Для хлеба пробили путь и назвали этот путь Дорогой жизни

Аромат селедки

7 ноября 1941 года в Ленинграде установились небывалые морозы, температура упала до минус 25 градусов. На Ладоге и Неве образовался предательский лед. Казалось, последний водный путь в осажденный город закрыт. 15 ноября самолет облетел акваторию озера.

- Баржи и лодки не пройдут, - как приговор прозвучали слова летчика.

Но решение, как выйти из ситуации и наладить сообщение с Большой землей, уже нашли - организовать по Ладоге ледовую автомобильную дорогу. На разведку отправились три группы бойцов: два командира и десять рядовых. С собой тянули санки с колышками, выкрашенными в яркие цвета, и санки с… селедкой.

- Рыба достаточно сильно пахла, и аромат как бы тянул за собой бойцов, - рассказал «Комсомолке» заведующий музеем «Дорога жизни» Александр Войцеховский. - Поэтому и санки везли впереди.

Отряды прошли первый привал, их не покормили, второй, и только на третьем они получили порцию селедки. Минуло уже девять километров, и вдруг отряды наткнулись на огромную промоину, краев было практически не видно. Решили разделиться, кто-то стал обходить ее с севера, кто-то с юга. С северной стороны уже буквально через пятнадцать минут нашли крепкий лед и дали знать товарищам, выпустив сигнальную ракету в воздух.

К вечеру солдаты добрались до острова Зеленец, там как раз располагалась точка советских войск. Трое моряков окликнули незнакомцев, но когда поняли, что идут свои, тут же пригласили обогреться в землянке. Поисковики здесь и заночевали, а с рассветом отправились на тот берег Ладоги, в Кобону.

Так проложили трассу на Большую землю. Чтобы бойцы дорожно-строительных частей не сбились с курса, по всему пути вмораживали в лед колышки.

Хлеб с привкусом пороха

Как только разведчики из осажденного Ленинграда ступили на свободные территории, на Ладоге тут же закипела работа. На замерзшую акваторию таскали доски, бревна. В радиусе двух-трех километров вокруг Кобоны вырубили все леса, чтобы хватило материала для строительства ледовой дороги. Бревна укладывали на слабые участки, заливали их водой, потом опять повторяли процедуру.

Вначале трассу сделали очень узкой, по три «полосы» в каждую сторону. Полуторки, которые ездили с одного берега на другой, не могли даже на несколько сантиметров отклониться в сторону - тут же заносило или авто проваливалось под лед. Да и немецким летчикам было проще обстреливать такие машины, они понимали, что деваться водителю некуда.

- Завидев самолет, шофер пытался уйти от обстрела, но если ничего не выходило, то люди из полуторки выбегали и прятались под кузовом в ожидании, когда летчик израсходует все патроны и можно будет продолжать путь, - говорит Александр Войцеховский. - Большинство пуль застревало в мешках с мукой, поэтому иногда в хлебе даже находили кусочки свинца.

Еще одна проблема первых недель работы ледовой Дороги жизни была, можно сказать, бюрократической. Чиновники решили, что полуторки должны выходить на лед колонной. Времени терялась масса, пока все грузовики загрузят, пока они двинутся в путь, а если кто-то сломается в пути… Да и фашистским летчикам раздолье, стреляй - не хочу. Только за первые две недели под лед ушло 157 машин, кстати, большинство водителей спаслись, они успевали выскочить из кабины.

НЕУДАЧИ

Отдавали, что похуже

Чтобы ледовая переправа заработала в полную силу, по всем окрестностям Ленинграда собирали грузовые машины. Когда караваны полуторок подошли к берегу Ладожского озера, у военных прямо руки опустились. Транспорт пришел третьей-четвертой категории, со многих машин сняли покрышки, где-то были сломаны моторы. На таких грузовиках не то что много не привезешь, некоторые даже с места не могли сдвинуться. С проблемой справились довольно быстро, на Ладоге и на берегу организовали несколько авторемонтных пунктов.

- Совсем недавно в лесу мы наткнулись на колодец, забитый досками, - рассказал «Комсомолке» директор музея «Дорога жизни». - В нем хранились сотни деталей для грузовиков. Видимо, когда надобность в мастерах отпала, осаду прорвали, они затопили оставшееся в лесу, а чтобы никто случайно не провалился в колодцы, аккуратно замуровали их.

Еще одна проблема - отсутствие в городе топлива. В Кобоне заготовили сотни бочек с горючим, но на мыс Осиновец, на осажденную территорию, перебросить бензин было некому. Выручили буера (лодки на коньках под парусом), стоявшие в яхт-клубе на Крестовском острове. Девятнадцать лодок перевезли на Финляндский вокзал, откуда по железной дороге отправили на Ладогу. Буера могли развивать скорость до пятидесяти километров в час. Они быстро достигли Кобоны. На каждое судно погрузили по три бочки горючего и отрядили по три матроса в помощь. С таким грузом буера не могли сдвинуться с места, потому приходилось лодки подталкивать. Девятнадцатого ноября буера привезли в Осиновец более двадцати тонн горючего. Полуторки тут же заправились и вышли на ледовую дорогу.

Кстати, когда буера возвращались в осажденный город, военные видели, как в сторону Ленинграда идут сотни человек с заплечными мешками. Они несли в них муку, каждый по 25-30 килограммов. Люди принесли несколько десятков тонн продовольствия на своих плечах.

Девятнадцатого ноября по Ладоге от Осиновца в сторону Кобоны отправились уже конно-санные обозы. Правда, лошади были настолько ослаблены, что едва передвигали ноги.

- Ветераны рассказывали, что животных кормили чем придется, выкапывали из-под снега траву, собирали опавшие листья, - вспоминает Александр Войцеховский. - Очень много лошадей погибло по дороге до Осиновца.

А 22 ноября по ледяной трассе Ладоги прошли первые полуторки. Городу предстояло пережить первую голодную зиму 1941/1942 года…

Мемориал «Регулировщица». Первый километр Дороги жизни

Скульптуру лепили с настоящей регулировщицы Веры Роговой еще в 1986 году. Памятник установили рядом с железнодорожным переездом на станции Ржевка. В мемориальный комплекс входили также столбик с пометкой «Первый километр» и стихами Ольги Берггольц и фронтовое зенитное орудие. Но простояла «Регулировщица» здесь чуть меньше двадцати лет. В 2003 году в связи со строительством кольцевой автодороги памятник демонтировали, а потом и вовсе потеряли. Восстановили скульптуру только в 2010 году и торжественно вернули на место.

Регулировщиц водители блокадных полуторок называли богинями. Совсем еще девчонки на промозглом северном ветру, в дождь и снег указывали путь грузовикам.

Мемориал «Цветок жизни». Третий километр Дороги жизни

Плита на обочине у самой трассы гласит: «Во имя жизни и против войны детям - юным героям Ленинграда 1941–1944». Огромная бетонная ромашка видна издалека. Цветок, по задумке авторов, архитекторов Александра Левенкова и Павла Мельникова, буквально прорывается сквозь каменные плиты. На них и зимой и летом алеют гвоздики. На самом нижнем лепестке цветка вырезан улыбающийся мальчуган, а рядом - строчки из стихотворения Льва Ошанина: «Пусть всегда будет солнце».

Слева за ромашкой школьники ровными рядами высадили девятьсот березок, по одной в память о каждом дне блокады. Справа от Цветка жизни к Холму скорби тянется аллея Дружбы. На высоких стелах небольшой аллеи рассказывается обо всех юных героях - защитниках Ленинграда. Рядом с каждой стелой дети оставляют свои любимые игрушки и записочки для тех, у кого война когда-то отняла детство.

На Холме скорби архитектор Александр Левенков установил восемь бетонных плит со страницами из дневника Тани Савичевой. Танечка родилась в семье пекаря и швеи. Отец умер еще до войны. Девочка осталась с мамой и четырьмя братьями и сестрами. Лето дружная семья собиралась провести на даче, но 21 июня 1941 года все спутало. Уехал из Ленинграда только брат Миша. Мама Танечки в осажденном городе шила форму для военных. Еще один брат, Лека, не попал в армию и работал в Адмиралтействе. Сестру Нину отправили на строительные работы, еще одна сестра, Женя, точила корпуса для мин. Сама Таня тушила пожары и рыла траншеи. Жили вместе с Савичевыми и два родных дяди - Василий и Алексей, они оба работали в противовоздушной обороне.

Однажды Нина не вернулась со смены. Сестра Женя умерла прямо на заводе: девушка работала в две смены, а еще сдавала кровь для раненых, - организм просто не выдержал. После Жени остановилось сердце у бабушки Дуси. От истощения скончался Лека. Потом были дядя Вася и дядя Леша, а следом за ними и мама.

Танечка все это время вела дневник. Последняя запись в нем: «Савичевы умерли. Умерли все. Осталась одна Таня». Маленький блокнотик нашла после войны Нина, старшая сестра Тани. Она попала в эвакуацию, потому родные о ней ничего и не знали. Вернулся в Ленинград и брат Миша, а вот Танечка умерла. Девочку обнаружили санитары, она потеряла сознание от голода прямо на улице. Вместе со 140 другими детьми ее эвакуировали в Нижний Новгород. Но организм Савичевой уже не мог бороться, она умерла 1 июля 1944 года.

Мемориал «Балтийские крылья». Пятый километр Дороги жизни

Вначале немецкие военные и подумать не могли, что зимой через Ладогу можно перевезти провизию и оружие для многомиллионного города. Слишком уж лед был тонким. Но движение машин началось 22 ноября. Уже 26 ноября фашисты на облет территории добавили самолетов, бомбежка ледового пути велась и днем и ночью. Атаки врагов отбивали летчики, базировавшиеся на аэродроме Приютино. Их подвигу и посвящен памятный знак «Балтийские крылья».

По проекту Александра Левенкова в землю врыли хвостовое оперение самолета, к нему прикрепили эмблему. Рядом на бетонной стеле вырезали надпись: «Здесь, на этом поле, в 1941-1943 годах был аэродром авиации Балтийского флота. Морские летчики в героической битве с врагом защищали город Ленина и Дорогу жизни».

Мемориал «Румболовская гора». Десятый километр Дороги жизни

На перекрестке Дороги жизни и Колтушского шоссе ввысь стремятся огромные зеленые листья дуба и лавра. Памятник уже стал символом областного города Всеволожска, его печатают на открытках и официальных документах рядом с гербом. Здесь не велась война, но по территории района как раз и протянули дорогу, которая спасла тысячи ленинградцев от голодной смерти.

Дуб и лавр символизируют Жизнь и Славу, рядом с листьями маленький желудь - как зарождение новой жизни.

Здесь же авторы мемориала установили стелу со стихами блокадной поэтессы Ольги Берггольц:

Дорогой жизни шел к нам хлеб,

Дорогой дружбы многих к многим.

Еще не знают на земле

Страшней и радостней дороги.

Сохранившийся участок Дороги жизни. Двенадцатый километр Дороги жизни

Сразу и не верится, что узкая замощенная тропинка - это и есть та самая спасительная трасса. По центру архитектор Александр Левенков установил три стелы, которые похожи на указатели. В блокаду их устанавливали на всем протяжении дороги. Одна отправляет: «На Кобону», средняя призывает: «Чем больше рейсов, тем быстрее победа над врагом», а последняя указывает путь: «На Ленинград».

Памятник «Катюша». Семнадцатый километр Дороги жизни

Над монументом трудился архитектор Лев Чулкевич. Он знал о подвигах водителей не понаслышке. Сам командовал автоколонной и доставлял в осажденный Ленинград продукты и боеприпасы. Зенитчики бились за каждую машину, за каждого человека. «Катюша» - это своеобразная благодарность тем, кто отбивал атаки фашистов с воздуха.

Пять четырнадцатиметровых балок, напоминающих направляющие легендарного орудия, закрепили на бетонном основании. Издалека монумент уж очень похож на настоящую «катюшу». Рядом стела с надписью: «1941-1945. Эти грозные годы запомни! Здесь проходила Дорога жизни. Мужеством храбрых спасен Ленинград, павшим героям бессмертная слава!»

Зенитные расположения раскидали по обочинам Дороги жизни. Водители полуторок стремились как можно скорее добраться под их защиту. С бравыми ребятами никакие налеты врагов были не страшны.

Братское воинское захоронение. Тридцать первый километр Дороги жизни

Это место вы не пропустите, справа вдоль дороги, на высоком холме вытянулась красная стена. Рядом установлена стела со стихами Михаила Исаковского: «Куда б ни шел, ни ехал ты, но здесь остановись, могиле этой дорогой всем сердцем поклонись». Здесь хоронили тех, кто защищал дорогу, солдат, скончавшихся в госпиталях от ран, медсестер и врачей, обычных ленинградцев, погибших в эвакуации.

Монумент «Разорванное кольцо». Сороковой километр Дороги жизни

Еще за несколько километров до берега Ладоги водители замечают этот памятник. Необычный по форме, он очень понятен по содержанию. С Вагановского спуска полуторки съезжали с земли на тонкий лед Ладоги и отправлялись в сторону Кобоны. Рядом с полуаркой авторы проекта установили зенитную пушку 52-К.

Здесь всегда есть люди. Кто-то едет с пляжа и останавливается, чтобы помянуть погибших в Великую Отечественную, кто-то фотографируется на фоне разорванного кольца. 9 мая с мыса спускают на воду венки и цветы. Они удаляются вдаль, как и машины, уходившие на Большую землю семьдесят лет назад.

Первую колонну провели по тонкому льду 22 ноября

«В Ленинграде - голод. Спасти ленинградцев может лишь надежная коммуникация. Ею могла стать только автомобильная дорога, проложенная по льду озера. Но история не знала, чтобы по озеру зимой ходили машины. Местные жители утверждали, что в ноябре проложить дорогу невозможно. Если установятся морозы, не будет сильных северо-западных ветров и лед окрепнет, то, может быть, к концу декабря - началу января удастся пустить по озеру транспорт…

Но Ленинград ждать не мог. Дорога была нужна немедленно.

15 ноября в Осиновец, в наш 88-й отдельный мотостроительный батальон, в котором я служил командиром взвода, приехала оперативная группа штаба тыла Ленинградского фронта. Она поставила командиру батальона военному инженеру второго ранга А. П. Брикову задачу: 17 ноября направить разведывательный отряд, проложить трассу автомобильной дороги от деревни Коккорево на западном берегу до деревни Кобона на восточном.

/…/

Вечером 19 ноября материалы разведки были доложены командованию фронтом, а ночью был подписан приказ «Об организации автотранспортной дороги через Ладожское озеро». Он предусматривал открытие по ледовой дороге пешеходного и гужевого движения 22 ноября и автомобильной - 25-го.

22 ноября, на три дня раньше установленного срока, командир 398-го отдельного автотранспортного батальона майор В. А. Порчунов провел по льду первую колонну автомобилей. Ледовая автомобильная дорога через Ладожское озеро вступила в строй.

/…/

Величие этого дня ленинградцы впервые ощутили через месяц, 25 декабря, когда после пятикратного снижения норм выдачи хлеба они узнали о первом повышении. Затем было второе, третье… Люди поверили, что для хлеба, посылаемого им страной, сквозь блокаду пробит путь, и назвали этот путь Дорогой жизни».

Ветеран Великой Отечественной войны И. СМИРНОВ.

НЕВЫДУМАННАЯ ИСТОРИЯ

Богини не плачут

Верочка Рогова до войны отучилась на товароведа, работала в ДЛТ, жила в Володарке с мамой и сестрой. В 1941 году девушке было всего 22 года.

- Мы с подружкой 22 июля пришли в военкомат, просили отправить нас на фронт, - вспоминает Вера Ивановна. - У нас военком Фрунзенского района спрашивает: «А воевать-то вы умеете?» Мы ему так убедительно отвечаем, мол, умеем, у нас и значки ГТО есть.

Военком заулыбался. Но на фронт не отправил.

- Пушечное мясо никому не надо, - отрезал он.

Девушек определили в дружину, учили перевязывать раненых.

- В конце сентября нас перевели в Кировскую дивизию, - продолжает Вера Ивановна.

В апреле рядом с Верочкой упал снаряд, но чудом не взорвался. Девушка от страха даже дар речи потеряла, сослуживцы подумали, что Рогову контузило и отправили ее в госпиталь.

- Я там два дня пролежала и сбежала, - говорит Вера Рогова. - И уехала работать на Дорогу жизни.

Всю весну и лето девушка строила причал в бухте Мария.

- Женщин много было, - вспоминает Рогова. - А вот в первую зиму на Ладоге были только женщины-медики, а регулировкой, подготовкой причалов и дорогами занимались мужчины.

В марте 42-го их отправили на фронт, а в Ленинграде объявили всеобщую мобилизацию женщин. Многих сразу же везли на Дорогу жизни.

- Берега Ладоги собирались соединить железнодорожной веткой, - рассказывает Вера Ивановна. - Вбивали сваи, прокладывали пути. Даже паровозик уже пустили. Но в январе 1943-го кольцо блокады прорвали, надобность в ветке отпала.

Как только в 42-м озеро сковал лед, Верочка Рогова стала регулировщицей.

- Мы жили в брезентовых палатках прямо на Ладоге, - вспоминает Вера Ивановна. - Края вмораживали в лед, чтобы не сдуло. Жилище не надежное, да и продувалось все равно со всех сторон.

Кстати, кусочек брезентовой палатки, в которой отдыхали регулировщицы, сохранился в музее школы № 303.

- Чтобы не замерзнуть, мы надевали мужские рубахи, кальсоны, сверху ватные штаны, гимнастерку, ватник, полушубок и маскхалат, - говорит Рогова. - И вот в таком «наряде» стояли на посту.

Всего на Ладоге трудились четыреста регулировщиц. Их выставляли через каждый километр, плюс между ними всегда ходила еще одна девушка, проверяла, не треснул ли где-нибудь лед.

- Машины старались двигаться по колее. Если она была совсем проезженная, мы переводили водителя на другую ветку, а сами брезентовыми ведрами черпали воду в поймах и заливали колею водой, - рассказывает Вера Ивановна.

Не может забыть женщина, как на ее глазах под лед ушла машина с молодым водителем.

- Обычно полуторки под воду проваливались задом из-за того, что кузов был перегружен, так что шоферы успевали выскочить из кабины, - говорит Рогова. - Да и большинство водителей ехали либо с открытыми дверцами, либо вовсе их снимали. А тут молодой парень оказался закрытым в кабине, выпрыгнуть не успел, машина пошла ко дну. Еще долго из-подо льда светили фары, а я стояла и плакала, но понимала, что ничего сделать не смогу.

Зима была суровой, но девушки-регулировщицы не роптали.

- Тяжело было, когда вьюга поднималась. Нужно было все равно водителей вести, да еще и дорогу расчищать, - говорит Вера Ивановна.

Войну Верочка Рогова закончила в Прибалтике. Вернулась домой, а дома в Володарке уже нет - немцы сожгли. Маму и сестру угнали в Германию. Вера пошла работать на завод «Красный химик» бухгалтером. Вначале молодой сотруднице дали комнату в общежитии, а после и квартиру, в которой 92-летняя женщина живет с дочкой и зятем до сих пор. Есть у Веры Ивановны внучка и даже правнук, в нем бабушка души не чает. Кстати, несмотря на возраст, женщина сама ходит, занимается делами и регулярно ездит на Дорогу жизни - вспомнить закалившую ее на всю жизнь военную молодость.