«Он говорил о лете и о том, что быть поэтом женщине - нелепость…»

ЗНАМЕНИТЫЙ ЖИТЕЛЬ ШЕРЕМЕТЕВСКОГО ДВОРЦА

Хотя Анна Андреевна Ахматова (настоящая фамилия - Горенко) родилась вблизи Одессы, большая часть ее жизни прошла в Петербурге-Ленинграде. В нашем городе насчитывается почти двадцать адресов, так или иначе связанных с ее именем. Но среди них выделяется один - Шереметевский дворец, или Фонтанный дом, где поэтесса с перерывами прожила почти тридцать пять лет. Здесь были написаны знаменитые произведения - «Реквием» и «Поэма без героя». В 1989 году, когда отмечалось столетие Ахматовой, в Фонтанном доме открыли музей. К тому времени постановление партии утратило свою силу.

Фонтанный дом более 150 лет принадлежал роду Шереметевых, являясь при этом одним из центров культуры столицы Российской империи. После революции, в 1918 году, последний владелец Сергей Дмитриевич Шереметев передал дворец государству. Это была единственная возможность спасти его от разграбления.

В советские времена в учебниках и других книгах очень мало говорилось о личной жизни художников, композиторов, писателей. А ведь она порой оказывала огромное влияние на их творчество. Ахматова здесь не исключение. Собственно, в 1926 году она для того надолго и въехала в Фонтанный дом, чтобы быть вместе с третьим гражданским мужем - известным искусствоведом Николаем Пуниным.

А до этого было два брака. Сначала с поэтом Николаем Гумилевым. В Петербурге супруги жили в Тучковом переулке. Союз распался в 1918-м, а спустя три года Гумилева расстреляли вместе с другими участниками так называемого «таганцевского заговора».

Вторым мужем был востоковед и переводчик Владимир Шилейко, который какое-то время тоже проживал в Шереметевском дворце, но в другой его части - в северном садовом флигеле. Брак продлился всего два года.

Автобиографию, написанную Ахматовой, сейчас можно прочитать в ее музее.

Фото: Тимур ХАНОВ. Перейти в Фотобанк КП

ШВЕДСКАЯ СЕМЬЯ

Третий супруг Николай Пунин с воодушевлением воспринял приход к власти большевиков. Искусствовед получил должность комиссара Эрмитажа и Русского музея, его высоко ценил нарком просвещения Анатолий Луначарский. Прозрение пришло позднее.

«Чем глубже проникаешь в толщу административных слоев, тем зловоннее и ужаснее; гниет и смердит кишащая неподвижная масса - так называемый административный аппарат», - написал он в 1925 году в своем дневнике. Николая Николаевича дважды арестовывали - до и после Великой Отечественной вой-ны. Он пережил Сталина, о чем очень мечтал, но вскоре скончался в лагере.

В августе 1922 года Пунин получил четыре комнаты в южном садовом флигеле Шереметевского дворца. А уже вскоре между ним и Ахматовой вспыхнул бурный роман. «Вечером потом я вспоминал, как она спросила: «Рад, что я пришла?» Отвечал я довольно глупо: «Еще бы». Я не рад, а счастлив был полным белым счастьем, так что все стало тихим и чистым, как в снегу», - написал Пунин.

Но вот ведь загвоздка. Николай Пунин был женат. В его квартире жили Анна Евгеньевна Аренс и их маленькая дочь Ира. Разводиться супруги не стали. Некоторые исследователи объясняют это тем, что Анне Евгеньевне просто некуда было уходить.

Сложилась весьма странная ситуация: две жены искусствоведа жили вместе в одной квартире.

Однако в сложных обстоятельствах того трудного времени они старались жить дружно, помогать друг другу. В ночь после первого ареста Пунина в ожидании обыска женщины вместе жгли в печке бумаги, которые могли его скомпрометировать.

Доводилось читать, что Анна Андреевна материально зависела от Пунина. В 1925 году вышел негласный запрет: ее стихи, которые «не вписывались в принципы укрепляющегося социалистического реализма», перестали печатать. Источниками дохода стали небольшое пособие от государства, а также нерегулярные гонорары за переводы и статьи в журналах.

Столовая семейства в Фонтанном доме.

Фото: Тимур ХАНОВ. Перейти в Фотобанк КП

ПИСЬМО СТАЛИНУ

Почему в то трудное, сложное время Ахматова в отличие от других представителей дореволюционной интеллигенции не уехала из Советской России?

- Она не представляла свою жизнь без русского языка, да и надеялась на то, что вскоре ситуация в нашей стране изменится к лучшему, - сказала корреспонденту «Комсомолки» заведующая научно-просветительским отделом Музея Анны Ахматовой в Фонтанном доме Светлана Прасолова. - К тому же Анна Андреевна боялась оказаться на чужбине в полном одиночестве. Ведь семьи в привычном понимании этого слова у нее не было.

В 2003 году Музей Анны Ахматовой претерпел серьезные изменения. С тех пор экспозиция делится на две части: литературную и мемориальную, где воссоздана обстановка квартиры Николая Пунина.

Жилье для того времени неплохое. Обставленные дореволюционной мебелью просторные комнаты, камин, телефон. На стенах - иконы, которые Николай Николаевич категорически отказывался снимать.

Поначалу квартира была отдельной. Но здесь жила и дом-работница с семьей, так сказать, наследие старого режима. Ее звали Анна Богдановна Смирнова. В начале тридцатых годов сын домработницы Евгений женился и привел в квартиру молодую жену Татьяну. Малограмотная женщина поступила работать на завод. Она считала себя представительницей правящего класса, поучала других жильцов - «гнилую интеллигенцию», как им жить. А иногда и вовсе грозила доносом. Свою свекровь Татьяна быстро отправила в дом престарелых.

Кухня

Фото: Тимур ХАНОВ. Перейти в Фотобанк КП

В 1929 году в квартире поселился сын Ахматовой от первого брака - Лев Гумилев. Анна Андреевна всю жизнь испытывала чувство вины перед единственным ребенком: упрекала себя в том, что мало занималась им в детстве. Претензии к матери были и у Льва.

В 1935-м Гумилева-младшего и Пунина арестовали. Забрали их в ходе кампании, развернувшейся после убийства руководителя Ленинградской парторганизации ВКП(б) Сергея Кирова. «Кировский поток», как назвали потом события, развернувшиеся в городе, стал одной из первых крупномасштабных репрессий в Советском Союзе.

Оставшись без мужа и сына, Ахматова написала Сталину. При содействии друзей-литераторов послание дошло до адресата. Вскоре Гумилева и Пунина освободили. Время Большого террора еще не пришло.

ОЧЕРЕДЬ В КРЕСТЫ

В следующий раз Льва арестовали в 1938 году. Тут уже письмо к вождю действия не возымело. Чтобы отдать сыну передачку, мать часами простаивала в очередях в печально знаменитых Крестах. От смертного приговора Гумилева спасло то, что как раз в это время был арестован и расстрелян нарком внутренних дел, главный исполнитель и организатор репрессий Николай Ежов. А Льву тогда дали пять лагерей.

Забегая вперед, скажем, что, отбыв наказание, Гумилев добровольцем ушел на фронт. После войны он защитил кандидатскую и докторскую диссертации, стал крупным ученым - историком-этнологом и востоковедом.

В 1939 году Иосиф Сталин на приеме в честь писателей-орденоносцев упомянул Ахматову. Этого было достаточно, чтобы ее стихи вновь стали печатать. В 1940-м в продаже появился сборник «Из шести книг», за которым выстраивались огромные очереди.

Войну Анна Андреевна провела в эвакуации, в Ташкенте. После Победы вернулась в Фонтанный дом, хотя союз с Пуниным к тому времени уже фактически перестал существовать. Пронизанные не официальным, а личным человеческим патриотизмом стихи, которые поэтесса написала в годы войны, обрели большую популярность. Ахматова много выступала, к печати готовились два сборника ее стихов. Но тут грянуло уже упомянутое постановление 1946 года.

По мнению писателя Якова Гордина, этим распоряжением власти хотели показать стране: возникшие в обществе в начале и середине сороковых надежды - не более чем иллюзии. Никакого послабления не будет.

«Ощущение свободы и гордость за себя, а также возможность сравнить свою жизнь с жизнью в других странах - это был опасный коктейль для власти», - считает писатель. Ахматова попала в него как художник, который упорно не вписывается в советскую культуру и не стремится приспособиться к ней.

Третий муж Николай Пунин.

ЗА СВЯЗИ С БРИТАНИЕЙ

Но доводилось слышать и другую версию. В конце 1945 года у Ахматовой в Фонтанном доме побывал уроженец Риги, философ и переводчик, сотрудник Британского посольства Исайя Берлин. Они говорили о литературе и философии, об уехавших на Запад русских писателях. Анна Андреевна вспоминала Осипа Мандельштама и Николая Гумилева, читала «Реквием» и фрагменты «Поэмы без героя». Эта встреча, о которой узнали наверху, способствовала тому, что поэтесса попала в зловещее постановление.

…Спустя двадцать лет Ахматовой в Англии вручили диплом почетного доктора Оксфордского университета. Это произошло не без участия Исайи Берлина.

ЧЕРНАЯ ПОЛОСА

После выхода постановления жизнь Ахматовой стала совсем трудной. Денег не было, стихи не печатали. Очередной арест сына, неудачная попытка заключить брак с крупным ученым, врачом-патологоанатомом Владимиром Гаршиным. Чтобы облегчить участь Льва, Ахматова написала цикл «Слава миру», куда вошли стихи о Сталине. Впоследствии она не включала этот цикл в сборники своих произведений.

К тому времени весь Шереметевский дворец, в главном здании которого прежде находились Музей дворянского быта и Дом занимательной науки, поступил в распоряжение Научно-исследовательского института Арктики и Антарктики. Так называемое режимное учреждение. Для того чтобы попасть в свою квартиру, теперь нужно было предъявить пропуск, на котором написано «жилец».

Вскоре руководители института потребовали выселить здешних обитателей. Анна Андреевна переехала на улицу Красной Конницы. Последняя ее квартира находилась в доме на улице Ленина.

Ахматова умерла 5 марта 1966 года в подмосковном санатории. О ее кончине сообщили по всесоюзному радио, была заметка в «Литературной газете».

Похоронена поэтесса на кладбище в Комарово. Известно, что, когда траурная процессия шла по дороге от Дома писателей до кладбища, колонна сделала остановку возле Фонтанного дома…

СТИХИ О ПЕТЕРБУРГЕ

Вновь Исакий в облаченье

Из литого серебра.

Стынет в грозном

нетерпенье

Конь Великого Петра.

Ветер душный и суровый

С черных труб сметает

гарь...

Ах! своей столицей новой

Недоволен государь.

***

Сердце бьется ровно, мерно.

Что мне долгие года!

Ведь под аркой на Галерной

Наши тени навсегда.

Сквозь опущенные веки

Вижу, вижу, ты со мной,

И в руке твоей навеки

Нераскрытый веер мой.

Оттого, что стали рядом

Мы в блаженный миг чудес,

В миг, когда над Летним

садом

Месяц розовый воскрес,

Мне не надо ожиданий

У постылого окна

И томительных свиданий.

Вся любовь утолена.

Ты свободен, я свободна,

Завтра лучше, чем вчера,

Над Невою темноводной,

Под улыбкою холодной

Императора Петра.

«ПУСТАЯ БЕЗЫДЕЙНАЯ ПОЭЗИЯ»

В 1976 году на прилавках музыкальных магазинов появился альбом Давида Тухманова «По волне моей памяти», который мгновенно стал очень популярным. Одна из песен альбома была написана на стихи Анны Ахматовой. Благодаря этому многие советские юноши и девушки впервые узнали о поэтессе. Ведь в то время ее творчество не изучали в школе, стихи издавали редко, да и со сцены они почти не звучали.

Отец тогда объяснил мне, что это из-за принятого в августе 1946 года постановления ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград», где поэтессу Анну Ахматову вместе с сатириком Михаилом Зощенко подвергли уничижительной критике. Спустя много лет мне удалось ознакомиться с его текстом. Вот лишь одна цитата:

«Журнал «Звезда» всячески популяризирует произведения писательницы Ахматовой, литературная и общественно-политическая физиономия которой давным-давно известна советской общественности. Ахматова является типичной представительницей чуждой нашему народу пустой безыдейной поэзии. Ее стихотворения, пропитанные духом пессимизма и упадочничества, выражающие вкусы старой салонной поэзии, застывшей на позициях буржуазно-аристократического эстетства и декадентства... не могут быть терпимы в советской литературе».