2016-08-24T02:22:48+03:00

Лев Рахлин: Чехова и Достоевского не ставлю, психотерапией не увлекаюсь

Петербургский режиссер рассказал, как сделать театральный хит и поставить диагноз знакомым
Поделиться:
Комментарии: comments3
Фото: личный архивФото: личный архив
Изменить размер текста:

Его отец создал знаменитый Мюзик-Холл, на постановки которого полвека назад ломились театралы. Он сам тоже руководил коллективом, сейчас управляет собственной компанией и ставит успешные спектакли. А ведь мог стать врачом, как рассказал «Комсомолке» петербуржец Лев Рахлин.

- Лев Ильич, что значит для вас выражение «быть петербуржцем»?

- Быть петербуржцем - это значит быть не похожим на москвича. Конечно, я говорю с иронией, но доля правды в этом есть.

"ЗНАКОМЫЕ ХОДЯТ ЗА СОВЕТОМ"

- А чем мы так отличаемся от москвичей?

- Кто-то из великих сказал: стиль - это человек. Вот этим и отличаемся.

- То есть у нас стиль есть, а у них нет?

- Просто он разный. У нас достоинство, сдержанность. Наш стиль хоть и стал немного стертым из-за новых петербуржцев, но все равно остался благородным и сдержанным. Мне кажется, Петербург больше переделывает людей по-своему, в свою сторону, чем наоборот.

- Вы всегда говорите, что гордитесь своим городом, а экскурсию по каким местам провели бы для тех же москвичей?

- Бродский писал: «На Васильевский остров я приду умирать». Я родился и большую часть жизни прожил на Васильевском острове, в доме 33 на Среднем проспекте, напротив метро. Территория к Гавани, садик у Академии художеств, стрелка, 7-я и 8-я линии между Большим и Малым проспектами - это места, где я знаю каждый дом, каждый двор. В то же время я человек Петроградской стороны. Вся трудовая жизнь прошла здесь, а сейчас и живу тут. Ну и Моховая и все, что вокруг. Вот мой Петербург.

- Когда ваши предки здесь обосновались?

- Мои дедушка и бабушка приехали сюда в юном возрасте, в 1914 и 1915 годах. Дед стал зубным техником. Бабушка очень интересная, красивая, стильная. Но она попала под первый в Петербурге трамвай. Перенесла много операций, ее ногу спас академик Джанелидзе. После этого все женихи отпали. Остался только самый верный, сильно влюбленный в нее - мой дед. Они прожили шестьдесят лет. Их дочь, моя мама, была врачом.

- А у вас были мысли стать врачом?

- Были. Разрывался между двумя желаниями. Я и сейчас не уверен, что правильно поступил. Но я был шалопаем, плохо учился по химии и прочим подобным предметам. Боялся, что в медицинском мне будет тяжело. Это сыграло основополагающую роль при выборе профессии.

Лев Рахлин - автор знаменитой постановки "Кыся".

Лев Рахлин - автор знаменитой постановки "Кыся".

- Если бы вы были врачом, то каким?

- Моя жена подсказывает: только не хирургом! Мог бы психануть, бросить скальпель и сказать: не получилось, доделаю в следующий раз. Супруга говорит, что мой конек - диагностика. Я главный диагност в кругу своих друзей! (Смеется.) Вообще я продвинутый в этом плане человек, умею «читать» медицинские документы от анализов до снимков. Ну и доверяю себе.

- Так вам и к врачам ходить не надо?

- Приходится, не всегда терапией обойдешься.

- А психотерапия вас увлекает?

- Нет! Поэтому я Чехова и Достоевского никогда не ставил.

- Вам не нравятся Чехов и Достоевский?

- Может, нравятся, но в жизни другим увлекался, я из другого лагеря. Хотя занимался серьезной драматургией, от Шекспира до Набокова. Однако все равно я человек позитивного склада, из развлекательной породы человечества.

"ХИТЫ ДАВАЛИСЬ ЛЕГЧЕ"

- Наверное, в детстве любили ходить в театры, кино?

- В театры - очень! И в кино, не то слово! Я киноман. Мои фотографии было во всех кинотеатрах и клубах Васильевского острова: мама разнесла, чтобы меня не пускали.

- А каково было расти в семье, где папа такой знаменитый?

- Когда я рос, он еще не был знаменитым. Его относительная известность наступила, когда я уже учился в театральном институте. Меня Бог миловал, я не рос ребенком звезд. Его фамилия стала что-то говорить широкой публике позже, когда возник Мюзик-Холл.

- Атмосфера дома была творческая?

- Творческая, легкая. В доме всегда было много народу. Фантастические имена, люди, про которых сейчас снимают сериалы, очень часто бывали у нас в доме. В квартире была знаменитая кухня, где все собирались. Много шутили, ели, пили. Дом стоял во дворе-колодце, но очень колоритном.

- Вас называют звездным режиссером...

- Просто я очень много ставил. Не все постановки стали успешными. Были и спектакли-чемпионы, лидеры проката.

- В чем секрет успешной постановки?

- Как ни странно, хиты мне давались легче всего.

- А как же муки творчества?

- Как-то они обошли меня стороной! (Смеется.) Я не самый усердный режиссер, который годами составляет планы. И жанр, в котором я работаю, - комедия, трагикомедия, и работа за границей приучили меня к мобильности. Да и я всегда считал, что моя работа - скорее развлечение. Не могу сравнить ее с работой, например, врача-онколога. Меня не посещали мысли: вот сделаю спектакль - или умру. Жизнь всегда казалась интереснее чем спектакль. Поэтому, наверное, и получались постановки, которые долго шли.

- Может, это общий совет: относитесь к жизни легче, и жить будет легче?

- Как говорил Бернард Шоу, это самое легкое - давать советы. В какое время живешь, в каком настроении, в каком возрасте - причин успеха много. Да и многие режиссеры со мной поспорят. Те, которые по двадцать лет работают над спектаклем. Они по-своему счастливы, даже при трагических судьбах. Но вообще театром нужно заниматься тем, кто без него жить не может.

- Вы сами в театр часто ходите?

- Раньше часто, сейчас значительно реже. С кино то же самое. Вообще в моей режиссерской иерархии первое, второе и третье место занимает Петр Фоменко, которого, к сожалению, уже нет с нами. И Туминас, который идет с большим отрывом от остальных.

- Сам современный театр вам меньше нравится?

- Театр не виноват, может, у меня такой период. За редким исключением не получаю тех эмоций, которые жду. А вот на свои спектакли часто хожу.

- Контролируете? Там же все идет по накатанному.

- Дело не в контроле. И по накатанному - неправильно. Меняется жизнь, ритм, люди. Иногда меняются артисты. И спектакль должен меняться, ведь это живой организм.

ДОСЛОВНО

Отрывки из книги «Справа налево» Льва Рахлина

«Мой любимый друг, наимудрейший Слава Пази, незадолго до своего ухода сказал: «Мне нечего будет вспомнить, кроме спектаклей» (шел полусерьезный треп о том, что вспомнит каждый в последние минуты).

- А мне? - спросил я.

- А тебе - спектакль собственной жизни, - класс!.. Только не воображай. У тебя два несчастья, которые помешали тебе стать великим. Во-первых, тебе слишком легко давались спектакли, а во-вторых, ты слишком многое любил, помимо театра... Зато твоя биография - еще какой спектакль!»

«Мне повезло; может быть, виной тому мой астигматизм, но я чаще видел в своей жизни женщин красивых.

Помню, как на одном из питерских конкурсов красоты, где я был членом жюри, меня спросили:

- Лев Ильич, мы знаем, что вас всю жизнь окружали самые красивые женщины: красотки из кордебалета Мюзик-Холла, о которых в советское время ходили легенды, красивейшие актрисы, ваша красавица жена... Верите ли вы в дружбу мужчины и женщины, дружбу без всякой задней мысли, одним словом, просто в дружбу?

Я честно ответил:

- С каждым годом все больше и больше».

ИСТОЧНИК KP.RU

Понравился материал?

Подпишитесь на еженедельную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

Нажимая кнопку «подписаться», вы даете свое согласие на обработку, хранение и распространение персональных данных

 
Читайте также