Санкт-Петербург
Звезды

Полторы комнаты Бродского

«Комсомолка» узнала, что будет дальше с музеем поэта в доме Мурузи

Фото: Александр ГЛУЗ

Стены в маленькой комнатке, где когда-то жил Иосиф Бродский от пола до потолка исписаны его стихами. «На Васильевский остров я приду умирать», - гласит одно из них. Строки, написанные в 1962 году, не стали пророческими. Через десять лет поэта выслали из Советского Союза. С тех пор его нога больше никогда не ступала на родную землю.

Можно сказать, что признание к Бродскому в России пришло поздно. Только через девятнадцать лет после смерти в его родном городе готовится к открытию первый музей в доме Мурузи. Впрочем, готовится к открытию — это громко сказано. 24 мая он работал один день в честь юбилея поэта. Здесь сделали временную экспозицию. У семьи Бродских в коммунальной квартире были полторы комнаты. Там поставили два пианино, деревянную кушетку, печатную машинку и ванну с фотографиями. В коридоре — старенький велосипед и пыльные банки. На кухне — несколько бюстов. Организаторы хотели не только рассказать о поэте, но и передать дух эпохи, в которую он жил.

Красная съемка – с одной стороны символ фотоаппаратуры отца Бродского. С другой стороны – это символ травли и убивания поэта

Красная съемка – с одной стороны символ фотоаппаратуры отца Бродского. С другой стороны – это символ травли и убивания поэта

Фото: Александр ГЛУЗ

Очередь длинной змейкой протянулась от дома Мурузи по Литейному проспекту. Чтобы попасть в квартиру, люди стояли по пять часов. А дальше все было как в сказке про Золушку. Как только на часах пробила полночь, двери коммуналки закрылись для посетителей. Экспозицию разобрали, обнажив обшарпанные стелы и скрипучий пол. Когда музей откроется в следующий раз — неизвестно. Денег на то, чтобы закончить ремонт, нет.

О том, почему Петербург шестнадцать лет не может найти средства, чтобы увековечить память Бродского и о том, что будет с музеем в доме Мурузи дальше, нам рассказала заместитель директора музея Анны Ахматовой Анна Соколова.

Фото: Александр ГЛУЗ

Расскажите нам все с самого начала. Сколько лет вы уже бьетесь над музеем Бродского и как это все развивалось?

По сути дела, шестнадцать лет. Первой приняла решение о создании музея еще Валентина Матвиенко, когда она была губернатором Петербурга. С тех пор мы, точнее Фонд создания музея Иосифа Бродского, начали искать спонсоров. Последнюю комнату выкупили только шесть лет назад. Ту самую, которая принадлежала семье поэта. И на этом все заступорилось. Потому что одна из соседок, Нина Васильевна категорически отказывается выезжать. Очень долго с ней договаривались. В конце-концов согласовали план разделения комнат. По этому согласованию, мы не можем использовать парадный вход. Там будет стоять перегородка. Но нам разрешили сделать рабочим черный вход.

Десять лет вы выкупали комнаты. Почему так много времени ушло? Неужели вам не предлагали помощь власти, чтобы сделать это все быстрее?

Да, наверное, можно было это сделать быстрее. Возможно, были найдены не очень верные интонации в отношениях с той же самой соседкой. Потому что она никому ничего не должна, и родившись в этой комнате имеет полное право там и умереть. Но она была напугана, ее не устраивали те предложения, которые ей поступали. Что до поддержки властей, то ее мы не ощущали. Только при Василии Кичеджи (бывший вице-губернатор Петербурга, курировал сферу культуры — прим.ред) и по его инициативе начался снова всплеск интереса к этому процессу, и удалось снова сдвинуть его с мертвой точки. Сейчас, видимо к юбилею, город начал принимать в этом всем активное участие.

Стуком печатной машинки Бродский пытался хоть как-то заглушить звук из соседней комнаты, где его соседка училась играть на пианино. Именно поэтому он поставил ее к стене.

Стуком печатной машинки Бродский пытался хоть как-то заглушить звук из соседней комнаты, где его соседка училась играть на пианино. Именно поэтому он поставил ее к стене.

Фото: Александр ГЛУЗ

Мы слышали, что у вас есть сейчас некие проблемы с финансированием. Действительно ли это так, и если да, то поступают ли к вам предложения после юбилея, который прошел с большим ажиотажем?

Последний спонсор, которого нам нашли при участии Василия Кичеджи, это Морской фасад. Они выделили нам четырнадцать миллионов на ремонт. На эти деньги нам удалось заменить аварийные перекрытия, провести экспертизы и юридические согласования, выстроить перегородку. Сейчас выяснилось, что аварийные балки находятся и этажом выше. Кроме того, нам нужно перевести это помещение в нежилой фонд. А для этого нужно выкупить квартиру этажом ниже. По нашим расчетам, для открытия музея необходимо еще 40-45 миллионов. Благодаря пристальному вниманию к юбилею Бродского, появились заинтересованные лица, спонсоры, которые достаточно активно ходят в дом Мурузи, и мы ведем с ними переговоры. Я очень рассчитываю, что нам удастся перейти к конкретным действиям.

Есть конкретная дата, на которую вы ориентируетесь для открытия музея?

Вице-губернатор нас ориентирует на декабрь, чтобы музей открылся к культурному форуму. Если будет финансовая помощь и поддержка городских структур, то, наверное, мы можем успеть. В любом случае, мы работаем с музеем уже больше 16 лет, и если это не случится в декабре, то случится на следующий День рождения поэта.

В музее Анны Ахматовой есть американский кабинет Иосифа Бродского. Что с ним будет, когда откроется музей Бродского в доме Мурузи? Он переедет, или останется на прежнем месте?

Американский кабинет Иосифа Бродского – это вещи, которые нам подарили из квартиры поэта в Саут-Хэдли. Это совершенно другой период жизни. В Доме Мурузи мы хотим сохранить атмосферу времени, памяти, присутствия поэта. Она касается ленинградского периода.

На этом месте когда-то стояла кровать Иосифа Бродского. Авторы экспозиции решили изобразить ее в виде деревянных нар, напоминая о ссылке поэта в деревню в Архангельской области

На этом месте когда-то стояла кровать Иосифа Бродского. Авторы экспозиции решили изобразить ее в виде деревянных нар, напоминая о ссылке поэта в деревню в Архангельской области

Бродский сейчас стал очень популярен. Можно сказать, переживает пик своей популярности на родине. Как вы считаете, с чем это связано?

Мне кажется, у него очень яркие и хорошие тексты. Кроме того, присущий ему новокомформизм, достаточно симпатичен, особенно молодому поколению. У старшего поколения, особенно у тех, кто знал Бродского, есть некая склонность к иконизации этой персоны. Молодежь, напротив, не видит в нем идола. Она видит в нем собеседника. Им понятны его тексты, они отвечают их внутренним ожиданиям.

На юбилей приезжала дочь Иосифа Александровича Анна Александра Мария. Она поделилась с вами своими эмоциями от поездки на родину отца?

Ей очень понравилось. Она не ожидала такого внимания к себе. Она очень похожа на отца, особенно нижняя часть лица, профиль. А в остальном, конечно, красавица, как и ее мать. У нас был вечер для номинантов премии Бродского, так она заявила, что нужно отменить все авторские права, чтобы произведения были доступны любому человеку. В этом она очень похожа на своего отца. Ей очень понравилась квартира в доме Мурузи. Может быть, дальше мы будем с ней сотрудничать.

А она знает, что ее назвали в честь Анны Ахматовой?

Она вообще не говорит по-русски. Что-то, возможно, она знает, потому что она помнит своего отца, хотя ей было всего четыре года, когда он ушел. Но она призналась, что мало читала книги отца и все у нее еще впереди. Она не очень сильно увлекается поэзией, поэтому еще только принимает тот круг общения, в котором крутился ее отец.

Жена Бродского Мария Соццани выслала экспонаты из их американского дома в Россию. Как у вас с ней складываются отношения?

Мы с ней постоянно находимся в контакте. Есть фонд имущественного наследия Иосифа Бродского. Мы согласовываем с ними авторские права. Они нам предоставили эти вещи, но у нас не было денег даже чтобы перевезти их в Петербург. Доставку, которая стоила ни одну тысячу евро, нам оплатила директор арт-галереи «Bulthaup» Лина Перлова. Это порядка семи тысяч экспонатов. Это и книги, и записки, и даже игрушки, которые стояли у него на столе. Масса вещей, которые очень хорошо его характеризуют с точки зрения обычного человека и его жизни. Разного, неофициального человека.

Почему они отправили экспонаты в Россию? Неужели им не хотелось оставить их в Америке? Может быть, они понимали, что для России это более важно?

Во-первых, они не все передали, какие-то памятные вещи оставили себе. Во-вторых, в Америке Бродский один из. Он сам говорил: «Я еврей, русский поэт, американский гражданин». Учитывая то, что он все-таки русский поэт, они решили, что здесь должны быть какие-то его вещи.

В коридоре старенькой коммуналки протянулись веревки, на которые прицепили старые фотографии

В коридоре старенькой коммуналки протянулись веревки, на которые прицепили старые фотографии

Сейчас Бродский для россиян, наверно, «темная лошадка» по сравнению с другими поэтами, писателями. Есть письма, которые могли бы приоткрыть завесу тайны, но их запрещено цитировать и публиковать на протяжении пятидесяти лет после смерти.

Это действительно так, они хранятся в Америке. Но у нас недавно была презентация книги Эллен Дейл. Она одной из первых приоткрыла завесу над Бродским, как над обычным человеком. Не могу согласиться, что он «темная лошадка». О нем много написано. А то, что люди не знают, наверное, из-за того, что большинство материалов выходит в глянцевом формате. Сам он был против публикации писем. И Эллен Дейл рассказывала, даже когда она хотела опубликовать воспоминания о Бродском своего мужа Карла, он не поддержал эту идею. Возможно, здесь он продолжает Анну Ахматову, которая всегда тщательным образом следила за своей биографией. Все-таки, они поэты, публичные люди, для них это важно.

А у Вас есть любимое любимое стихотворение Бродского?

У меня много его любимых стихотворений. Но сейчас ближе то, что в большей степени соответствует экспозиции в доме Мурузи и юбилею. Оно написано им к 40-летию. «Что рассказать мне о жизни? Что оказалась длинной…Я входил вместо дикого зверя в клетку» и так далее. Не буду вам его читать. Нашей главной задачей было даже во время юбилея сделать так, чтобы хотя бы на наших мероприятиях не звучали стихи Бродского в чужом исполнении. Потому что мы не слышали ни одного хорошего исполнения, помимо авторского. И нам удалось это сделать. Нашли аудиозаписи, где он читает свои стихи.

Стены в комнате сотрудники музея Анны Ахматовой и волонтеры расписывали три с половиной дня

Стены в комнате сотрудники музея Анны Ахматовой и волонтеры расписывали три с половиной дня

Фото: Александр ГЛУЗ

Кстати, о его своеобразной манере Бродского читать стихи. Вам известно, почему он выбрал именно такой стиль?

Читала, что у него просто был банальный дефект, связанный с выдуванием воздуха. Поэтому он на выдохе и читал. Наверное, если бы он занимался у логопеда или постановщика сценической речи, то ему бы это исправили.

И напоследок вопрос, который, наверное, волнует многих. Известно, что Анатолий Собчак приглашал Бродского в Петербург уже после развала Советского Союза. Иосиф Александрович сначала согласился, потом отказался, но в итоге все-таки не приехал. Как вы считаете, почему?

Он сам говорил, что невозможно войти в одну реку дважды. Он никогда не спекулировал на своем изгнании, никогда не считал себя жертвой и даже в его речи к студентам есть такая заповедь «Никогда не считай себя жертвой и не вини в том, что с тобой случилось ни родителей, ни воспитание, ни власть». Но, конечно, какая-то обида у него была, и он не хотел возвращаться. К тому же, мне кажется, это было невозможно после того, как власти так и не позволили ему встретиться с родителями и они умерли без него. Наверное, для него здесь больше уже ничего не было. К тому же, он не любил ажиотаж. И наверняка бы посмеялся над тем, что здесь было в связи с его юбилеем.

Фото: Александр ГЛУЗ