явно судьи отработали, 2-1: Кержакова валят руками в штрафной, пенальти нет. Зато в наши ворота пенальти поставил.

Владислав Радимов:

Тяжело ли переживает команда такие матчи? Ты знаешь, «Зенит» на протяжении всего этого времени настолько привык к такому судейству, россияне особо не удивлялись. А иностранцам — да, было в диковинку. Вспомни матч в Ярославле, когда «Зенит» боролся за золото. Чистый пенальти на Кержакове, судья ничего не дал, а в наши ворота поставил очень сомнительный пенальти. Так что те, кто играет в «Зените» давно, ко всему привыкли.

Кор Пот:

Все были шокированы. И Дик, и я в том числе. Это было просто невероятно. Плюс, насколько я слышал, была договоренность между Фурсенко и Гинером — не давить на судей. Фурсенко свое слово сдержал. Гинер, очевидно, нет. Мы такого никогда в жизни не видели, честно сказать.

Дик Адвокаат:

Моим самым большим помощником был Фурсенко. Это человек, который был мне нужен и который помогал мне в том, что я хочу сделать, помогал в достижении того результата, который есть у «Зенита» в настоящий момент. Началось все с базы. Мне предложили ночевать на базе. В Англии есть такая программа: «Жилье во времена Второй мировой войны». Так вот наша база выглядела совсем как это жилье, причем жилье для заключенных. Я тогда сказал: «Я тут не останусь. Если „Газпром“ так серьезен, как об этом говорит, то он должен что-то с этим сделать. Я готов провести тут одну ночь, но ни минутой больше». Я поговорил с Фурсенко, и мы решили, что я переезжаю в отель. Потому что я делаю то, что привык делать. Если вы хотите быть топ-командой, то вы должны не только топ-платить, но и предоставлять топ-удобства. На базе было достаточно провести одну ночь, чтобы затосковать по дому. Что касается переезда команды с базы в гостиницы за ночь до игры, то все просто: мне надо, чтоб команда была вместе. На базе они все сидят по номерам. Я до сих пор уверен, что наша база недостаточно хороша. Игрокам нужна большая раздевалка, где есть место всем футболистам, где футболисты собираются вместе, шутят, веселятся, смеются, плачут, смотрят друг на друга. Сейчас же все раздеваются кто где может. Это ужасно. Я их всех вместе вижу только на поле. Тот самолет, которым мы первый раз летели в Москву, он был таким грязным. Я пошел в туалет — такого грязного туалета я давно не видел. Я тогда сказал: «Или вы выполняете все те обещания, которые давали в начале нашего сотрудничества — например, хорошие самолеты, или я оправляюсь домой». А я такой человек — я уехал бы домой. И я знаю, чт[о] игрокам нужно: хорошие гостиницы, хорошие самолеты, хорошие мячи, хорошие удобства. …Мы стали ночевать в хороших гостиницах, как все топ-клубы. Потому что есть простое правило: если вы хотите быть топ-клубом, действуйте как топ-клуб. Действуйте. «Зенит» все еще лишь на пути к титулу топ-клуба. Еще предстоит сделать очень и очень многое. Заниматься инфраструктурой. Правильные люди на правильных местах. Все еще много и много работы.

Из главы 7

Золотое межсезонье

«Зенит» — «Шахтер»

24 января 2007 года

Товарищеский матч. Марбелья, Испания. Стадион MPFS «Марпофут»

2-2

Сезон-2006 закончился большой пресс-конференцией, посвященной итогам года. 28 ноября в «Кемпински» собрались президент клуба Сергей Фурсенко, спортивный директор Константин Сарсания и главный тренер «Зенита» Дик Адвокаат. Пресс-конференция получилась боевая. Надо сказать, что в первый свой год Дик держался от прессы максимально удаленно, интервью практически не давал, ограничивая свое общение со СМИ открытыми тренировками. Сергей Александрович тоже журналистов вниманием не баловал. Поэтому на подобных пресс-конференциях задавались неудобные вопросы, которые копились в течение всего сезона. Вот несколько выдержек:

Борис Ходоровский: Вопрос к Сергею Александровичу. Вы известны в Петербурге не только как президент футбольного клуба, которого незаслуженно освистывают на каждом матче, и руководитель крупного предприятия, но и как меценат частного вуза. Тем не менее, ваши воспитанники не имеют привилегий при зачислении на работу в «Лентрансгаз» или в ФК «Зенит». Почему же воспитанники частной школы, которую курирует один из работников клуба, пользуются такими привилегиями? Причем рабочие места для них порой создаются искусственно, а школа «Академика» не завоевывает больших призов на крупных соревнованиях…

Дик Адвокаат: Можно я скажу что-то по этому вопросу?

Борис Ходоровский: Простите, вопрос задан президенту футбольного клуба.

Дик Адвокаат: Вы боитесь моего ответа? Снова напишете то, что вы хотите, а не что вам ответили!

Сергей Фурсенко: На ваш вопрос я могу ответить следующим образом. Мы не предоставляем никаких привилегий никаким конкретным футболистам. Решение принимается коллегиально, в обсуждении кандидатуры того или иного футболиста принимают участие 8–10 человек. Помимо селекционного отдела — старший тренер, его ассистент и еще несколько человек. Почти весь тренерский состав, как главной команды, так и дубля, отсматривает конкретных игроков. После совещания принимается некое решение, которое дополнительно обсуждается на экспертном совете при Совете директоров ФК «Зенит». Все подобные вопросы абсолютно надуманны.

Константин Сарсания: Борис, большое спасибо за ваши статьи, они задают очень хороший жизненный тонус. Иногда читаешь и не понимаешь, как же можно до такого додуматься? Что касается того, что школа «Академика» никогда не выигрывала никаких призов, то всего из двух выпусков (1984-го и 1987-го г.р.) 21 футболист уже дебютировал в командах премьер-лиги или зарубежных чемпионатов. Среди них Павленко, Будянский из «Ювентуса», Зитулаев из «Дженоа», Данишевский, Колесников из «Торпедо»… Долго можно перечислять. Поэтому не нужно говорить, что только в «Зените» играют футболисты «Академики».

К слову, свистели в том году на стадионе порядочно. Естественно, в конфликте Петржела —руководство клуба симпатии большей части болельщиков были на стороне тренера, который принес им серебро чемпионата России. К тому же Власта действовал политически искушенно, в частности, организовал встречу с лидерами главных болельщицких объединений, на которой рассказал, как ему мешает новое руководство клуба вести «Зенит» к светлому будущему. По этой причине всякое объявление фамилии президента на стадионе сопровождалось свистом. В мае, сразу же после увольнения Петржелы, свист был оглушительным, в июле — в период ничьих — просто свист, но было ясно, что основная масса болельщиков настроена скептически. Вот еще один более чем показательный вопрос с уже упомянутой пресс-конференции:

Иван Жидков: В новом «Зените» существует формулировка объяснений, почему команда в предыдущие два года (в 2004-м и в 2005-м) не завоевала медалей. Это объясняется ошибками, которые совершили руководство и главный тренер. Какие ошибки допустили в этом году вы, если «Зенит» вновь остался без медалей?

Сергей Фурсенко: Мне не очень нравится тон, заданный на этой пресс-конференции. Мы, по-моему, никому не дали повода для такого тона. Мы пытаемся делать очень много для той команды, которую возглавляем и которая любима болельщиками Санкт-Петербурга. Тем не менее, ошибки бывают у всех. Разные тренеры по-разному пытаются решать те задачи, которые ставит перед командой руководство. Петржела отработал достаточное количество времени в команде. Результаты за время его пребывания, к сожалению, снижались. Поэтому новым собственником было принято решение. А как вы помните, в декабре прошлого года владельцем клуба стал «Газпром» — амбициозная компания, ставящая перед командой самые высокие задачи.

С нашей точки зрения, выполнить подобную задачу — выйти на передовые позиции в европейском футболе — по плечу такому известному специалисту, как Дик Адвокаат. Поэтому он был приглашен. Мы сегодня проводим заключительную пресс-конференцию по результатам чемпионата; за полсезона Дик смог продемонстрировать достаточный прогресс. Наша компания удовлетворена тем результатом, которого «Зенит» достиг за эти полгода.

Дик Адвокаат (журналисту): Я слышал, что вы переводчик предыдущего главного тренера. Вы должны понимать, что при прежнем тренере в сезоне 2006 года мы сыграли девять игр и потерпели три поражения. После этого было еще двадцать три игры и еще три поражения. Таким образом, видна разница между предыдущим главным тренером и мной.

«Зенит» вышел из отпуска 11 января 2007 года. Началось медицинское обследование, сразу за которым команда отправлялась в Испанию на недельный сбор. Уже на 20 января был запланирован товарищеский матч с «Шальке-04», после которого «Зенит» возвращался в Испанию. Подготовка к сезону-2007 завершалась недельным сбором в Голландии.

12 января состоялось представление двух новичков «Зенита», Павла Погребняка из «Томи» и Алехандро Домингеса из «Рубина». Это историческая дата: именно в этот день Дик Адвокаат впервые озвучил цель на предстоящий сезон. Отвечая на вопрос о том, не станет ли такое количество лидеров в команде психологической проблемой, Дик сказал: «Приобретение столь ярких футболистов — это большой плюс для „Зенита“. В этом сезоне перед нами стоит только одна задача — стать чемпионами. И уверен, что каждый футболист „Зенита“ должен выкладываться на все сто для достижения этой цели».

6 марта, уже перед самым началом сезона, в команду пришли еще два футболиста: Константин Зырянов из «Торпедо» и Анатолий Тимощук из «Шахтера». Если от Зырянова, перешедшего из вылетевшего в первый дивизион «Торпедо» за символическую сумму, мало кто ожидал той феерической игры, которая позволила ему к тридцати годам неожиданно стать основным игроком сборной России, выиграть Кубок УЕФА, бронзовые медали чемпионата Европы и Суперкубок, то бедному Тимощуку пришлось первые полгода в России жить с грузом ответственности из-за своей рекордной трансферной стоимости. За переход украинского полузащитника «Зенит» заплатил донецкому клубу запредельную по тем временам сумму в 20 миллионов долларов. При этом по ходу сезона Адвокаат не раз говорил о том, что 15 миллионов евро — это обычная цена для игрока такого уровня. Впрочем, дальнейшая игра Анатолия за «Зенит» утерла нос всем скептикам. И неслучайно я выделил товарищеский матч с «Шахтером» как главный в этот период: в нем, согласно апокрифу, всем стало ясно, что Анатолий — именно тот футболист, что нужен «Зениту». За два сезона Тимощук стал не только одним из самых популярных среди болельщиков игроков, но и своеобразным символом нового «Зенита». Профессионализм Анатолия во всем — от тренировок до общения с болельщиками, его отношение к труду на поле, его капитанство — все это позволило «Зениту» в том году перейти на новый уровень, помогло в борьбе за чемпионство. Показательно, что даже те, кто весной 2007 года вовсю критиковали этот переход и сумму, заплаченную за Тимощука (тогда Фурсенко за эти 20 миллионов не лягнул только ленивый; вовсю писали о народных деньгах, потраченных на иностранца, приводили пример Роналдо, перешедшего в «Милан» за 9 миллионов), спустя определенное время признали свою неправоту. Тот же Леонид Федун, президент «Спартака», в 2008 году сказал в интервью: «Я был не прав по поводу Тимощука».

20 января «Зенит» уступил «Шальке-04» со счетом 2-1в товарищеском матче, посвященном новому спонсору немецкой команды — «Газпрому». Единственный мяч за «Зенит» с передачи Алехандро Домингеса забил Павел Погребняк. Увы, но в той же атаке аргентинский новичок «Зенита» получил травму бедра, и первоначальный план подготовки к сезону во многом пришлось пересматривать. Как отмечают участники тех событий, эта травма существенно повлияла на то, как «Зенит» начал чемпионат.

30 января, вернувшись на сборы в Испанию, «Зенит» встречался с «Малагой». Легкая победа 3-1 — все-таки команды очень уж различались по классу — была омрачена неприятным инцидентом. В конце матча Мартин Шкртэл ошибся в собственной штрафной, и эта ошибка чуть не обернулась голом; Владислав Радимов, на правах капитана и морального авторитета, «напихал» Мартину, рекомендуя ему внимательней относиться к игре, но Фернандо Риксен неожиданно вступился за словацкого защитника. В итоге все закончилось дракой, футболисты получили свои заслуженные красные карточки. Адвокаат лишил Радимова капитанской повязки, и аббревиатура ВНК — «Влад — наш капитан», так звали болельщики Радимова на протяжении трех лет — канула в лету. Лишь заступничество команды за попавших в опалу футболистов спасло тех от выставления на трансфер. В общем, в сезон, ставший в итоге «золотым», «Зенит» входил, раздираемый серьезными внутренними противоречиями.

Дик Адвокаат:

Да, Тимощук играл за «Шахтер» в товарищеском матче против «Зенита», я хорошо помню ту игру. 2-2. И Тимощук забил гол. Но я прекрасно знал его и до того. В моем представлении для «Зенита» он ключевой игрок. И не только потому, что он капитан. Он важен во всем. Для него тренировка — тоже игра. Он этим заражает всех остальных футболистов. И таким образом существенно облегчает работу тренера. Плюс он говорит на английском и на русском. Плюс игроки признали его как лидера. Это было наше главное преимущество в том сложном сезоне. Как только я отдал ему ключевую роль на поле, вывел Влада из состава — при всем моем к нему уважении; Влад также великий футболист, но он другой, — все стало улучшаться и улучшаться.

Кор Пот:

Мы же играли против «Шахтера» на испанском сборе той зимой. Да и вообще мы в курсе были, что это за футболист. На мой взгляд — я так Дику и сказал — это был идеальный игрок для нашей команды. Он мог внести баланс в «Зенит». И это оказалось правдой. Он проделал огромную работу, это чрезвычайно важный игрок.

Анатолий Тимощук, полузащитник ФК «Зенит»:

Мой переход начался с Кубка Первого канала. «Шахтер» участвовал в этом Кубке. У меня был контакт с одним из агентов. Я встретил его впервые, и возникла такая тема. Он спросил моего мнения по поводу перехода в «Зенит», я сказал: «Почему нет? Если между клубами будет достигнута какая-то договоренность, я без проблем могу перейти в питерскую команду». И вот так получилось, что начались переговоры, которые, казалось, приведут в тупик, и ничего не получится, если учесть позицию «Шахтера». Но «Зенит» все-таки был настойчив до последнего. Да, Ахметов не хотел меня отпускать. Фурсенко не раз приезжал, как я понял уже впоследствии, уже после тех разговоров. Они встречались три или четыре раза именно по поводу моего перехода в Питер.

Юрий Гусаков:

Тимощук и Зырянов пришли перед самым закрытием трансферного окна. Кажется, на первом сборе, когда мы играли с «Шахтером», Тимощук забил в наши ворота сумасшедший гол. До этого о нем не было разговоров. Но, увидев его в деле, Дик сказал: «Мне нужен этот игрок! Если это возможно — решите». Насколько я знаю, «Шахтер» тогда не планировал расставаться с Тимощуком, но уже следующий сезон показал, насколько оправдались затраты на его приобретение. Он органично вписался в команду. Что сказать? Лидер в команде и лидер в жизни. Радимов, в свое время, тоже прекрасно справлялся с обязанностями капитана команды, настолько, что никто не мог представить его без капитанской повязки. История появления в коллективе у каждого своя. Но в каждом пришедшем игроке всегда был виден потенциал.

Анатолий Тимощук:

Я приехал, попросил клуб организовать мне поездку по городу, хотя было холодно. Пока команда была на сборах, я здесь пробыл два дня, посмотрел город, потому что до этого ни разу не бывал в Петербурге. Остался доволен тем, что увидел, и, зная амбиции клуба, все-таки принял предложение, без всяких колебаний. Много, конечно, думал, много было разных размышлений, потому что я десять лет отдал «Шахтеру». Все равно такое решение было для меня тяжелым. В чем-то сказалась именно футбольная составляющая этого перехода. Очень приятно, когда уже поработал с иностранными тренерами, именно с ними и продолжать работу, потому что они оставляют совсем другое впечатление. Это с одной стороны. С другой стороны, мне важны были амбиции клуба. Я слышал от руководства, что будет делаться все возможное, будут ставиться перед командой максимальные задачи, и будет улучшаться вся инфраструктура, чтобы команда прогрессировала не только во внутреннем чемпионате, но и на европейском уровне. Дика я не боялся, я никого никогда не боюсь, потому что я максималист по жизни: я стараюсь качественно выполнять свою работу и на футбольном поле, и вне его пределов. Так что у меня никаких опасений, никакого страха вообще не было.

Владислав Радимов:

Во-первых, все новички, пришедшие зимой в «Зенит», оказались по жизни очень хорошими людьми. У меня с Тимохой и Пашей, наверное, лучшие отношения в команде. С тем же Домингесом я постоянно живу в номере. А уж о Косте и говорить не надо. Проблем никаких не возникло: сложностей с адаптацией в коллективе не было. А уж что они футболисты хорошие — они доказывали в тех командах, где играли до «Зенита». Неслучайно они были приглашены к нам. Сложно ли им было влиться в игровую модель «Зенита»? Ну вот Костя Зырянов. Долго играл в «Торпедо», команде, которая постоянно борется за выживание, при пустых трибунах. А тут переход в «Зенит», переполненный стадион, борьба за самые высокие места — это непросто. Ну и новый тренер. Это всегда сложно для любого футболиста.

Анатолий Тимощук:

Не могу вспомнить, какое было первое впечатление от Дика, — потому что у нас большого общения не было. Как всегда, представили нового игрока на тренировке, потренировался без проблем. Потом были определенные сложности — я не успел пройти медконтроль, поэтому в первом матче не участвовал, однако во втором уже играл. Тренер оставил впечатление человека справедливого и дисциплинированного. Это, я считаю, в футболе одни из самых важных качеств. И, конечно, любой тренер должен жаждать результата и уметь достигать своих целей.

Николай Воробьев:

У меня такое впечатление сложилось, что Адвокаату нужно было что-то новое искать. С такой системой подготовки, когда «Зенит» готовится 2,5 месяца, он еще не сталкивался. Поэтому процесс он растягивал. Много было упражнений на функциональную подготовку, на выносливость, как раз то, чего игроки не любят. Бег без мяча — это в любой команде не любят. Я не согласен с теми, кто критически отзывался о старте сезона-2007. Уже зимой, на сборах, «Зенит» показывал достаточно добротный футбол. Мы играли с хорошими командами, обыгрывали и «Шахтер», и Киев. Другое дело, что все равно искали место для игроков. Все новички — игроки высокого уровня, надо их обязательно использовать. И Дик искал систему, которая позволила бы игрокам максимально раскрываться. В первую очередь, мы пробовали построить систему 4-4-2. Достаточно долго Адвокаат пытался наиграть Домингеса под нападающими, в качестве верхушки ромба. Ни стабильности системы, ни стабильности состава, конечно, пока не было. Но даже в этих условиях команда, будучи хорошо подготовленной физически, показывала неплохой футбол.

Юрий Гусаков:

В той ситуации не было ничего сверхъестественного. У нас прошли два сбора в Испании. Гостиница, в которой мы остановились, нам очень понравилась. По плану мы должны были переехать в другую, с более комфортными условиями в персональном плане, то есть, чтобы у каждого был отдельный номер, но решили ничего не менять и остаться. Вполне естественно, что не все способны долго делить одно пространство на двоих. Кто-то хочет побыть один, кто-то планирует спать, а кто-то смотреть телевизор. Такие ситуации случаются во всех клубах. Адвокаат сказал тогда: «Не обращайте внимания. Таких случаев миллион, когда футболисты конфликтуют на тренировке или сборах». Это не обязательная, но вероятная часть подготовки к сезону. Такое случается.

Владислав Радимов:

Изначально никаких проблем с Риксеном не было. Первая стычка произошла еще летом 2006-го, потом у нас были нормальные отношения. А в тот раз на поле нас обоих замкнуло. Я сделал замечание Шкртэлу, Фернандо начал что-то кричать по-английски, я не понял, ответил ему по-русски. И пошло-поехало. Тон был просто повышенный. Причем счет оставался 3-1 в нашу пользу, и случилось это все за три минуты до конца матча. Вполне возможно, что сказалась именно что психологическая усталость: мы на этих сборах почти месяц просидели, восемнадцать дней, кажется, первый сбор, потом перерыв на три дня и еще двенадцать дней. Тогда как раз шли последние дни второго сбора. С Риксеном и до того у нас были нормальные отношения, и уже вечером того дня мы нормально общались.

Николай Воробьев:

Там драки как таковой не было. Это всё здесь уже раздули. Был толчок, отмашка и все. Ситуация была простая. Ошибся Шкртэл, Влад стал высказывать претензии. То, что он все время делал до этого на правах капитана и одного из самых опытных футболистов. Сделал замечание, в резкой форме — это нормально, в игре эмоции всегда присутствуют. А Риксен просто вступился за товарища. Тоже проявил хорошие качества, кстати. А подоплека простая: у нас заканчивался трехнедельный сбор, эти были последние дни. Психологи, врачи, все исследования говорят о том, что сборы могут длиться максимум двенадцать дней. Дальше уже начинается психологическая усталость, появляются конфликтные ситуации. Это нормально абсолютно. Я вот рассказывал, что у нас в 1984 году была дружная команда. Но когда мы уезжали на сборы — а они всегда длились по три недели, — последняя неделя всегда была конфликтная. Конфликтов возникало много. Кто-то кого-то зацепил, подтолкнул, и пока не успеют растащить — могут и попихаться. На отношения в коллективе это никак не влияло. И это же не просто двадцать мужчин три недели в закрытом пространстве; это же все еще на фоне нагрузок, через не могу, распорядок один и тот же: лег, встал, поел, побегал и т. д.

Юрий Гусаков:

Адвокаат сказал, что эти два человека капитанами никогда не будут, а он свое слово держит всегда. Решили сделать капитаном достойного — лидера команды, Андрея Аршавина. Через какое-то время его кандидатура была снята. Эрик Хаген тоже был лидером, всегда жесткий во всем, что касается футбола, и самолюбивый. Адвокаат предлагал ему капитанскую повязку, но Эрик не знал русского и, насколько я понимаю, сам подошел к тренеру и отказался, мотивировав это тем, что капитаном должен быть русскоговорящий игрок.

Дик Адвокаат:

Моя главная цель зимой 2006–2007 заключалась в том, чтобы привести в «Зенит» игроков, которые усилили бы состав. Это то, что мы пытались сделать. В итоге состоялся ряд трансферов, пришли футболисты, тот же Домингес. И вот что еще важно: мы изначально хотели играть 4-4-2, «даймонд». И Домингесу доставалась — по нашим планам, опять же — сверхважная роль: вершина ромба, разыгрывающий под нападающими. Отдельно отмечу, что начали мы подготовку к сезону 2007 года в ситуации, когда некоторые игроки, едва выйдя из отпуска, категорически не хотели ничем заниматься. А в довершении ко всему, после шести дней тренировок, в первой же игре против «Шальке-04», Домингес получил серьезную травму. Он улетел в Аргентину, вернулся, мы попробовали его опять на роли «под нападающими». Но в тот момент я не знал, что он никогда не сможет играть на этой позиции, играть так, как это нужно мне. По тем матчам с участием Домингеса, которые я видел до того, я полагал, что он может играть на вершине ромба. Но, как оказалось, он совсем не умеет обороняться. Если ты играешь под нападающими, ты должен играть и тогда, когда у тебя нет мяча. Домингес этого не делал. Еще один важный момент. Мы в самом конце трансферной компании купили Тимощука. Он, конечно же, должен был играть в центре поля, выполняя скорее оборонительные действия. И тут встала проблема: как сочетать на поле Влада и Тимощука. Вместе они выглядели не вполне успешно. В итоге мы пришли к двум очевидным возможностям: или Влад, или Тимощук; или 4-3-3, или 4-4-2. И в итоге, лишь к концу июля, стала налаживаться игра. Плюс поля стали получше, плюс Зырянов стал играть все солиднее и солиднее от матча к матчу. И вся команда стала играть достойно. И не забывайте: в команде футболисты должны соглашаться со своими ролями. Если команда не выигрывает, не идет на первом месте, в команде немедленно начинаются разброд и шатание, игроки шушукаются, обсуждают друг друга — так происходит во всем футбольном мире, это не российская специфика. Но как только команда начинает побеждать, возглавляет таблицу — бац, и все хорошо. Все довольны, управлять командой становится все легче, легче и легче. Но все эти мучения 2007 года упирались в решение вопроса: могут участники команды играть или нет? Могут ли они находиться на поле одновременно, или это пойдет во вред команде?

Из главы 10

Точка взлета

«Зенит»—«Динамо»

8 августа 2007 года

1/8 Кубка России. Санкт-Петербург. Стадион «Петровский»

9-3

Далеко не все матчи золотого сезона я запомнил от стартового до финального свистков, но матч с «Динамо» на Кубок помню чуть ли не поминутно. Помню, как с друзьями заходил на сектор, помню отличную августовскую погоду, помню прекрасную легкость в голове: в предыдущем матче с тем же клубом «Зенит» достиг определенной точки падения. Лично я после поражения в Петровском парке для себя решил: начиная с этого матча, попробую просто наслаждаться футболом. Авось получится. Ведь видно же, что «Зенит» не безнадежен, что определенные задатки игры есть, и рано или поздно команду прорвет. На стадионе в тот день не было аншлага. Я искренне сочувствую всем тем, кто 8 августа предпочел «Зениту» какие-то другие дела. Потому что в тот день — прорвало.

8 августа 2007 года уже стал днем, с которого, согласно новейшему апокрифу, «Зенит» начал свой поход за золотом.

натолий Тимощук, Sports.ru.

«Зенит»—«Динамо», 9-3

Кубковая игра в среду была уникальной. Результат, конечно, стоит особняком, но сейчас не о нем. Перед этим матчем у нас не было традиционного предматчевого сбора. Мы заехали в отель в день игры, после чего сразу отправились на стадион. За свою карьеру доводилось заезжать за 2-3 суток, но чтобы сразу на игру — впервые.

Кубковый матч можно назвать историческим по нескольким причинам. Для меня это был первый хет-трик в карьере, для «Зенита» — реванш за поражение 1:7 в 2003 году. Недавно прочитал, что обе команды установили рекорд результативности. А я впервые в карьере забил три гола, если не считать детские турниры. Мог в этом матче получиться и покер, но я уступил право пробить пенальти Алехандро Домингесу. Ему этот гол был нужен, чтобы обрести уверенность в своих силах. На табло стадиона место для фамилий игроков, забивших голы, было практически исчерпано. Но там не был указан номер одного игрока, благодаря которому было забито большинство мячей в игре. Его номер — 12, а имя — Болельщик. Может ли он забить гол? Да, даже не выходя на поле. «Еще гол, еще гол!» — практически весь матч скандировали трибуны. Фанаты до последней секунды матча были уверены в том, что их команда продолжит забивать. Именно так и получился девятый гол на последней минуте матча.

После игры поехал с супругой и друзьями из Донецка в ресторан, где нам принесли специальное блюдо — подарок от шеф-повара. На большой тарелке были высыпаны красным перцем две цифры — 9:3.

Это слова, которые за минувший год уже слегка утратили свою актуальность, максимально точно описывают тот матч: 8 августа «Зенит» поверил в себя.

Владислав Радимов:

Я думаю, что переломный момент наступил не только за счет матча с «Динамо». Да, «Динамо» приехало вторым составом, удаление обоюдное Денисова и динамовского защитника дало пространству «Зениту», который растерзал их оборону. Другое дело, что дальше пошел такой календарь, что «Зенит» стал выигрывать матчи. Я уж не помню, какие там игры, несколько побед подряд. И именно сплошные победы предали команде уверенности. Плюс команда стала физически более сильная. Помнишь, Дик дал паузу больше недели летом? После этой паузы все пришли практически мертвые. Поэтому, если ты видел, в матче с «Амкаром» Денисов бил Ширла по ногам, команда ползала, короче. Не бежал никто, физическое состояние никакое, у всех ноги были ватные. Может, Дик так и рассчитывал, что команда к осени прибавит. Но за счет игр, за счет такого календаря — когда подряд шли матчи с более или менее легкими соперниками — «Зенит» стал набирать. Пришла уверенность, пришло понимание игры, и состав определился.

Кор Пот:

Буквально через несколько дней мы опять играли с «Динамо» — уже в Кубке России. В этом матче мы полностью поменяли схему: перешли на 4-3-3. С этого момента игра пошла. Мы забили тогда прекрасные мячи, на замену вышел Зырянов, который забил три мяча за 17 минут. Это была большая перемена. И с того момента мы знали, как должна играть команда. Могу путать, но мне кажется, что после этих 9-3 мы проиграли только один матч — «Локомотиву» в Москве.

Владислав Радимов:

То, что медали возможны, — стало понятно задолго до финиша. И речь шла уже не о бронзе или серебре, а только о золоте. Шла борьба со «Спартаком» за первое место. И когда они потеряли очки — вот тогда все и поверили. Мы играли где-то вечером, кажется, в Нальчике, а «Спартак» — днем, с «Сатурном». Все после обеда остались смотреть, вышли из ресторана, в холле был телевизор. Вся команда собралась у телевизора, минут 30 было до конца. И разошлись все только после финального свистка с пониманием: если обыграем Нальчик, то все будет в наших руках.

Анатолий Тимощук:

Дик созвал нас за пять туров до конца чемпионата на собрание. Покрутили ли мы пальцем у виска, когда услышали про медали? Каждый, думаю, по-разному отреагировал, переварил это в себе, подумал. Психологический момент тоже очень важен. Главное, чтобы каждый из игроков проникся мыслью, что мы можем действительно этого достичь. А если ты в это не веришь, никогда не достигнешь. Так что, думаю, еще до того, как команда начала показывать результат, показывать игру, каждый уже начал верить и подсознательно задумываться, что эти пять очков все-таки можно отыграть. Хотя, зная «Спартак», зная его игру, было тяжело поверить в то, что пять очков практически в концовке чемпионата можно отыграть. Но все равно, поставили все на кон, и добились результата.

Из главы 12

Золотые слезы

«Сатурн»—«Зенит»

11 ноября 2007 года

30 тур чемпионата России. Раменское. Стадион «Сатурн»

1-0

Всю неделю между матчем с «Москвой» и выездом в Раменское город жил только одной мыслью: неужели? 23 года, прошедшие с первого и последнего на тот момент в истории «Зенита» золота, вместили в себя много всего. Тут и болезненное разложение конца 80-х; и отчаянная бездна первого дивизиона с тринадцатью болельщиками на стадионе; и героический анабасис «Зенита» Павла Федоровича Садырина по возвращению в элиту; и Кубок России 1999 года с безумством на Дворцовой площади; и бронзовые медали Юрия Андреевича Морозова, «отца всех наших побед», как прозвали его болельщики; и 12 место в 2002-м; и размашистые серебряные атаки «Зенита» времен Властимила Петржелы. Вряд ли я покривлю душой, если скажу, что все это время болельщики лелеяли надежду на возвращение чемпионского титула. Признаться, 23 года тешить себя формулировкой «великий город с областной судьбой» можно, но тяжело. Хотелось настоящей, большой победы.

В четверг, за три дня до матча в Раменском, «Зенит» отправился в греческий Волос, где в матче группового этапа Кубка УЕФА одержал волевую победу над «Ларисой». Часть болельщиков тогда задержали в греческом аэропорту из-за глупого инцидента на борту самолета, и многие преданные фанаты оказались под угрозой непопадания на матч года. Если бы не вмешательство администрации клуба, то цвет болельщицкого движения так и остался бы на военной базе НАТО в Волосе, откуда должен был улетать самолет. Вообще попасть на матч с «Сатурном» оказалось чуть ли не сложнее, чем выиграть его: администрация подмосковного клуба устроила какую-то клоунаду с распространением билетов — выделила количество, ограниченное формальной квотой. Звучали намерения пускать в Раменское только по подмосковной прописке и проверять паспорта перед входом на стадион; город, как во времена войны Алой и Белой Розы, переходил на осадное положение, а всем нарушителям порядка угрожали перспективой провести ночь в Выхинском РУВД. Тем не менее, практически все, кто хотел оказаться на трибунах и покричать «Вперед, за Питер!», туда попали и накричались всласть. А многие верные болельщики «Сатурна» предпочли посмотреть матч по телевизору, продав свои билеты возле стадиона по спекулятивной цене.

Мне посчастливилось слетать вместе с командой в Грецию, и я не могу вспомнить какого бы то ни было волнения ни у футболистов, ни у членов тренерского штаба по пути назад. Кто-то спал, кто-то смотрел фильмы в ноутбуке, кто-то резался в карты в проходе у туалета; Дик, довольный победой над греками, был весел и много шутил. Может быть, сосредоточены все были чуть больше обычного, но это не очень бросалось в глаза.

К моему огорчению, я не мог поехать в Раменское: мне выпала участь вести шоу до и после матча на канале СТО вместе с Кириллом Набутовым, а также концерт на стадионе «Петровский» вечером. Концерт и праздник были запланированы изначально, как и возложение цветов на площади Победы, и даже отрицательный результат встречи, о котором в те дни боялись и думать — не то, что говорить вслух, — не мог повлиять на намерения клуба. Думаю, это было правильное решение: изначально мероприятие подавалось как предоставленная болельщикам возможность поблагодарить команду за блестящий во всех отношениях сезон. Золото ли, серебро — в любом случае, все прекрасно понимали, что «Зенит» за эти 1,5 года работы Дика Адвокаата в Петербурге сделал колоссальный шаг вперед.

Я не знаю, какими словами описать этот матч. Из того дня помню лишь разрозненные куски, которые спустя два года сливаются в какой-то загадочный калейдоскоп. Обсуждение сценария с Набутовым. Общение с мамой Андрея Аршавина перед матчем. Сам матч с его, будем честными, не самым зрелищным футболом, рикошетом Радека Ширла, пушечным выстрелом Каряки и неимоверным прыжком Домингеса. Финальный свисток Баскакова. И полное отсутствие слов: «А что теперь говорить-то? Все». Слезы в машине по дороге на «Петровский». Совершенно сумасшедший стадион и бесконечная радость, радость, радость. Это был великий день и великая победа. У меня до сих пор — прошло два года — нет слов. Пусть лучше расскажут те, кто принимал в этом непосредственное участие.

Владислав Радимов:

Перед матчем в Раменском, конечно, было сильное напряжение. Знаешь, почему? Потому что шли постоянные разговоры о том, что «Сатурн» нам отдаст игру, им ничего не надо и т. д. Что значит, отдаст? «Зенит» никогда не играл в такие игры на моей памяти. Но я точно знал, что «Сатурн» никогда не отдаст игру, их и «спартачи» заинтересуют, стимулируют. И я знаю футболистов, которые играли тогда в Раменском, они никогда бы не пошли на такое. Другое дело, что была уверенность какая-то, что мы их обыграем. Сами.

Александр Горшков:

Честно скажу: в последнее время в «Зените» все изменилось. Нет такого напряга по поводу предстоящих матчей: даже если соперник серьезный, матч важный, в этом отношении ничего не меняется. Ребята все так же шутят, никто не обращает внимания на статус матча. И это помогает не перегружаться, помогает настроиться, не перегореть. …

Дик Адвокаат:

Игры с «Сатурном» всегда были непростые. 1-1, 1-0, 2-1 — очень показательные счета. Всегда было сложно. Плюс, я знал, что в случае выигрыша они получат 2 миллиона долларов на команду. Но я сказал футболистам: не важно, сколько они получат; если вы будете лучше, мы выиграем. И первый тайм стал нашим, у «Зенита» в те 45 минут вообще не было проблем. Все сложности начались в последние 10 минут, когда «Сатурну» уже нечего было терять. У «Сатурна» в концовке оказалось шесть нападающих на поле! Но нам повезло, Домингес умеет, когда надо, играть головой. Мы заслужили ту победу.

Юрий Гусаков:

После финального свистка в глазах стояли слезы. Матч с «Рейнджерс» в сравнение не идет. В Манчестере мы были в какой то степени уверены, что сильнее. А здесь в одном матче решается судьба всего чемпионата, очень долгого, потребовавшего стольких сил и эмоций. И по эмоциональной силе как раз это золото было намного ярче, чем Кубок УЕФА.

Кор Пот:

Когда мы приехали в Раменское, мы были очень спокойны. Очень спокойны. Заселились в гостиницу, провели собрание команды. Спокойствие и вера в себя. Дик произнес тогда отличную речь, вложил столько веры в собственные силы в головы футболистов. Он говорил простые вещи: мы сильнее, мы хорошая команда, это момент, когда творится история. Играйте в вашу игру, не волнуйтесь, если мы будем играть в свой футбол, мы обязательно выиграем. Мы же сильнее «Сатурна». И это правда. И хотя поле было опять — да, опять, потому что в России это гигантская проблема: стадионы и поля, просто невероятно плохие поля, — такое ощущение, что не для профессионального футбола. Нам повезло — Ширл забил гол. Затем повезло еще раз, когда Домингес отменно сыграл головой в наших воротах. Когда прозвучал финальный свисток, я был просто счастлив. Я был счастлив за Дика, потому что он заслужил это золото, он очень много работал, вместе со мной, конечно, но главный тренер-то он. Дик такой эмоциональный, такой работящий, он должен был выиграть золотые медали. Я не плакал тогда, Дик плакал.

Александр Горшков:

Честно говоря, я предполагал, что так нас будут встречать. Потому что у меня есть опыт 1999 года, когда мы выиграли Кубок России. Нам тогда сказали, что встречаемся у Московского вокзала, встретимся с болельщиками, проедем на автобусе. Понятно, что у «Зенита» болельщиков много, придет пара тысяч. И когда мы все это увидели, для меня это было настоящим шоком. Там оказалось столько людей, Невский был весь синего цвета, люди бежали за машинами, чтоб руками до нас дотронуться. Поэтому в этот раз я предполагал, что нас ждет. И ребятам говорил: «Готовьтесь». Действительно, уже в аэропорту нас встречала толпа, люди стояли вдоль всего нашего пути. На площади Победы что творилось — это ужас! Никакой охраны там не было, полная площадь людей, сделали живой коридор. Все хлопали, ничего не видно, темно. Держась друг за друга — чтоб не оторваться и не потеряться — спустились вниз, возложили цветы, поднялись по лестнице, пришли обратно, и оказалось, что автобуса нет. А вся толпа же пошла за нами. И все бегом, кто как мог, рванули на другую сторону площади за автобусом. Нам говорили, что нас ждут на «Петровском», но когда мы приехали, все равно ахнули: полный стадион народу, все нас ждали несколько часов.

Юрий Гусаков:

Того, что творилось на «Петровском», никто не ожидал. Мы прилетели уставшие, на празднование не оставалось сил. А тут такой фурор. Столько счастливых болельщиков приехали в аэропорт, столько людей ликовало на улицах. Весь город взорвался сине-голубыми флагами.

Владислав Радимов:

На площади Победы мы возлагали цветы, но мне показалось, что идея была не совсем правильная, потому что там столько оказалось народу, что не пробиться. Все пошли вниз, кубок понесли, кругом живая очередь. Мне в тот момент было больше всего жаль охрану: они реально не понимали, кого охранять. Мы когда с Чори попали в толпу, Чори сказал: бежим отсюда, нас сейчас здесь убьют. Ему было не понять, что все счастливы. Потом пришлось бегом к автобусу, чтоб не растоптали.

Николай Воробьев:

Того, что творилось в Питере, честно скажу — не ждал. Полный аэропорт людей и машин. Самое страшное — то, что произошло на площади Победы. Организовано все было так себе, конечно. Народу много. Нам сказали взять кубок и идти к памятнику. Мы вышли из автобуса, и тут со всех сторон побежала толпа. Я был в группе Тимощука, Джина и еще нескольких футболистов. И нас как понесло наверх! Толя с Джином забрались на памятник, меня куда-то выдавили, зажали, мне никуда не деться. Я понимаю, что автобус уходит, пришлось расталкивать людей, пробиваться к автобусу. А он как раз начинает трогаться с места. Что делать?! Хорошо, он остановился, подхватил. Я уж думал — все, мне отсюда не выбраться. Всех собрали и поехали на «Петровский». Зрелище, конечно, фантастическое. Хотя более привычное — все-таки стадион, родное место. Ну и после того, что мы увидели, что творилось в городе, — мы знали, чего ждать.

Владислав Радимов:

После матча все побегали по полю, пофотографировались, порадовались, да и уехали. Федя Луннов нашел где-то две бутылки шампанского, все выпили по 50 граммов. То, что происходило в Питере, — это, конечно, нечто. Я, честно говоря, такого не ожидал. Как мы ехали от аэропорта до стадиона! Вдоль дороги стояли люди стеной, мне запомнилось одно семейство: муж с женой, двое детей, в беретиках. Мужик с пионерским горном, только вместо флага с Лениным был зенитовский флаг. И они стояли с такими вот глазами, смотрели и хлопали. Причем было холодно. Конечно, сумасшествие. На «Петровском», мне кажется, был супераншлаг, никогда он столько народа не вмещал. Люди сидели на лестницах. Мне звонили многие друзья, рассказывали, что нас в прямом эфире показывают по 5 каналу, многие москвичи звонили, говорили, что они завидуют. Было очень приятно и трогательно. Другое дело, что потом это все затянулось, пришлось ехать к Геннадию Сергеевичу в студию, хотелось поскорее освободиться и разъехаться. В итоге потом все собрались в ресторане еще.

Анатолий Тимощук:

Ждал ли я такого приема в Петербурге после матча? Ждал, ждал. Конечно, не могу сказать, что ждал на 100 % такого зрелища, но я все-таки знал и еще раз почувствовал, как город любит свою команду, на протяжении тех матчей, которые мы играли, удачных, неудачных, все равно. Приходили люди на стадион, болельщики, от чистого сердца и с большим пониманием футбола поддерживали команду. И то, что было здесь, когда мы выиграли, это действительно такие минуты жизни футбольной — именно когда ты выигрываешь и чувствуешь поддержку болельщиков, как здесь, так и в Донецке, — это не забывается никогда. Потому что ты вместе со всеми идешь к этому результату. И поэтому радость, я думаю, поделена на всех. И все получают от нее большое удовольствие. Просто это все происходило после матча, и еще после матча опустошенность чувствовалась психологическая именно от того, что ты достиг. Но радость была огромная, даже тяжело передать. Конечно же, радовался, как маленький ребенок. На стадионе, после матча. Думаю, что словами это не расскажешь. Каждый, кто в этом всем принимал участие, кто болел, он этот момент почувствовал в себе, в середине, насколько это важно было для команды в целом.

Дик Адвокаат:

Да, я выигрывал чемпионы Голландии с «ПСВ» и Шотландии с «Глазго Рейнджерс». А еще я был чемпионом с командой первого дивизиона в Голландии. Так что это мое чемпионство с четвертой командой, шестое в целом, и это если не считать кубки. Ну еще суперкубки, в России и в Голландии, Кубок УЕФА. Но эти российские золотые медали — они самые сложные. Почему? Потому что было необходимо вывести команду на абсолютно новый уровень. В «Зените», особенно поначалу, чувствовалось слишком много «эго», игроков с «Я», которые играли в свою собственную игру, думали, что они лучше команды. И как только эти футболисты стали думать не о себе, а о команде — в этот момент ситуация начала меняться.

В марте-апреле 2007 года я подумывал: был ли я прав, когда принимал предложение «Зенита». Потом я был уверен, что я доработаю до конца контракта и уеду в Австралию. В июле же начались перемены. Команда поверила в себя.

Когда мы выигрывали золотые медали, мы так же проехались по городу, на большом автобусе, приехали на площадь, где присутствовало около 300 тысяч болельщиков. Но 11 ноября были совершенно другие ощущения: все-таки я выиграл золотые медали в совсем другой стране.

Из заключения

Галерея 2007 года

«Зенит» за эти два года проделал колоссальный шаг в своем развитии. От клуба, в пресс-службе которого не было принтера, клуба, офис которого располагался в помещении телефонного узла Некрасовского района, «Зенит» дорос до уровня группового этапа Лиги чемпионов. От наших болельщиков не протолкнуться в Монако на матче за Суперкубок УЕФА, нашим болельщикам не хватает билетов на выездные матчи в Европе. За два года Дик Адвокаат завоевал с «Зенитом» четыре трофея — за предыдущие восемьдесят один год петербургский клуб выиграл семь: это, несомненно, рекордная динамика.

Впрочем, это вовсе не означает, что «Зенит» достиг вершин своего развития и может спокойно почивать на лаврах. Да, многое сделано и многое выиграно, но многое — и это не раз подчеркивал в своих интервью Дик Адвокаат — еще только предстоит сделать, чтобы соответствовать гордому званию «топ-клуб»: новая тренировочная база, новый современный стадион, своя детско-юношеская футбольная школа и еще целый список.

Теперь — что касается упомянутых четырех героев. Гений ли Андрей Аршавин — с такой формулировкой вопроса мне приходилось сталкиваться достаточно часто. Несомненно, Аршавин один из самых умных — по-футбольному умных — и талантливых игроков, которые появлялись в России в последнее десятилетие. Сейчас, полагаю, в своем амплуа Аршавин входит в топ-5 в Европе. Ошибкой — с точки зрения роста футболиста — было не продать его летом 2008 года после чемпионата Европы. Но из общего числа игроков я выделил Аршавина по той причине, что, как мне кажется, именно Андрею — с его, скажем так, строптивым характером — было тяжелее всего переломить свой индивидуализм ради командных целей. Мне не хотелось бы думать, что я ошибаюсь и истолковал его поступки неверно.

Анатолий Тимощук перешел в «Зенит» из команды, где, по сути, он был первым парнем на деревне. В петербургском же клубе он оказался равным среди равных, к тому же не стоит забывать о том нечеловеческом давлении, которое оказывалось на Анатолия поначалу: эти пресловутые 20 миллионов припоминали ему на каждом углу и тыкали в глаза этой суммой при всяком удобном случае. Тимощук не поплыл, и за два года, во-первых, стал для «Зенита» системообразующим игроком, а во-вторых, помог пересмотреть многим футболистам и болельщикам само понятие профессионального отношения к труду. Да, грешен, даже мне такой подход казался временами скучным, но, право слово, в сложном деле установления качественно новых стандартов именно такая — ежедневная, кропотливая, местами неблагодарная — работа была единственно возможной.

Сергей Александрович Фурсенко стал всего лишь третьим по счету президентом «Зенита», но именно на его президентский срок пришлось б[о]льшая часть изменений, которые, на мой взгляд, заслуживают эпитета институциональных. В «Зените» так повелось: болельщики недолюбливают президента действующего и боготворят президента предыдущего. Виталию Мутко в «Зените» многое ставилось на вид: характер, безосновательная амбициозность, отсутствие больших успехов. Пришел Давид Трактовенко, обвинявшийся в излишней мягкости, неумении управлять клубом, неспособности реализовать потенциал команды, — Мутко же приобрел статус чуть ли не святого. Ушел Трактовенко, пришел Фурсенко — оценки кардинально изменились. Трактовенко стал мудрым, толерантным руководителем, Фурсенко получил рекомендацию газового дилетанта, выгнавшего великого Петржелу и, несомненно, заслуживающего свиста на «Петровском». Я видел, как два эти года Фурсенко каждый день работал с командой: и когда его освистывали болельщики, и когда команда оступалась в шаге от достижения результата, и когда многие предпочитали попросту махнуть рукой. Эти были сложные два с лишним года. Я считаю крупным везением, что в столь юном возрасте мне посчастливилось посмотреть вблизи, как много значит вера в итоговую победу, как важна самоирония и что такое терпение в ежедневном режиме. Я считаю, что все четыре трофея — хотя к моменту выигрыша последних двух Фурсенко уже не был президентом — его заслуга. Слова о трех Кубках УЕФА весной 2006 года воспринимались как этюд из «Смехопанорамы», а спустя два года из трех обещанных осталось выиграть один.

Я прекрасно помню, с каким трепетом ехал на первое интервью к Дику Адвокаату, каким грозным и суровым казался он мне летом 2006 года. За это время я видел Дика и в гневе, и в радости; помню, как он смущался, поздравляя «Петровский» 11 ноября с золотыми медалями, и знаю, каким тонким чувством юмора он обладает. «Зениту» очень повезло с главным тренером, так я считаю: именно Адвокаат смог поставить петербургскому клубу игру, именно Дик выработал у «Зенита» характер — тот характер, который позволил команде отыграть существенную очковую разницу у «Спартака» осенью 2007-го, помог выиграть у «Олимпика» на «Петровском» и пройти в ¼ финала Кубка УЕФА. Именно поэтому я с таким страхом ждал возможного ухода Адвокаата в конце 2008 года, и теперь, когда, скорее всего, контракт с главным тренером будет продлен на год, я точно знаю — в следующем сезоне «Зенит» гарантированно будет бороться за еще одно золото.

Дик Адовкаат:

…В футбольном отношении для меня в России самым сложным был язык. И еще: когда я общался с русскими игроками и не всегда был с ними мил, им это не нравилось. Потому что они думали, что могут справиться без меня. И при всем уважении к предыдущему тренеру, он дал футболистам столько свободы, что они не знали, что с ней делать. И когда пришел я, мне пришлось этот избыток свободы свести к минимуму.

Владислав Радимов:

…когда я еще только пришел в команду, в 2003 году, на одной из первых тренировок, Петржела — я слышал — подошел к Аршавину и сказал: ты будешь лучшим футболистом страны. Аршава так усмехнулся, он свой первый год провел ни шатко, ни валко, но если судить по тому потенциалу, который у Шавы существовал, — было ясно, что Петржела прав. Аршавин выглядел в каких-то моментах просто фантастически. Ему б тогда добавить серьезного отношения к делу. Впрочем, к тренировкам Аршава всегда серьезно относился. И в итоге это все вылилось в то, что он действительно вырос до очень высокого уровня. Многие могут говорить, что он гений, многие могут его ненавидеть, но Шава уже восемь лет в команде. Он выиграл с «Зенитом» бронзовые медали, серебряные, золотые, Кубок российской премьер-лиги, Суперкубок, Кубок УЕФА. Это дорогого стоит. Я не скажу, что у нас дружба с Шавой, у нас нормальные товарищеские отношения. Мы можем поговорить на разные темы. Можем в отпуске случайно пересечься в одном отеле, спокойно общаться, но это не значит, что мы дружим. Шаву надо воспринимать таким, какой он есть. Мне еще кажется, что во многом благодаря Аршавину «Газпром» стал теснее работать с «Зенитом». Потому что его фраза «нам не хватает нормальных футболистов», думаю, была услышана. Я не мог такого говорить, Тимоха сейчас не может такого сказать, а Аршавин может. Не думаю, что все, что он сказал, следовало говорить, но какие-то его фразы сыграли свою роль, и «Газпром» все-таки пришел в «Зенит», прекрасно понимая, чего не хватает команде, чтобы сделать рывок и достичь чего-то.

Юрий Гусаков:

Аршавин? Очень сильный футболист. Он прошел хорошую футбольную школу, плюс к тому у него прекрасные природные данные, талант обращаться с мячом. И еще одна отличительная черта — готовность всегда прийти на помощь в трудную минуту.

Юрий Гусаков:

С Диком легко и приятно работать, потому что он достаточно предсказуемый человек. То есть он выстроил четкую и ясную систему требований: и футболисты, и персонал знают, что именно они должны делать и как. Это то, что называется «идет, как по нотам». Дик — это человек, для которого нет мелочей, он контролирует все процессы, от незначительных до важных. Он — настоящий фанат своего дела. Например, в ходе тренировки личным примером может показать, как именно надо бежать и как забивать мяч в ворота.

Владислав Радимов:

Дик, думаю, никак не изменился. Абсолютно никак. Он и сейчас может на тренировке рвать и метать. Мне вообще кажется, что у него настроение зависит от того, с какой ноги он встанет. Обычно — нормально, шутит, а тут — пара неточных передач не тренировке, и начинается: крик, шум, туда-сюда, и все всё понимают, ребята уже привыкли, никто особо внимания не обращает. Даже в шутку говорят между собой: да ладно, хорош уже. Стал более открыт для журналистов? Думаю, это веяние времени, это не зависит от успехов. Он и так был нормальным тренером еще до «Зенита», и это, конечно же, не головокружение от успехов. Он стал лучше понимать, что происходит вокруг, узнал лучше игроков в команде, оценил журналистов, знает, чего от кого ждать. Тяжелые истории были не только у меня с Риксеном, были стычки у других ребят. Но сейчас этого практически не происходит. Была же история с Текке, когда он на выездном матче со «Стандардом» отказался выходить на замену, поругался с Адвокаатом. Тогда команда вступилась за Текке, сказала Адвокаату, что Фатих нам нужен, мы с Аршавиным подходили. И я видел, как Адвокаат сказал Текке: «Мне не нужно твоего извинения, проси прощения у ребят». Фатих перед нами извинился, и я увидел реально слезы у него на глазах. И в итоге Текке, когда Паша Погребняк не мог играть, подстраховал команду в решающих матчах. А срывы могут быть у любого, это все понимают. Вот из таких мелочей, мне кажется, и складывается футбол. Я же тоже мог поднять в свое время бучу, когда меня не ставили в начале года. У меня и плюс/минус был чуть ли не лучший в команде: когда я выходил, команда, проигрывая, забивала. Но я же не стал этого делать, хотя, уверен, многие бы поступили именно так. Поэтому я считаю себя причастным к успехам «Зенита».

Кор Пот:

Мне все здесь нравится. Город, люди — у меня много друзей здесь, мне нравится жить в Петербурге. Особенно, когда погода солнечная. Гулять по городу, когда никто не беспокоит, заниматься любимым делом — тем более, когда у нас такие результаты за два года. Я чувствую себя как дома. Когда я три недели провожу в Голландии, а потом приезжаю в Петербург — я счастлив. Это стало очень важной частью моей жизни. Я сумел решить свои проблемы с бывшей женой, она тут приезжала на некоторое время, мы стали друзьями. Мне чрезвычайно комфортно тут. Что мне не нравится — так это мой русский, но это моя вина. Я начинал несколько раз, но это невозможно трудный язык. И нужно столько времени на это: за один урок в неделю не справиться, нужно урока три, и еще самому заниматься. Но это нереально: то тренировки, то мы в отъезде, и обычный режим обучения невозможен. Может, я недостаточно умный для этого?

Михаил Гришин:

Недавно случай был: Дик подходит, показывает на человека и спрашивает — а это кто? Я говорю — как кто? Он же у нас год уже работает в команде. Ну вот простая такая организация у него: не нужно ему это помнить, он и не помнит. У Дика есть своя жизнь, он и живет ею: ему интересен футбол. Мне чем он симпатичен — у него не бывает таких «климактерических» перепадов. Он всегда одинаковый, одного уровня общения, ты знаешь, чего ждать, и ты знаешь, что можно не бояться высказывать свое мнение, если оно на чем-то основано. Например, Дик приносит программу на завтра и говорит: «Док, посмотри». Не «программа вот такая», а «посмотри», чувствуете разницу? Хотя программа при этом всегда примерно одинаковая. И я могу посоветовать ему попозже сделать подъем, если у нас игра в десять вечера. Или он может сказать: нет, у них будет возможность поспать днем. При этом в каких-то вопросах Дик может быть принципиален, но я в эти вопросы и не лезу. Хотя был случай: играли с «Баварией», здесь, Дик приказал Ионову разминаться. Тот размялся, должен выходить, а тут мы забиваем 4-й гол. Дик приобнимает Ионова — а тот уже разделся, в шортах, и говорит: «Леша, не сегодня, в следующий раз». А я услышал и говорю: «Дик, ну выпусти ты парня, это же полуфинал Кубка УЕФА!» — «Ну ладно, иди». Или другой случай: у меня в ложе Б сидит приятель, он как-то спросил — а чего это на тебя Дик наорал на скамейке?! А было так: мы выигрывали, у кого уж — не помню, сбивают Витю, тот сразу вскакивает и разыгрывает мяч. Дик подбегает ко мне и кричит: «Что они делают, что они делают?! Зачем они так быстро вскакивают! Скажи им, чтобы подольше лежали на поле!» Смысл такой: когда я в следующий раз выйду на поле оказывать кому-то помощь, я должен передать, что не надо быстро вставать и разыгрывать мяч. Дик садится, я ему говорю: «Дик, расслабься, слишком много адреналина». Он эмоциональный человек, очень эмоциональный. Но я не припомню, чтобы он орал, топал ногами или кого-то унижал. Эта эмоциональность и на тренировках проявляется, может, это уже и привычка: он не может сказать просто — «Да-а-а, это был хороший удар». Он обязательно будет кричать: «О-о-о-о, вот то, что я хочу видеть!» И первый месяц, как он приехал, ему было непросто, конечно. Был случай: он пытается всех завести на тренировке, а команда — мертвая, тренируется, как будто выполняет очень и очень тяжелую работу. Дик стоял-стоял, смотрел-смотрел, свистнул и сказал: «Если вы не хотите тренироваться — идите домой. Я на это смотреть не желаю». Развернулся и ушел. Игроки немножко призадумались.

Владислав Радимов:

Иностранный тренер — это все-таки иностранный тренер. Совсем другой взгляд на вещи. Дисциплина в этом «Зените» стала совсем другой, нежели при Петржеле, нельзя никуда опаздывать. Это, мне кажется, усиливает в первую очередь контроль над собой именно в играх, когда футболист работает над концентрацией. А в жизни как была свобода, так и осталась. Отбой в отеле в полночь. А испанский футбол, к примеру, заканчивается в 00:15. И если мы придем с Толей Тимощуком в 00:20 в номер — нам никто слова не скажет. Но если мы опоздаем хоть на минуту на установку — это будет совсем другое. Я думаю, что когда Адвокаат сюда ехал, он совершенно не ожидал, что у него получится сделать из «Зенита» одну из лучших команд в своей карьере. Я считаю — да, «Зенит» сейчас здорово смотрится. Тем более, что мне, со стороны, это еще лучше видно. Целостная игра команды. Это очень важно.

Манчестерское послесловие

Когда эта книга задумывалась, «Зениту» еще только предстояло ехать в Марсель на первый матч 1/8 финала Кубка УЕФА. Весь ужас той встречи еще был впереди. Как я уже писал, б[о]льшую часть интервью я брал после майского безумия, когда зенитовский гимн («Кубок УЕФА наш „Зенит“ возьмет и победную песню споет») к всеобщему удивлению и к всеобщей же радости стал явью. Мне кажется, было бы, по меньшей мере, преступно выбрасывать эти рассказы в мусорную корзину — столько в них было незамутненной радости и гордости за свежую еще в памяти победу. В конце концов, этот кубок тоже входит в жизнерадостную концепцию возрождения «Зенита».

Александр Горшков:

На самом деле, когда мы только начинали играть в этом розыгрыше Кубка УЕФА, задачи выиграть кубок, уверенности в победе и близко не было. Конечно, хотели как можно лучше выступить. В группе показывали футбол очень хороший, всех соперников, мне кажется, мы переиграли. Но так случилось, что ничьи были, и в результате мы оказались в какой-то степени заложниками ситуации. Вышли из группы волей случая, благодаря «Эвертону». Вышли из группы и стали готовиться к очередному матчу. Особо вперед не заглядывая. Тренировались, сыграли, прошли соперника — следующий матч. И даже тогда мы не думали про выигрыш в Кубке УЕФА. И только позже, пройдя «Марсель», появились мысли: мы же действительно сильная команда, мы обыграли сильных соперников, все возможно. Но уверенности все еще не было: впереди были матчи с серьезными командами, немецкий «Байер» нам казался очень грозным; плюс мы уже знали, что попадаем на «Баварию». Шутили, что можем в Мюнхен поехать, на «Альянс-Арене» сыграем. Это все нам казалось уже скорее из области фантастики. А вот когда сыграли с немцами на выезде 1-1, вот тогда стало ясно, что нам все по силам. Мы поняли, что достойны, и тогда появились мысли о выигрыше кубка. И Дик тогда сказал, что если мы дошли до полуфинала, то глупо не думать о выигрыше Кубка УЕФА.

Юрий Гусаков:

После победы на «Петровском» над испанцами, наши шансы на проход в 1/8 стали очевидными. Это подтверждал и Адвокаат. А вот матч с «Марселем» оказался сложным, проигрыш со счетом 3:0 при полном преимуществе французов, и лишь один забитый мяч, который, однако, позволил «Зениту» рассчитывать на удачный исход в ответном матче. Дик тогда сказал: «Мы ничуть не хуже, поверьте мне, я видел все, мы можем пройти дальше». И сама игра вышла блестящей, я думаю, что это один из лучших матчей «Зенита»

Дик Адвокаат:

К несчастью, в групповом этапе мы не играли в последнем туре, нам пришлось сидеть и просто ждать, как сыграют остальные команды. А намного проще играть в последний день, когда ты знаешь, чего надо добиться. Я считаю, что мы дома играли с «АЗ» очень хорошо. Мы переиграли «Нюрнберг» полностью, и 2-2 на табло — это результат двух персональных ошибок. Они забили два мяча, но в футбол в тот вечер играл «Зенит». «Ларису» мы переиграли половиной состава, некоторым футболистам я дал отдохнуть. И даже «Эвертону» мы проиграли вдесятером. Так что я был вполне доволен тем, как мы сыграли на групповом этапе.

На пресс-конференции после того матча в Марселе я сказал: мы сыграли так отвратительно, так плохо тактически, что в этом матче есть только один положительный момент — Андрей забил гол. И это полностью меняет положение вещей. Так что поживем — увидим. А перед игрой в Петербурге я сказал команде: мы их обыграем. Если мы сыграем так, как надо. И этот матч был поворотной точкой для Денисова. Он сыграл восхитительно. Впрочем, то же можно сказать и про всю команду. Мы не позволили им играть вообще. Так же, как и «Баварии». Я сидел в ложе и смотрел, как изумительно играет моя команда. Блокировка ключевых игроков, постоянный прессинг — вот что было нужно.

Судье в Вильяреале я сказал: «Вы очень „домашний“ арбитр. И я могу это понять». Моя ошибка заключалась в том, что я схватил его за шиворот. Он не хотел меня слушать — он умный человек, он отвернулся. Но это увидел четвертый арбитр, он и настоял на моем удалении.

«Вильяреал» большая команда. На тот момент «Зенит» был никем, маленькой командой из далекой России. Так что в таких матчах арбитр всегда помогает «большому» клубу. А в «Эвертоне» это была первая игра такого уровня для того исландца. Как они могли назначить его на ключевую игру?

Кор Пот:

Было ли мне сложно заменить Дика на посту главного тренера? Вовсе нет. Я же был в свое время главным тренером, это абсолютно нормально для меня. Мне скорее было сложно привыкнуть к тому, что я второй тренер — летом 2006 года. Окей, я изменился, чтобы помочь Дику изо всех сил. И побыть главным тренером для Дика три матча — мне было несложно.

Николай Воробьев:

Да, мы говорим спасибо «Эвертону», но все забывают, с каким игровым преимуществом протекали наши игры с «АЗ» и «Нюрнбергом». Результат был необъективен, обе игры мы должны были выигрывать, у немцев — так вообще с крупным счетом. Вопросов бы никаких не было. С «Марселем» ситуация была сложная. Но команда проявила свои лучшие качества. Огромное напряжение и уверенность в себе. Погребняк забил на 75-й минуте, но «Зенит» продолжил играть в свою игру. Дисциплина, самоотдача, не было ни провалов, ни нервотрепки, ни отхода от плана на игру. Конечно же, существовал большой соблазн пойти на штурм, организовать навал, но такого не произошло: все продолжали четко выполнять свои задачи на встречу. Как хорошая немецкая машина — бесперебойно, каждый на своем месте. И, в конечном счете, это привело к результату.

Уверенность в том, что мы можем пополнить клубный музей, пришла после домашней игры с «Баварией». Я видел к тому моменту игры «Рейнджерс», видел, в каком состоянии тогда находился «Зенит». «Зенит» был сильнее. Да, футбол часто алогичен, все бывает, но если по справедливости, то я был уверен в наших силах. Опять же — пришел опыт к игрокам. Все уже стали чемпионами, проходили сложных соперников. Тот же «Вильяреал» — сложный соперник, но мы же его прошли. Сложнейшая ситуация с французами, но ведь справились. И игроки понимают, за счет чего приходит результат. Как преодолевать внешние факторы: давление трибун, общественного мнения, ответственности за результат. И как по накату пошли: «Байер» прошли, «Баварию», появились уверенность и четкое понимание, что нужно делать.

Я не думаю, что во время игры это имеет решающее значение. Даже уверен, что не имеет. Главное — как команда готова к игре. Если все хорошо, то сидит тренер на скамейке или нет — не так уж и важно. Сложнее, когда что-то не получается. Нужны и замены, и что-то придумать тактически по ходу игры, если мы проигрываем на каком-то участке.

Мне так показалось, что в ноябре было радости больше. Потому что первая большая победа, и к тому же — не было уверенности в себе. Мы никогда не выигрывали, и не было уверенности, что получится. Та победа досталась в серьезной борьбе. И до игры не было чувства превосходства. А перед финалом все понимали, что мы сильнее, и все в наших руках.

Кор Пот:

Игра в Марселе была попросту ужасна. В первую очередь потому, что футболисты не выполнили установку тренерского штаба. Все играли в свой футбол: в обороне, в полузащите, везде! «Олимпик» нас мог уничтожить. Нам крупно повезло, что итоговый счет был 3-1. Это была ошибка Геретса: при счете 3-0 он убрал одного нападающего и выпустил защитника. Если бы он не сделал этого, «Олимпик» легко бы нам забил еще мячей пять. И после того, как Аршавин забил, Геретс выпустил еще одного защитника — потому что испугался нас. Дик тогда сказал: на самом деле они не так сильны, как кажутся. Ответный матч на «Петровском» стал, наверное, лучшим матчем «Зенита». 2-0. Мы играли фантастически.

Александр Горшков:

Как мы вышли в финал? Так сложилось. Думаю, «Бавария» так и не смогла до конца всерьез нас воспринять. Мол, мы «Бавария», а тут «Зенит» какой-то. Да, сыграли 1-1, но настроиться на «Зенит», как на «Манчестер», например, они явно не смогли. А «Зенит» смог: это наша заслуга, настрой был зашкаливающий. Мы в тот момент понимали, что мы реально можем выйти в финал и взять Кубок УЕФА. Игра команды в тот момент была более чем качественная. Начали отлично: сразу забили гол, немцам шансов почти не дали. Да, был момент, когда Широков вынес мяч с ленточки, но это просто легкая неорганизованность в начале матча. Против меня в том матче играл Швайнштайгер, Клозе подключался периодически. Люди «из телевизора», сборная Германии. На мне опять же лежала ответственность: не подвести команду, не ударить в грязь лицом перед болельщиками. Все-таки много лет играешь, зарабатываешь себе имя, и потом не хочется оправдываться.

Юрий Гусаков:

После финала в Манчестере все руководство ОАО «Газпром» с Миллером во главе пришли в раздевалку для того, чтобы поздравить нас с победой. Пришла Валентина Матвиенко. За те полтора часа, пока мы ждали Тимощука, сдающего пробы на допинг, у нас был прекрасный шанс отдохнуть от игры, насладиться стадионом и обсудить, как именно мы шли к этому. Я вспоминаю, как мы заново переживали весь матч. Приятное ощущение. Мы все были одной командой.

Дик Адвокаат:

В выигрыш Кубка УЕФА я поверил, когда узнал, что в финале нам играть против «Глазго». Матч с «Фиорентиной» получился бы куда более непростым. Против шотландцев был и напряженный календарь местного чемпионата, в этом отношении нам повезло. Ну и вообще мы были лучшей командой.

В перерыве я сказал своим футболистам: у вас точно будет шанс. Они наверняка ошибутся. Это стоит невероятной энергии — сохранять такую концентрацию на протяжении всей игры. И пока мы будем контролировать мяч, катать его — они устанут. Они устанут — откроется пространство. Откроется пространство — у нас будет шанс. Так что я сказал: не нагнетайте давление, просто играйте так же и дальше. Момент придет. И он пришел.

*Отрывки из книги предоставлены PR-службой издательства "Амфора"