Санкт-Петербург
Общество31 января 2017 17:06

Специалисты НИИ скорой помощи: «Покой нам только снится»

Институт уже 85 лет вытаскивает пациентов с того света
Каждый день в приемный покой привозят 250-270 пациентов

Каждый день в приемный покой привозят 250-270 пациентов

Фото: Александр ГЛУЗ

НИИ скорой помощи имени Джанелидзе празднует 85-летие. Официальной датой рождения «юбиляра» считают 1 февраля 1932-го, когда на базе больницы скорой помощи основали институт: три отделения – хирургия, терапия и социальная патология – плюс библиотека и музей.

В годы Великой Отечественной институт работал как военный госпиталь. Ужас войны помог медикам накопить опыт лечения огнестрельных ран, ожогов и обморожений. С 16 декабря 1950-го НИИ гордо носит имя доктора медицинских наук, генерал-лейтенанта медслужбы Иустина Джанелидзе.

В свои 85 институт дает фору и «старикам», и «молодежи». Он уже стал образцом учреждений экстренной медпомощи для всей страны. И обещает стать еще лучше.

24 НА 7

– Чем наш НИИ отличается от медицинских институтов? Мы работает в режиме неотложной помощи круглые сутки 365 дней в году, – рассказывает директор института, профессор Валерий Парфенов.

Половина всех, кто попадает в НИИ Джанелидзе, страдает острыми заболеваниями системы кровообращения: инфаркты, инсульты. Только аортокоронарное шунтирование проводят в среднем 150 раз в год. А число «нейрососудистых» вмешательств за последние два с половиной года выросло аж в пять раз.

Со всем медики справляются. Еще бы места побольше

Фото: Александр ГЛУЗ

На базе института работает центр хирургии позвоночника. С открытия в 2009 году число операций на позвоночнике выросло с двухсот до восьмисот в год.

– В этом году сделали 805 операций, – рассказывает Парфенов. – Выполняем их в первые часы после травмы. Раньше такого не было. А ведь это позволяет чаще и быстрее ставить пациентов на ноги.

В НИИ работает региональный сосудистый центр, центры тканевого и органного донорства, психиатрии и токсикологии, ожоговый центр.

День рождения институт отмечает 1 февраля

Фото: Александр ГЛУЗ

– Наши специалисты разработали портативное устройства для сохранения жизнеспособности органа до того, как его пересадят, – отмечает Парфенов. – Все трансплантации в городе не обходятся без нашего участия. А пациенты с пересаженной почкой (сейчас таких четыреста) – под постоянным нашим наблюдением.

Но в Джанелидзе не только спасают, а еще и учат спасать: о медпомощи в стенах института рассказывают сотрудникам ГИБДД, полицейским и пожарным.

БЕСПОКОЙНЫЙ ПРИЕМНЫЙ ПОКОЙ

На передовой стоит приемный покой, или отделение экстренной медпомощи, как его величают официально.

– Слово «покой» здесь совершенно неуместно, – объясняет Парфенов. – Когда за сутки поступает 250-300 человек на ограниченных площадях, покой нам только снится. В 2012-ом пациенты ждали в приемном покое по двое суток. Сейчас хватает нескольких часов. Но меньше пятидесяти человек не бывает.

Имя Джанелидзе институт носит уже 66 лет

Фото: Александр ГЛУЗ

Аврал вызван тем, что НИИ – единственный многопрофильный стационар во всем Фрунзенском районе, где живет 420 тысяч человек. По прикидкам руководства института, чтобы обслуживать жителей района спокойно, нужно, как минимум, еще два таких стационара.

– Беда НИИ и в том, что мы одновременно играем роль общегородского вытрезвителя, – сетует Парфенов. – Каждый день в общем потоке поступает 30-35 человек, отравленных алкоголем. Число токсикологических пациентов растет из года в год. За десять новогодних дней к нам привезли семьсот человек, которые отравились спиртным.

«Профессионального» вытрезвителя в Петербурге нет. А расплачиваться за это приходится костями охранников института, которые нетрезвые пациенты периодически ломают.

ПО ЗАСНЕЖЕННОЙ ДОРОЖКЕ

По планам реорганизации здравоохранения, во всех крупных медучреждениях должны быть стационарные отделения скорой помощи. По сути, это больницы внутри больниц, основная идея которых – разделить поток пациентов на три зоны: зеленая, желтая и красная. Инициатива хороша, вот только «впихнуть» ее в тесные здания советской эпохи просто невозможно.

– Все должно быть сосредоточено в одном корпусе, – объясняет заместитель главврача по реаниматологии и анестезиологии Вячеслав Афончиков. – А это беда многих российских больниц: операционная – в одном корпусе, реанимация – в другом, рентген – в третьем. Февраль, ночь, минус тридцать, каталочка, искусственное дыхание. Везут на рентген. А потом обратно, по той же заснеженной дорожке.

В институте не только спасают, но и учат спасать других

Фото: Александр ГЛУЗ

Проекты корпусов экстренной помощи готовы. Есть утвержденный проект и у НИИ: в планах – четырехэтажное здание неподалеку от вертолетной площадки. Такой «приемный покой» сможет за раз принять семьдесят человек, а в день пропускать до 350 пациентов.

– Там будут современные реанимации для пострадавших с сочетанной тяжелой травмой, операционные, вся тяжелая техника (МРТ, КТ), – рассказывает Парфенов. – Реанимация для пациентов с острым коронарным синдромом. Операционная, чтобы с колес помочь при закупорке сосудов головного мозга, при инфаркте миокарда. Плюс там же будет отделение краткосрочного пребывания.

Что делать с больным, показывают первые 48 часов в реанимации

Фото: Александр ГЛУЗ

Вот только денег на новый корпус – а это шесть с половиной миллиардов рублей – пока нет. Так что отделение экстренной помощи пришлось втиснуть в советский приемный покой. На небольшом пятачке сосредоточилось все, что нужно: обследуют, первую помощь окажут, на диагностику отправят. Здесь и рентген, и томограф, и лаборатория, и УЗИ, и гипсовая.

«РАДОВАТЬСЯ НАДО!»

Из «приемного покоя» коридорчик ведет прямиком в противошоковый блок. Сюда привозят тяжело травмированных людей. большинство из которых – жертвы аварий. Их встречает шоковая бригада и ожидают две особых операционных, которые сочетают в себе обычную операционную и реанимацию. Институтская противошоковая служба – эталон для травмпунктов по всей стране.

– В сутки бывает по пять-шесть человек, – рассказывает начальник шоковой службы Ярослав Гаврищук. – Мы выводим их из шока и проводим неотложные оперативные вмешательства, а потом переводим в реанимацию.

Шоковое отделение, реанимация, отделение сочетанной травмы. Только так можно вернуть себе здоровье после страшного ДТП

Фото: Александр ГЛУЗ

Когда поступает «шок» (так между собой медики называют тяжелых пациентов, пребывающих в травматическом шоке), счет идет на секунды. Лишь когда пациент попадает в операционную, институтские берутся за медкарту.

– У надзорных органов даже иногда вопросы возникают: почему, мол, у нас операция началась в 12:03, а история болезни открыта в 12:07, – делится Афончиков. – И снова приходится объяснять, что в настоящем стационаре так и должно быть: сначала – лечить, потом – писать бумажки.

От дверей до ближайшей операционной - тридцать шагов

Фото: Александр ГЛУЗ

В первую очередь у «шока» налаживают дыхание, останавливают кровотечение, устраняют сдавление головного мозга: от этого пациент может умереть прямо сейчас. Следом разбираются с разрывами внутренних органов и гноящимися переломами, то есть всем тем, что может погубить в первые сутки.

– А дальше боремся с травматической болезнью, – констатирует Афончиков. – Если человека «собрать», это не значит, что он через несколько часов будет здоров: травма запредельной мощности запускает в организме необратимые процессы. Казалось бы, все, что можно, сделали, а человек может даже умереть.

Семьдесят процентов пациентов НИИ - жители района

Фото: Александр ГЛУЗ

Реанимация первого эшелона принимает с колес тех, кому помощь противошоковой бригады не требуется. Сначала человека возвращают к жизни, а уж потом разбираются с диагнозом. Если спустя двое суток состояние больного стабилизируется, его переводят на отделение. Если нет – в реанимацию второго эшелона.

– Каждый, кто приехал в стационар скорой помощи, считает, что все врачи должны бросить дела и собраться вокруг него, – подчеркивает Афончиков. – В Англии, например, время ожидания «зеленого» потока – четыре-шесть часов. И британцы не пишут по этому поводу королеве: они понимают, что сейчас доктора заняты «красными». Радоваться надо, что ты не оказался среди тех, кого принимают раньше всех!

НОВОГОДНЯЯ ГОРЯЧКА

Львиная доля больных приходится на ожоговый центр института. Ежегодно он принимает до полутора тысяч человек, травмированных холодом и жаром. Чаще всего в НИИ попадают после контакта с кипятком, пламенем и электричеством.

– Химических ожогов немного, но бывают, – рассказывает руководитель отдела термических поражений Константин Крылов. – В основном, это те случаи, когда кислоту льют на противника. Да и любовь до такого доводит.

Каждый год в ожоговый центр привозят полторы тысячи пострадавших

Фото: Александр ГЛУЗ

После новогодних праздников в ожоговый центр тянется вереница Дедов Морозов, Снегурочек, Леших и прочих сказочных персонажей. Виной тому не только сигареты, но и фейерверки.

– В последние года четыре не сгорел ни один Леший, – отмечает Крылов. – Зато четыре Снегурочки было. А бородатые Деды Морозы горят чаще всего.

С обморожениями в больницу приезжаюрт лишь бездомные и любители пригубить. Правда, попадаются среди них и энтузиасты.

– Лежит у нас одни молодой человек: в бане попарился, босичком по снегу побегал, а наутро обнаружил, что его стопы цвет изменили, – делится Крылов.

Современное отделение экстренной помощи хотят построить у вертолетной площадки

Фото: Александр ГЛУЗ

Кстати, крещенские купания никого до обморожения не довели.

– Теперь можно пользоваться стволовыми клетками, и мы начнем применять раневые покрытия, – добавляет Крылов. – Они нужны, когда кожа сгорела полностью и срезать ее неоткуда. Убрал мертвое, посадил трансплантат с родными стволовыми клетками. И остается лишь подготовить пациента к выписке.

ОБ АКТУАЛЬНОМ – директор НИИ скорой помощи Валерий Парфенов:

Про «Боярышник» и «Деда Мороза»

Стеклоомывающей жидкостью травятся часто. Привозят отравленных оксибутиратом и надышавшихся какой-то гадостью из шариков. Но чаще всего травятся метадоном. Это синтетический наркотик, опасный тем, что даже однократный прием может превратить человека в овощ, а при передозировке останавливает дыхание. После реанимации пациент так и остается никому не нужным «растением», ведь восстановление практически невозможно.

Про уважение к «скорым» на дорогах

Увеличилось противостояние населения медкам, вижу это по жалобам. В последние месяцы вообще что-то невероятное: наблюдаем рост в геометрической прогрессии. В Германии, когда катера скорой помощи только появляется вдалеке, все машины моментально принимают правый ряд и останавливаются, даже не едут. А у нас – просто бескультурье!

Про убийц в белых халатах

Я бы не сказал, что уровень знаний выпускников медвузов низкий. Другой вопрос, что треть выпускников – не худшая, может, даже лучшая, – в медицину не идет. Ведь заниматься дурно пахнущими пациентами слишком хлопотно. Да и принимают в медвузы не по знаниям, а по ЕГЭ. А оно у нас в некоторых регионах – по сто баллов.

ДЕНЕЖНЫЙ ВОПРОС:

1,7 млрд руб. – общий бюджет НИИ в этом году

70 тыс. руб. – средняя зарплата врачей (разброс – от 50 до 150 тыс.), 100 тыс. руб. – план на следующий год

48 тыс. руб. получает средний медперсонал

24 тыс. руб. зарабатывает младший состав

ТОЛЬКО ЦИФРЫ:

805 коек, из них 113 – реанимационных

10 отделений реанимации

250-270 больных ежедневно

65 тыс. пациентов ежегодно, из них 35 тыс. пролечивают в стационаре

1 981 сотрудников, из них 468 врачей и 116 ученых (в том числе 56 докторов наук)

300 научных работ, 3-5 монографий, 20 пособий публикуют ежегодно

1-2 докторских и 3-4 кандидатских защищают ежегодно

5 научно-практических конференций проводят ежегодно

ФОТОРЕПОРТАЖ: Специалисты НИИ скорой помощи: «Покой нам только снится»