Санкт-Петербург
Общество

Блокадница Ирина Скрипачева – «Комсомолке»: «Мы думали не только о еде»

Ленинградцев возмутила книга американки про озлобленность в осажденном городе
Блокадники утверждают, что не было страха перед соседями. Горожане выживали, но человеческие качества не теряли. Фото: Архив

Блокадники утверждают, что не было страха перед соседями. Горожане выживали, но человеческие качества не теряли. Фото: Архив

Новая книга о блокаде Ленинграда, изданная в США в середине января, уже наделала в России много шума. Профессор Бостонского университета Алексис Пери изучила 125 дневников блокадных жителей и на основании полученного материала написала книгу "Война внутри". Как она уверяет, абсолютно научную.

Правда, выводы Пери делает уже от своего имени. Так, по ее мнению, жители города думали только о еде и ни о чем другом. Не фашисты, а соседи – вот кого на самом деле боялись ленинградцы, пишет Пери. Логика простая: если еда и топливо – главная цель и забота, то все окружающие – просто конкуренты за ресурсы.

Пишет Пери и о каннибализме, и о том, как радовались, когда умирали родственники (меньше конкурентов). При этом молодая американка сомневается в солидарности и взаимопомощи ленинградцев – по ее мнению, это все выдумки советской пропаганды.

Увы: в открытом доступе книги нет, и нам удалось ознакомиться только с отрывками. Некоторые цитаты мы перевели Ирине Скрипачевой, почетному президенту общественной организации «Жители блокадного Ленинграда». Когда началась блокада, ей было всего 10 лет.

Фрагмент книги "Война внутри. Дневники из блокадного Ленинграда". Фото: hup.harvard.edu

Фрагмент книги "Война внутри. Дневники из блокадного Ленинграда". Фото: hup.harvard.edu

«МЫ СОСЕДЕЙ НЕ БОЯЛИСЬ»

Наш звонок застал Ирину Борисовну в такси – она как раз ехала с приема в Таврическом дворце, посвященного прорыву блокады. Мы попросили ее вернуться мысленно в те страшные годы. Действительно ли, как пишет Алексис Пери, жители осажденного города боялись в первую очередь не фашистов, а соседей и родственников? Правда ли, что боролись друг с другом?

- Нет, нет, что вы! Это не правда! Чем уже сжималось кольцо блокады, тем мы становились сплоченнее, - говорит Ирина Скрипачева. – Конечно, было мародерство. Но все равно мы держались друг за друга. А такого, чтобы я боялась соседей, людей на улице… что кто-то что-то отнимет, ударит или убьет – такого не было вообще.

- Пери, изучив блокадные дневники, сделала вывод, что люди думали только о еде…

- Нет, не только. Думали и о победе, говорили об этом постоянно. Была вера, что однажды ужас закончится. Работало радио, запустили трамвай, город жил. Правда, я в первую блокадную зиму в школу не ходила. Мама меня не отпускала. Умирали мы…

«РАНЕНЫЕ ДЕЛИЛИСЬ СВОИ ХЛЕБОМ»

По словам Ирины Скрипачевой, даже в самые трудные дни люди оставались людьми. И помогали друг другу, как могли.

- Там, где сейчас Администрация Невского района (Невский проспект, 176), в те годы был госпиталь, - вспоминает Ирина Борисовна. - Моя мама там работала, и раненные солдаты с ней делились своим хлебом. Добровольно. Выносить что-либо из госпиталя было запрещено, так она прятала под грудью эти крошечные кусочки хлеба. И несла мне.

Мама знала одну женщину, чей муж работал на Мельнице Ленина (сейчас это «Невская мельница» на проспекте Обуховской обороны – прим. Ред.). И он не воровал, не выносил еду.

- А случаи каннибализма, о которых пишет Алексис Пери…

- Ох… (Ирина Борисовна делает тяжелый вздох – прим. Ред.). Знаете, люди от голода с ума сходили. И, конечно, что-то было… Но это были случаи единичные, случаи абсолютного уже безумия! Ни я, ни моя мама никогда о таком в блокаду не слышали. Но я знаю, что могли срезать с человека уже погибшего, лежавшего на улице в мороз, могли срезать…

Ирина Борисовна Скрипачева прожила в осажденном Ленинграде все 872 дня. Фото: veteranleningradspb.ru

Ирина Борисовна Скрипачева прожила в осажденном Ленинграде все 872 дня. Фото: veteranleningradspb.ru

«ИНОСТРАНЦЫ НЕ СМОГУТ ПОНЯТЬ»

Маленькую Иру Скрипачеву, как и других детей, должны были эвакуировать еще в 1942. Но мать выступила против этого.

- Дети в эвакуации часто терялись. Поэтому мама сказала: «я Ирочку никуда не отпущу», - объясняет нам Скрипачева.

Так и получилось, что Ирина Борисовна провела в осажденном городе все 872 дня. Она награждена орденом Дружбы, медалью "Ветеран труда", знаком "За заслуги перед Санкт-Петербургом".

В блокаде она потеряла почти всю свою большую семью. Погибло почти 30 родственников.

- Я не думаю, что иностранцы могут понять, что с нами происходило. Это непостижимо. Даже сейчас, я говорю с вами, вспоминаю те дни – и мне тяжело. А как они могут понять? У нас воспоминания передаются от бабушек и дедушек внукам, в семьях хранят память. Но все равно – если человек не пережил этого, он не поймет.

ЗВОНОК ЭКСПЕРТУ

Заместитель директора по науке Музея обороны и блокады Ленинграда Милена Третьякова – «КП»: «О случаях каннибализма не нужно хранить память»

- К сожалению, мы о блокаде рассказываем очень однобоко. У нас – или людоедство, или безусловный подвиг. Причем подвиг – вообще без людей.

А жизнь – очень яркая, многостраничная. И понятно, что мы не должны педалировать историю с людоедством. Это были не единичные случаи, но это были те случаи, о которых, думаю, не нужно сохранять память. И не нужно рассказывать историю блокады, останавливаясь на этом.

Сложно судить о книге, когда ее не читаешь всю. Это самое главное. А второе: дневники – вещь во многом субъективная, касаемая личности каждого конкретного человека. Но все-таки они дают возможность поставить себя на место этого человека.

- Многих возмутило, что Алексис Пери так откровенно говорит об ужасах блокады…

- А чему мы удивляемся? Вспомните историю издания «Блокадной книги» Гранина и Адамовича. А там были не только дневники, но и рассказы. Но как все были возмущены! С каким трудом эта книга печаталась. Потому что это не та правда, которую нужно рассказывать.

Проблема в том, что мы до сих пор не знаем, как рассказывать о блокаде. У нас нет Института Блокады.

В США работает Музей Холокоста, и в каждой американской школе обязательно проводят уроки по этой теме. Я сомневаюсь, что в каждой российской школе рассказывают о блокаде.

Понимаете, тема Холокоста – это мировая тема. Блокада Ленинграда по числу жертву вполне сопоставима с Холокостом, но только эта тема в мировом пространстве не звучит.

И когда американский ученый изучает блокадные дневники, это хорошо. Это значит, что для мира это важно.

ДНЕВНИК ТАНИ САВИЧЕВОЙ

Дневник девочки Тани Савичевой стал символом сопротивления блокадного Ленинграда. Таня родилась в 1930 году в Ленинградской области, с большой семьей она жила в доме на 2-ой линии Васильевского острова. Здесь и вела свой печальный дневник. Таня делала записи в блокноте своей сестры – в той ее части, где была телефонная книга.

В период с декабря 1941 года по май 1942 года погибла вся ее семья – шесть человек. Таня писала синим карандашом на соответствующих страницах:

Ж – «Женя (старшая сестра – прим. Ред.) умерла 28 дек в 12.00 час утра 1941 г.»

Б – «Бабушка умерла 25 янв. 3 ч. дня 1942 г»

М – «Мама в 13 мая в 7.30 час утра 1942»

С – «Савичевы умерли»

У – «Умерли все»

О – «Осталась одна Таня»

Таня умерла в эвакуации от тяжелой формы туберкулеза в 1944 году. Выжили только старшая сестра и старший брат Тани. Они-то и нашли дневник девочки в квартире, после возвращения в освобожденный Ленинград.

Сейчас дневник Тани Савичевой хранится в Музее истории Ленинграда, а его копия – в одном из павильонов Пискаревского мемориального кладбища.

О судьбе Тани Савичевой и ее семьи рассказывает книга Ильи Миксона «Жила, была».

МНЕНИЯ ЧИТАТЕЛЕЙ

Первая публикация о книге Алексис Пери вызвала бурю обсуждения на сайте «Комсомолки». И вот, что пишут наши читатели:

- Моя семья пережила самую страшную зиму 1941-42 года. 125 грамм хлебушка на человека. Эвакуировались в конце апреля 1942-го, когда Ладога уже таяла вовсю, и машины уходили под лед... Но скотами ни они, ни их соседи не стали, хотя и умирали мучительно... и просто. Но остались людьми. А дневников не писали.

- Как говорила моя бабушка, пережившая блокаду, красть было нечего, двери не запирались. Когда она вернулась после войны из эвакуации, квартира так и была открыта, ничего не пропало, кроме нескольких стульев, которые, видимо, сожгли для обогрева. Наверное, у кого-то от голода наступал психоз быть обворованным, и это было выдано за факт всеобщего воровства.

- Ленинград, август 1941. Молодому капитану подлодки дали сутки на прощание с женой и сыном. Ночь прощания подарила женщине беременность, о которой не догадывалась до той поры, пока дите не зашевелилось под сердцем. То, что не было месячных - не насторожило, в голодную зиму у большинства женщин тело экономило каждую капельку крови. И полетело тревожное письмо к мужу... "Сохрани и роди, любимая!" - получила ответ, а за письмом - посылку с шоколадом: подводники-сослуживцы собрали и отдали все свои "пайковые", чтобы жена командира выносила ребенка. В феврале 1942 голодная почтальон принесла в их квартиру посылку, которая спасла жизнь молодой матери, её двухлетнего старшенького - Сережи и ещё не рождённого Толика. Капитан подлодки не вернулся к семье, погиб, не увидев сыновей. Почтальон, принёсшая драгоценную посылку, имени своего не сказала... А дети и мать - остались живы благодаря той посылке, отправленной с военной подлодки и пронесённой безымянным почтальоном сквозь голодный и холодный город по указанному адресу. Такие семьи и истории надо бы было рассказать европейцам о ленинградцах!