2016-08-24T02:10:40+03:00

Лев Клычков: «Если артист во время выступления думает, купил ли он сосиски, - за такое нужно убивать!»

Первый скрипач знаменитого коллектива филармонии рассказал «Комсомолке», чем пахнут зрители и почему они не выключают мобильники на концерте
Поделиться:
Комментарии: comments1
Первый скрипач знаменитого коллектива филармонии рассказал «Комсомолке», чем пахнут зрители и почему они не выключают мобильники на концерте. Фото: личный архивПервый скрипач знаменитого коллектива филармонии рассказал «Комсомолке», чем пахнут зрители и почему они не выключают мобильники на концерте. Фото: личный архив
Изменить размер текста:

Рахманинов, Бриттен, Элгар… Вряд ли большинство людей, не специалистов, а обычных поклонников высокого искусства, может похвастаться доскональным знанием творчества этих композиторов. Не надоедает ли музыкантам всю жизнь играть одно и то же? О чем они думают, водя смычком по струнам? И как зрители в зале выглядят с той стороны, откуда звучит музыка? Об этом и многом другом «Комсомолка» поговорила с концертмейстером и первой скрипкой нашего прославленного оркестра.

«Из блокадного города дед вез книгу»

- На днях по телевизору показывали, как мы отмечали День города, затем - юбилей «Зенита». Мое сердце трепещет, когда я вижу эти красивые картинки по центральным каналам. Значит, все в стране увидят, в каком городе мы живем. Люди со всего мира приезжают, чтобы посмотреть на эту красоту, а нам выпало великое счастье родиться и жить в городе, построенном по законам гармонии.

Музыка - это гармония, и архитектура - застывшая музыка… Мы живем в музее под открытым небом.

- Обязательно ходить в филармонию, если ты настоящий петербуржец?

- Никто не обязывает! Можешь ходить в шахматный клуб на Конюшенной. Можешь никуда не ходить. Можешь просто погулять по набережным, насладиться их величием. Если ты чувствуешь эту красоту - ты петербуржец. Если же тебе все равно… Моей мамочке было пятнадцать, когда началась война. Ее отправили в эвакуацию, а бабушка с дедушкой остались.

Провели в блокадном городе полтора года. Они педагоги, их потом вывезли вместе с детьми. Они видели, как тонули баржи с людьми… Ужасно. Дед, а он под два метра ростом, был просто скелет, его из-за этого в армию не взяли. И вот он вез с собой «Мертвые души» Гоголя, издание конца XIX века - с корешком с золотым обрезом, великолепными иллюстрациями. Сам весил пятьдесят килограммов, а книга десять, очень тяжелая.

Дедушка с бабушкой везли ее из Ленинграда и сохранили. Тогда люди понимали, что такое истинная ценность. Сейчас эта книга у меня перед глазам, и для меня она самая большая реликвия.

- Вы сами в детстве взяли в руки скрипку или по воле родных?

- Мама до войны училась играть на скрипке. Война прервала занятия, и когда она вернулась в Ленинград, поступила на классическое отделение филфака в университете. Играла только для себя. Моего старшего брата Юрия отдала учиться на скрипке. Я на четыре года младше, и пошел «прицепчиком». И в школе при консерватории, и в армии, и в Консерватории нашу фамилию всегда ассоциировали с братом, который, к сожалению, ушел из жизни…

Все мои родные по мужской линии - отец, дяди - были математиками. А у меня это не сработало. Так что у меня не было выбора! (Смеется.)

- Тяжело много лет играть одно и то же?

- Невозможно играть как под копирку, это было бы странно. Хотя азиатские исполнители этим отличаются. Они могут двадцать раз подряд одинаково хорошо сыграть. Для меня это невозможно. Все зависит от психоэмоционального состояния, от того, какая публика в зале, сколько зрителей…

- То есть если публики мало, вам грустно?

- Я бы иначе сказал: мне психологически легче играть в залах, где публика подготовленная. Например, такое большое произведение, как «Шехеразада» Римского-Корсакова, в котором много скрипичного соло. И мы его с нашим оркестром во главе с Юрием Темиркановым сыграли десятки раз по всему миру. И в том же Карнеги-холл, например, я точно знаю, куда летят мои ноты, и зрители это оценят. Но «Шехеразада» - мелодичное произведение. А если взять симфонию Шостаковича?

- А Бриттена, которого вы будете играть?

- Композитор писал эту музыку с 1936 по 1938 год. Она эмоционально окрашена его переживаниями в связи с гражданской войной в Испании. Понимаете, что это такое? Бесконечная кровь, убийство брата братом… В ту войну казнили семь тысяч священников… И Бриттен все это выразил в своем произведении.

Это не та музыка, что может украсить жизнь, а та, которая заставит задуматься о серьезных вещах

«Можно начать и с «Битлз»

- А вот если человек решил стать культурным, начать ходить в филармонию на Бриттена…

- Иногда может быть и поздно! Лучше с детства! И то, пошли вы на Бриттена или Огинского, вовсе не значит, что вы резко станете культурным. Кому-то и Огинский покажется пошлятиной. Начать нужно просто с хорошей музыки.

Моя мама всегда удивлялась, как я, учась в музыкальной школе, играя Моцарта и Баха, дома слушаю «Битлз», «Пинк Флойд» и «Квин». А это хорошая музыка. Она основана на законах гармонии и позволяет по-другому слышать мир. Хотя я, например, никогда не хожу на живые рок-концерты. Меня Бог наказал абсолютным слухом, и даже ничтожно нечистое исполнение меня подсекает. Я слышу разницу между концертным и студийным звучанием. Студийное - идеальное, а на концертах фальшивили даже «Битлз».

- А вам приходилось фальшивить?

- Случалось, конечно, концерт - это же живое дело! Ругаешь в первую очередь сам себя.

- Одна балерина рассказывала: пока стояла пятым лебедем у десятого пруда, думала, купила ли она домой хлеба… А вы о чем думаете во время перерыва?

- Юрий Темирканов о таких случаях говорил: вы не работаете - вы присутствуете. С моей точки зрения, такие вещи недопустимы. Если музыкант во время концерта думает о том, купил ли он сосиски, за такое убивать надо. Либо либо. Без нас достаточно в государстве людей, которые имитируют бурную деятельность. Я тоже иногда, глядя на лица некоторых коллег, цинично думаю: счастливые люди, сидят отдыхают. Лично я не способен отключиться от музыки, физически страдаю, если слышу что-то не то, как будто сам в этом виноват. А когда все хорошо, Юрий Хатуевич одобрительно кивнет или подмигнет мне: мол, хорошо сделали . И это приятно.

О ЛЮДЯХ

- Как вы понимаете, какие сегодня люди пришли?

- Трудный вопрос. Отношения музыканта с залом - это как отношения между мужчиной и женщиной. Понять невозможно, на уровне феромонов. Конечно, я в филармонии уже 34 года работаю, это опыт. Помню впечатление от самого первого концерта в начале 80-х годов: запах из зала. Хороший был парфюм. Это меня зацепило. Это было в Вене. Сейчас по парфюму не определишь, что за люди, все нивелировалось. Да и наши концерты светским мероприятием не назовешь. Юрий Темирканов сознательно избегает пафоса.

Но мне уже достаточно одного взгляда, чтобы понять, кто в зале. И не только по тому, тишина стоит, или кашляют, или у кого-то мобильник зазвонил, хотя это дико раздражает. Но, как справедливо говорит Юрий Хатуевич, пускай звонят мобильники, лишь бы люди ходили.

- А я думала, звонящий телефон на концерте - это хамство!

- Разные бывают обстоятельства. Может быть, бабушке нельзя телефон отключать, еще что-то. А вот хамство, это когда сирень с городских кустов рвут на глазах у всех. На днях шел по улице и увидел эту сцену. Спросил мужчину, зачем он это делает. Ответил: чтобы у него в комнате хорошо пахло. Вышла перебранка. Так он мне сказал, что это я хам. Но если всю сирень оборвать, мир рухнет!

ДОСЛОВНО

- Лев Леонидович, что значит для вас быть петербуржцем?

- Трудный вопрос. Это значит держать марку общей гармонии, общей красоты. Она если не спасет, то хотя бы продлит этот мир. А вообще быть петербуржцем - это особое состояние.

ИСТОЧНИК KP.RU

Понравился материал?

Подпишитесь на еженедельную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

Нажимая кнопку «подписаться», вы даете свое согласие на обработку, хранение и распространение персональных данных

 
Читайте также