Санкт-Петербург
Общество

«Можешь воровать, убивать... Главное – любить семью»

«Комсомолка» побеседовала с жителями петербургской «Республики ШКИД»
Друзей в  "республике" нет: есть знакомые

Друзей в "республике" нет: есть знакомые

Фото: Александр ГЛУЗ

Здесь живут дети Шредингера: физически существуют, а осталось ли что-то внутри, неизвестно. Они, вроде, есть, но мы их старательно (и успешно) не замечаем. В них – и мерзость, и боль, и – чистота. Здесь, на Васильевском острове Петербурга, – настоящая Республика ШКИД. И она куда страшнее выдуманной.

МАЛЕНЬКИЙ МАНИПУЛЯТОР

Надзирателей с плетками, решеток на окнах и амбарных замков на дверях нет. Что же держит здесь маленьких хулиганов? Последствия: сбежишь – вернут, заработаешь три административки – можешь загреметь в колонию. Это выбор не между «уйти» или «остаться», а между жизнью здесь и в неволе.

У Центра два помещения, и оба - на Васильевском

У Центра два помещения, и оба - на Васильевском

Фото: Александр ГЛУЗ

Когда «Комсомолка» побывала в Центре социальной адаптации святителя Василия Великого, единственном подобном в России, в нем жили одиннадцать парней. Самому старшему – 19, самому младшему всего 13.

– Ребенок из неполной семьи, как правило, единственный, с любящей мамой, которой он манипулирует, – описывают типичного «шкидовца» воспитатели. – Мама устраивается на три работы, чтобы купить ему кроссовки или телефон, «как у всех». А ребенок пользуется свободой и безнаказанностью.

Обстановка у ребят простая, но творческая

Обстановка у ребят простая, но творческая

Фото: Александр ГЛУЗ

В Центр ребят направляет комиссия или суд. Каждый район Петербурга старается отдать туда местного криминального лидера. И хотя товарищей с особо тяжкими статьями, сильной наркотической зависимостью и серьезными психическими проблемами не берут, компания складывается непростая.

Стандартный курс занимает девять месяцев: месяц карантина, обычный режим, индивидуальная программа, после выпуска – полгода патронажа. Но кому-то нужны годы.

КОНВЕЙЕР МОРАЛЬНЫХ УРОДОВ

– Конец девяностых, я – сестра милосердия, наше сестричество работало в больницах и местах лишения свободы, – неспешно рассказывает директор Центра Юлиана Никитина. –Отсидевших выплевывали на улицу без всего. И среди них было много детей из нищих семей. Тогда-то и родилась идея открыть центр для освободившихся.

Юлиана Никитина, основательница Центра, когда-то была сестрой милосердия

Юлиана Никитина, основательница Центра, когда-то была сестрой милосердия

Фото: Александр ГЛУЗ

Вот только прогнозировать, кого выпустят сейчас, кого – потом, было проблематично. И возникла другая мысль.

– Шла гуманизация судебной системы, – рассказывает Никитина. – 70 процентам несовершеннолетних преступников реальные сроки заменили условными. Но тот, кто отделался «условкой», упивался безнаказанностью и попадался снова и снова. А после 18 попадал за решетку.

Таких-то ребят, которых еще есть шанс спасти от тюрьмы, и взяли под крыло. Центр заработал в 2004 году.

– Наше законодательство позволяет детям превращаться в моральных уродов: или за решетку, или – ждите, – объясняет Никитина. – Сейчас в колониях России сидит полторы тысячи несовершеннолетних, у остальных – условные сроки. А заключенных в возрасте от 18 до 23 лет – 95 тысяч.

Живет «республика» на пожертвования. На одного подопечного в месяц уходит 50-70 тысяч. К слову, в тюрьме на заключенного тратят 85 тысяч. Специалисты вздыхают: заниматься маленькими преступниками, которые вот-вот попадут в камеру, никто не хочет.

САМАЯ ЧИСТАЯ ЛЕСТНИЦА В МИРЕ

В «республике» есть три золотых правила. Во-первых, открытость: о проступке моментально узнают все, от родителей до правоохранителей. Во-вторых, всеобщее равенство. А третье правило – «знай о последствиях»: покурил в окошко, выругался, затеял драку – будь добр пообщаться с людьми в форме.

Но первое, чем «бьют» по «новобранцам», – дисциплина. Каждый день кто-то дежурит: следит за чистотой, накрывает на стол, моет ванную и туалет. Взбрыкнул – дежурство вне очереди.

– У нас лестница самая чистая в мире: с нее есть можно, – шутят воспитателя.

Самодельными кружками, тарелками и вазами заставлен весь Центр и одарены все родители

Самодельными кружками, тарелками и вазами заставлен весь Центр и одарены все родители

Фото: Александр ГЛУЗ

У ребят и насыщенная культурная программа: музеи, театры, мастер-классы, литературные вечера. А если время осталось, то кинопросмотры.

Культурная жизнь кипит в «штабе» на 16-й линии Васильевского (вторая группа живет на 12-й). На первом этаже – гончарная мастерская: самодельной керамикой заставлен весь Центр и одарены все мамы и папы. А наверху юных хулиганов учат... бальным танцам.

– Почему не хип-хоп или брейк-данс? – объясняет хореограф Екатерина Кошкина. – Мы стараемся идти не к тому, к чему дети привыкли. В этом и заключается реабилитация: меняется психическое состояние. К середине занятия это уже другие люди.

Занятие танцами обычно начинается со смешков

Занятие танцами обычно начинается со смешков

Фото: Александр ГЛУЗ

Танцуют парни с девочками, находящимися под патронажем Центра: взять их с проживанием возможности нет. Ни у одной нет «условки», но от этого не легче: могут и дверью хлопнуть, и пуститься в бега.

– Сюда рвутся только обычные дети: нашим музеи задаром не нужны, – разводят руками воспитатели. – Но перед каждым стоит тяжелая задача: нужно поменяться. Поэтому мы пытаемся хоть как-то эту перемену облегчить.

Т

Самые успешные танцоры выступают на мероприятиях

Самые успешные танцоры выступают на мероприятиях

Фото: Александр ГЛУЗ

ех, кто заслужил доверие, вечерами и по выходным отпускают в тренажерный зал или клуб единоборств по соседству. А в каникулы ребят забирают в долгие походы. Прошлым летом два месяца бродили по Карелии и Кольскому полуострову, побывали на Соловках. Даже сплавлялись по рекам. Для многих летний поход – тот самый переломный момент.

Пару раз в месяц ребята убирают конюшни, а попутно кормят живность морковками, гоняют по двору куриц и сами убегают от местных «авторитетов» – козла и барана. Тех, кто разгребет навоз быстрее, катают на лошадях.

ВСЕОБЩИЙ ИНФАНТИЛИЗМ

А еще в Центре есть психолог. Правда, нужен он, по словам воспитателей, больше не подросткам, а их родителям. Ведь просто так преступниками не вырастают.

– В России традиционной семьи практически нет: или неполные, или «лоскутные» (мама, ребенок и отчим), – объясняет Никитина. – Исчез институт бабушек и дедушек. Изменилась роль женщины. Мы утратили традиционные религиозные понятия. Прошла мода на художественные и музыкальные школы, спортивные секции. Все одни. Какой-то всеобщий инфантилизм.

Самых прытких помощников катают на лошадях

Самых прытких помощников катают на лошадях

Фото: Александр ГЛУЗ

Через представления родителей порой не пробиться даже специалисту, куда уж ребенку. Мама, пропадая на работе, думает: «Я же нормальным человеком выросла – и он вырастит». А потом удивляется, «как он мог».

– На самом деле период, когда выбираешь, курить или не курить, употреблять или нет, наступает всегда, – рассказывают специалисты. – Раньше он наступал в 15-16, сейчас это 12-13 лет.

Потихоньку ребят учат джигитовке

Потихоньку ребят учат джигитовке

Фото: Александр ГЛУЗ

Правда, выбора зачастую нет. К вредным привычкам и криминалу приобщают сверстники. А между родительским «хочешь на футбол» или «не хочешь на футбол» ребенок закономерно выбирает второе.

– Психолог дает родителям задания, чтоб когда ребенок вернулся домой, весь эффект не улетучился, – добавляют воспитатели. – Вот только многие мамы и папы их игнорируют. И корень зла остается дома.

«ВСЕ ВЕСЕЛЕЕ И ВЕСЕЛЕЕ»

За десять лет через Центр прошли двести подростков. И чем дальше, тем страшнее: преступность «молодеет», все курят и имеют «наркотический» опыт. Да и криминал нынче в моде.

– Все веселее и веселее, – с горкой усмешкой говорят воспитатели. – Дети становятся изобретательнее: открывают ложками окна, чтобы покурить втихаря, проносят гашиш. Поэтому мероприятия с врачами и собачкой регулярные. Недавно убрали все дезодоранты и освежители воздуха, чтобы не разводить токсикоманов.

Лечит детские души и красивый пейзаж

Лечит детские души и красивый пейзаж

Фото: Александр ГЛУЗ

Чтобы не допустить «крестового похода детей», в воспитатели (их семеро) берут только суперменов. Но все равно после Центра многие ребята скатываются вновь.

– Из десяти выпускников шестеро станут нормальными людьми, двое будут лучше, но не устроятся в жизни, а еще двое будут сидеть, – рассказывает Никитина. – Рецидив – 20-30 процентов.

Успешных бизнесменов среди выпускников нет, но лучшие «шкидовцы» становятся крепким «середнячком»: кто-то занимается перевозками, кто-то трудится в театре, кто-то на День Победы натирает танки на Дворцовой.

– Был у нас один парень, который осознанно ушел из Центра в тюрьму: сказал, что так ему легче, – вспоминает Никитина. – Недавно он спас из огня женщину с ребенком. Вытащил их – и пошел дальше по своим делам. А потом на неделю запил, потому что испортил в пожаре кроссовки и куртку. Да, у них есть девиации, но, по большому счету, это люди чистые.

ИЗ ПЕРВЫХ УСТ

Изгой с другой планеты

Семнадцатилетнего Марка в Центре называют инопланетянином. То, что он другой, подчеркивают и воспитатели, и сам Марк. Быть отщепенцем ему, похоже, нравится.

– Мне тяжело: здесь контингент, с которым я никогда не общался, – рассказывает Марк. – Стараюсь с ними не разговаривать. А они ищут повод прицепиться. Я в их глазах изгой. Но что поделаешь? Такой у меня характер (читать далее...)

Спортсмен, красавец, наркоторговец

Игорю пятнадцать. На вид – спортсмен, комсомолец, красавец. Но летом он вместе с другом Петей загремел в Центр: торговали наркотиками.

– Шли по улице, подъехала машина, попросили пробить, – вспоминает Игорь. – Мы ответили, что этим не занимаемся. В тот же день, вечером, эта же тачка снова возле нас притормозила. Я сказал: «Ладно, давайте помогу». В итоге мы их кинули на грамм. Они стали звонить, писать. Мне это не понравилось: купил для них наркотики (читать далее...)

Морской волк, который «накосячил»

Петя, товарищ Игоря по статье 228, в свои шестнадцать уже маленький мужичок, которому свойственны самоуверенность и тяга к противоположному полу.

– Здесь все то же самое, но без алкоголя и гулянок, – рассказывает Петр. – С июня привык, но раньше в день по две-три объяснительных писал. Теперь уже реже (читать далее...)

Тюремный авторитет

Первая керамическая поделка Алика - кружка с тюремной символикой. Тюремный дух он принес сюда с улицы Академика Лебедева: девять месяцев семнадцатилетний парень пробыл в СИЗО (читать далее...)

Спринтер под наркотиками

– Таких упоротых мы никогда не видели, – зашептались ребята, когда к ним пришел новенький, семнадцатилетний Женя.

На счету друга Евгения – кражи, грабежи, разбой и вечная 228 (читать далее...)

Граф Монте-Кристо

Семнадцатилетний Анатолий – парень серьезный: и себя ведет более-менее хорошо, и за младшими следит. А ведь недавно он «толкал и, конечно, употреблял».

– Родом я из Тверской области: там бабушка, папа, тетки, дядьки, – рассказывает Толя. – Но как только я родился, родители расстались. И мама решила вывезти меня из той дыры.

Смена обстановки не спасла: суд дал Толику два с половиной года условно (читать далее...)

Искатель адреналина

В голове пятнадцатилетнего Андрея засела формула: видишь деньги – возьми, есть деньги – купи гашиш. Парень пережил три суда, получил четыре года условно. Взрослые подельники схлопотали реальные сроки. А Андрей попал сюда (читать далее...)

Очень опасный вундеркинд

Тимуру пятнадцать, в Центре он позиционирует себя как вундеркинд. И в это легко поверить: приличная семьи, грамотная речь, среди увлечений – литература, музыка, спорт. Единственное, что портит картину, – условный срок (читать далее...)

Скиталец из Волхова

Денис выделяется среди всех: ему всего тринадцать, на вид – совсем ребенок. В редкие свободные минуты он плетет браслетики из резиночек и скучает по маме.

– В своем родном городе, в Волхове, он скитался с преступниками, – рассказывают воспитатели. – Пережил смерть отца. А однажды попал в больницу: на чужом участке пробежал по «свежей» стяжке, хозяин поймал его и жестоко избил. Но сильно жалеть его не стоит: похоже, он этим пользуется (читать далее...)

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Малолетние преступники съехались в Петербург на бал

Прекрасные дамы в пышных бальных платьях. Галантные кавалеры во фраках. Кружатся в вальсе, резво выделывают ножками в кадрили, читают друг другу стихи. И не подумаешь, что каждый первый на этом балу – преступник (читать далее...)