Премия Рунета-2020
Санкт-Петербург
+25°
Boom metrics

Наше Серебряное кольцо: Где Владимир Набоков встретил первую любовь

Довольно увлекательно отправиться в дорогу с книгой хорошего писателя вместо путеводителя. В Рождествено надо ехать с романом Набокова «Другие берега»
С дядиной усадьбой у писателя были связаны «счастливейшие часы счастливой юности».

С дядиной усадьбой у писателя были связаны «счастливейшие часы счастливой юности».

Фото: Анатолий АГРАФЕНИН

ЗАГАДКИ РУССКОЙ ДУШИ

На Западе, конечно, плохо чувствуют и понимают нюансы нашей жизни. Во всяком случае и в голову не берут многое из того, что для нас важно. По телевизору только что показали «Войну и мир» производства Би-би-си. Некоторые детали сериала смотрятся забавно. Например, русская супружеская пара с обручальными кольцами на левой руке, как принято у католиков и протестантов. Или княжна Марья, полфильма щеголяющая в крестьянском сарафане. А Большой Гатчинский дворец с дорисованными горами на заднем плане - и вовсе нелепость. Где у нас горы в средней полосе?

Но вот в кадре появилась усадьба. Англосаксы любят прямолинейные образы. И раз уж в кино показывают загородный дом, то он должен символизировать всю идиллию жизни в русской деревне. Тут британцы попали в точку. Лучшего кандидата, чем Рождествено, на эту роль не найти, сколько ни ищи. Деревянный дом с колоннами и бельведером - балконом, как называл его последний владелец Владимир Набоков.

Набоков - человек двух культур, русской и западной. Получив в 1916-м в наследство Рождествено, миллионы и Ленские золотые прииски в придачу, он в одночасье стал нищим из-за революции. В эмиграции в Берлине семья его невесты расторгла помолвку, поскольку Владимир Владимирович был «без работы и без будущего». И Набоков стал читать лекции по русской литературе.

Выше всех писателей он ставил Толстого, за ним в его рейтинге шли Гоголь, Чехов, Тургенев. Но при всем уважении к Льву Николаевичу Набоков называл «Войну и мир» разухабистым историческим романом, написанным для среднего читателя. Особенно Владимира Владимировича раздражала надуманность образа князя Андрея, которому все совершенно безразлично, однако он ухитряется оказываться в эпицентре всех важнейших исторических событий.

А усадьба в Рождествено - не слишком ли надуман ее образ? Не является ли она всего лишь приманкой для туристов?

СТАРЫЕ СЕМЕЙНЫЕ ФОТО

«Надув шины до предельного напряжения… я летел по парковой аллее», - читаем в «Других берегах».

Какой мальчишка не гонял по дачным дорожкам, как юный Володя Набоков век назад? В Выре, Батово и Рождествено прошло все его «совершеннейшее, счастливейшее детство».

Усадьба в Выре принадлежала семье Рукавишниковых. Батово в свое время приобрели Набоковы. Родители будущего писателя Елена Ивановна и Владимир Дмитриевич познакомились на велосипедной прогулке. На фотографиях из семейного архива - дорожки и деревца будущих аллей, сегодня вымахавшие в настоящих исполинов.

Последняя война разрушила усадьбы в Батово и Выре. А усадьба в Рождествено чудом сохранилась. Домом владел служивший в русском посольстве в Риме брат матери Василий Иванович Рукавишников, так что имение все время пустовало.

От рождественского дома, расположившегося на холме над запрудой, где река Грязна впадает в Оредеж, аллеи ныряют в глубину леса.

Если здесь спуститься к берегам Грязны, то сразу станет понятно, откуда такое название. Широкое русло - скорее болото, чем река.

Зато когда пройдешь еще дальше и выйдешь на песчаные опушки, то ли интуиция, то ли добрый дух этих аллей обязательно направит туда, где на берегах все той же Грязны открывается совершенно сказочное зрелище. Среди зарослей притаились карстовые пещеры, «вырытые» водой в красном песчанике. В одной из них - целебный источник с солоноватой водой, как утверждают, богатой ионами серебра.

Среди зарослей притаились карстовые пещеры, «вырытые» водой.

Среди зарослей притаились карстовые пещеры, «вырытые» водой.

Фото: Анатолий АГРАФЕНИН

СВИДАНИЯ НА «БАЛКОНЕ»

Набоков излазил пустующий дом вдоль и поперек. Однажды он нашел на чердаке книги Марии Сибиллы Мериан, знаменитой немецкой художницы. Изображения цветов и бабочек настолько поразили юную душу, что Владимир увлекся энтомологией. Эта страсть осталась в нем на всю жизнь. Ученые с уважением говорят о Набокове как об открывателе многих видов бабочек, двадцать из которых названы в его честь.

С дядиной усадьбой у писателя были связаны «счастливейшие часы счастливой юности».

Ничто не берется ниоткуда, и счастье тоже. Разгадка кроется в одной фразе: «В тот июльский день, когда я наконец увидел ее…»

Набоков назвал ее Тамарой, сразу признавшись, что это псевдоним его первой любви. С тех пор он ежедневно искал повод, чтобы на своем велосипеде промчаться мимо барышни, «с деятельно устремленным видом шедшей по обочине». И только 10 августа - заметьте, число запомнил! - мальчишка решился с ней заговорить.

Юношеский роман развернулся на следующее лето: «Мы забирались очень далеко, в леса за Рождествено, в мшистую глубину бора, и купались в заветном затоне, и клялись в вечной любви, и собирали кольцовские цветы для венков, которые она, как всякая русская русалочка, так хорошо умела сплетать…»

Пригодился и дядин дом в Рождествено. Юные влюбленные чувствовали себя в пустующей усадьбе как на необитаемом острове. Они забирались целоваться на балкон. Однажды стало известно, что за парой тайно подсматривает гувернер. Мать Набокова, узнав об этом, устроила скандал и едва не выгнала слугу за «недостойный поступок».

Сегодня личность Тамары раскрыта, как, впрочем, известны имена и всех других набоковских героинь. Останься писатель «без работы и без будущего», кому бы все это стало интересно? Но автор одного из самых знаменитых и скандальных романов ХХ века обречен быть на виду. В «русских» произведениях Набокова немало девичьих имен. Однако искать среди них прообраз Лолиты не стоит...

Лучше в эти солнечные дни погулять по набоковским аллеям, отыскать пещеры, посидеть на скамейке в парке около усадьбы в Рождествено.

Писатель покинул родные места, когда ему едва исполнилось восемнадцать. Всю жизнь он мечтал вернуться, однако так и не смог. Вот такая по-весеннему лирическая, но грустная история.