2019-01-31T13:11:23+03:00

Борис Кудояров: К некоторым снимкам ведет долгий и нелегкий путь…

Блокадный корреспондент «Комсомолки» пробыл в Ленинграде все девятьсот трагических дней
Своими кадрами, вопреки войне, Борис Павлович говорил о любви к человеку и жизни. Фото: Борис КУДОЯРОВ/РОСФОТОСвоими кадрами, вопреки войне, Борис Павлович говорил о любви к человеку и жизни. Фото: Борис КУДОЯРОВ/РОСФОТО
Изменить размер текста:

Борис Кудояров отдал фотожурналистике почти пятьдесят лет своей жизни. Из них два с половиной года - военному Ленинграду: вместе с городом-героем репортер «Комсомолки» прожил все девятьсот дней блокады и создал настоящую фотолетопись того времени.

Прошло 75 лет, но снимки не меркнут, ведь Кудояров не просто наблюдал и нажимал на затвор: он вместе с солдатами преследовал врага, сидел в окопе, шел по Ладоге. Своими кадрами вопреки войне Борис Павлович говорил о любви к человеку и жизни.

Две страсти

Будущий фоторепортер родился в Ташкенте в 1898 году. 20-летним Кудояров служил в Красной армии в Средней Азии, затем работал начальником милиции Самарканда. В 26 лет увлекся фотографией. Судьбу Кудоярова определили две страсти - фотосъемка и спорт: на первых кадрах Борис запечатлел соревнования, тренировки и стадионы.

- Спортивная тематика привлекала меня, потому что в спорте мне всегда кажется прекрасным человек, его сила, ловкость, пластика, движение, - объяснял Кудояров в 1934 году в выпуске журнала «Советское фото». - Динамика спорта к тому же чрезвычайно выигрышна для фотоснимка, дает много возможностей чисто профессиональных. Нравилась мне атмосфера тренировок и соревнования: солнечный свет, ветер, вода, зрители, захваченные спортивной борьбой…

Вскоре фотограф-любитель оказался в десятке лучших фоторепортеров Советского Союза. С 1924 года Кудояров публикуется в журналах «Физкультура и спорт» и «Советское фото», а в 1926-м становится фотокорреспондентом агентства «Унионфото», сотрудничает с агентством «Союзфото».

- Оснащение фоторепортера было далеко от совершенства: у меня, например, камера-зеркалка «Ика» девять на двенадцать сантиметров со стеклянными пластинками весьма малой чувствительности, - рассказывал Кудояров. - Следовательно, штатив, магниевые вспышки. Основной транспорт - трамвай. Пока готовишь к съемке свою громоздкую аппаратуру, устанавливаешь штатив, люди уже повернулись в сторону фотоаппарата, приняли позы, «организовались» без меня и помимо меня. А тут еще пугающая магниевая вспышка!

На город сбрасывали бомбы, весь юго-запад охватили пожары, вспыхнули продовольственные Бадаевские склады. Фото: Борис КУДОЯРОВ/РОСФОТО

На город сбрасывали бомбы, весь юго-запад охватили пожары, вспыхнули продовольственные Бадаевские склады. Фото: Борис КУДОЯРОВ/РОСФОТО

К концу 20-х годов к спортивной теме добавилась тема страны-стройки: Кудояров стал ездить по всему Союзу, снимая передовиков, заводы, колхозы. Тогда же фотограф открыл для себя еще одну тему - тему родной Средней Азии. Но и на стадионе, и в цеху, и в поле мастер света и тени повествует прежде всего о человеке.

- Только позже в моих снимках появились общие планы цехов заводов, строек. Еще позже - прямая съемка событий, ситуаций подлинно репортажных, динамических, - вспоминал фотокорреспондент. - А поначалу самыми важными и нужными казались именно срединные планы. Я не мог заставить себя отойти на более далекие точки съемки из опасения потерять человека в широких пространствах общего плана.

В 1930-1931 годах Кудояров состоял в объединении новых видов художественного труда «Октябрь», лидерами которого были Александр Родченко и Борис Игнатович. Члены творческой группы экспериментировали с ракурсами, композицией.

Борис научился модным приемам, но их практически не использовал и в группу не вписался.

В 1933-м Кудояров стал корреспондентом газеты «Известия», а в середине 30-х пришел в «Комсомольскую правду». В «Комсомолке» его и застала Великая Отечественная.

«Вместе с батальоном - Борис»

«К полудню все собрались в редакции, - вспоминал в статье в «Советском фото» воскресное утро 22 июня 1941 года журналист «Комсомолки», друг Кудярова Ростислав Июльский. -Появились два основных отдела: отдел фронта и отдел тыла. К вечеру было известно, кто намечен в качестве военных корреспондентов. В их числе был и я. Предполагалось, что буду обслуживать северо-западное направление с местопребыванием в Ленинграде. Кудоярова в списке будущих военных корреспондентов не было. Измаявшись безрезультативными переговорами с редакторами, он заводил разговоры то с одним, то с другим из счастливцев.

Добрался до меня. Буквально затиснув в угол фойе, доказывал, что никто лучше него не сможет снимать на фронте».

25 июня журналист получил документы и улетел в Ленинград. С товарищем он не виделся два месяца, но потом «судьба свела, что называется, в один окоп». Кудояров прибыл в Ленинград 8 сентября - в день, когда на город систематически стали сбрасывать фугасные и зажигательные бомбы, когда весь юго-запад охватили пожары, когда вспыхнули продовольственные Бадаевские склады.

Бомбежка складов, повоспоминаниям Июльского, стала для Кудоярова «первым испытанием в условиях фронтового города». А свой «экзамен на право не по должности, а по существу называться военным корреспондентом» Борис сдал в Шушарах. Туда, в село под Ленинградом, напарники добрались на перекладных под вечер. Шел бой. Несколько раз немцы безуспешно бросали в атаку танки. На «ничейной полосе», разделяющей наши и фашистские войска, дымились подбитые вражеские машины. Чтобы снять их, фоторепортер потребовал разрешения подползти к машинам вплотную. Умоляющий и настойчивый взгляд на Июльского подействовал: решили ползти под свистом пулеметных очередей и грохотом рвущихся снарядов, но добраться не успели - началась новая танковая атака.

Фото: Борис КУДОЯРОВ/РОСФОТО

Фото: Борис КУДОЯРОВ/РОСФОТО

- Справа, метрах в двадцати от нас, бойцы выкатили на открытую позицию орудие, - вспоминал Июльский. - Борис вскочил, присел на корточки и начал снимать артиллеристов.

Я с силой придавил его к земле, но он вырвался и снова нацелил объектив. Мешать ему, уговаривать, приказывать было бессмысленно. Один выход: надеяться на счастливую судьбу. Короткими перебежками он добрался до артиллеристов. Вражеские танки приближались.

Вот они совсем близко, даже без «телевика» можно их снимать. Борис не упускает случая. Снаряд ударяет в борт вражеской машины, она в огне. Загорается еще один танк, три уцелевших поворачивают вспять. Гитлеровские пехотинцы бегут. Падают. Наш батальон преследует врага. И вместе с батальоном - Борис.

Сохранить для людей

Капитан Кудояров всегда был в центре событий, будь то артобстрел, бомбежка, исполнение

Ленинградской симфонии Шостаковича или салют 27 января 1944 года. Фототека «Ленинградского цикла» насчитывает более трех тысяч кадров, многие из них вошли в золотой фонд советской фотожурналистики.

- Снимать нужно как можно больше, ведь, кроме узловых кадров, необходима еще и об-

стоятельная подробная хроника событий, - считал Борис Павлович. - Ее обязан вести каждый репортер, ибо он ответствен за то, что событие было сохранено для людей. Когда-нибудь они будут благодарны за такой документально точный рассказ о давно прошедшем. Состояние готовности к съемке - это непрерывное состояние военного фотокорреспондента. Наготове должно быть все техническое оснащение, но, что особенно важно, и сам репортер должен быть как бы запрограммирован на немедленный отклик.

Весной 1942 года перед ленинградцами поставили задачу: обеспечить себя собственными овощами. Огород разбили даже на Исаакиевской площади - там выращивали капусту, а на площади Декабристов - картошку. Фото: Борис КУДОЯРОВ/РОСФОТО

Весной 1942 года перед ленинградцами поставили задачу: обеспечить себя собственными овощами. Огород разбили даже на Исаакиевской площади - там выращивали капусту, а на площади Декабристов - картошку. Фото: Борис КУДОЯРОВ/РОСФОТО

Фотограф не упускал случая побывать на боевом задании даже ночью, когда знал, что снять едва ли что-то удастся. Однажды Кудояров был на ночном вылете: самолет несколько раз обстреляли, - уже на земле выяснилось, что были и попадания.

- Снял я только общие планы с воздуха: огонь и дым, вспышки разрывов - яркие точки на черном поле кадра, - рассказывал репортер. - Однако летел я не зря. Для профессии журналиста очень важно ощущение своей причастности к выполнению сложной операции. Ведь многое становится понятно, когда живешь жизнью людей, которых снимаешь. Я твердо знаю: все пережитое нашло свое выражение во многих моих снимках. Говорят, снимок у репортера рождается в краткое мгновение - в течение доли секунды. И да и нет. К некоторым снимкам ведет долгий и нелегкий путь…

Архив «Ленинградского цикла» делится на разделы: «Первые дни блокады», «Полуостров Ханко», «Тяжелые дни блокады», «Ижорский и Кировский заводы», «Активная оборона», «Тыл - фронту», «Ладога - Дорога жизни», «Прорыв блокады» и другие. Через фотообъектив Борис Павлович видит покалеченных войной детей и женщин, превращенных в воинов.

Снимки Кудоярова, от которых сжимается сердце, публиковали в «Комсомолке», в ежедневной красноармейской газете «На страже Родины», в оперативных фотогазетах и боевых листках, на плакатах, для того чтобы мобилизовать народ и призвать его к отмщению. Острый отклик вызывали тогда и сами события, запечатленные в кадре, и то, что фотохудожник словно пропитал каждый из них горячей любовью к жизни.

Неувядаемая сила нестирающихся воспоминаний

Борис Павлович побывал на Гогланде и в Невской Дубровке, под Лугой и на Пулковских высотах, на полуострове Ханко и на Ладоге. На Ханко Кудояров и Июльский отправились в составе эскадры под командованием вице-адмирала Валентина Дрозда на тральщике Михаила Опарина. «Так мечта стала реальностью».

«Я не поручусь за то, что Кудояров во время этого похода спал более шести часов, - писал Июльский в «Московской правде» в 1968-м. - Он, если можно так сказать, неистовствовал: увлеченный съемкой, забывал о личной безопасности. На Ханко, может быть, в большей степени, чем до этого, проявилась творческая ненасытность, жадность что ли, Бориса. Он снимал все, всех и всюду. По сути, он создал фотоповесть. Кудояров и во второй раз на тральщике Опарина сходил на полуостров, был свидетелем эвакуации гарнизона, доснял то, без чего не считал работу законченной, и по праву был зачислен в Ханковское землячество».

Когда вокруг Ленинграда замкнулось кольцо блокады, в городе оказалось заперто более 200 тысяч школьников. Фото: Борис КУДОЯРОВ/РОСФОТО

Когда вокруг Ленинграда замкнулось кольцо блокады, в городе оказалось заперто более 200 тысяч школьников. Фото: Борис КУДОЯРОВ/РОСФОТО

После войны Борис Павлович продолжил работу в «Комсомолке». Участвовал в выставках, в том числе международных: его снимки увидели Краков, Антверпен, Прага. В 1968-м, к сорокалетию творческой деятельности, в Центральном доме журналиста в Москве организовали его персональную выставку. В 1973-м, на выставке, посвященной пятидесятилетию СССР, работы Кудоярова заняли один из центральных стендов, а он удостоился золотой медали.

Борис Павлович - заслуженный работник культуры РСФСР и кавалер ордена Красной Звезды. Он умер в 1973-м во время творческой командировки в Узбекистан. Похоронен в Москве на Ваганьковском кладбище.

Радость победы не передать словами... Фото: Борис КУДОЯРОВ/РОСФОТО

Радость победы не передать словами... Фото: Борис КУДОЯРОВ/РОСФОТО

ДОСЛОВНО

«Его снимки с течением времени приобретают особое значение, - еще в 1967 году заключил в «Советском фото» писатель Николай Тихонов. - В них неувядаемая сила нестирающихся воспоминаний. Кинодраматург, задумавший фильм о войне, писатель, желающий вспомнить, как это было, историк, пишущий исследование о тех неповторимых днях, рабочий этого же завода, взяв в руки снимок, - они увидят человека того незабываемого времени, увидят цех, ставший бастионом, и увидят, как в пробитые осколками стену и крыши проникают лучи солнца…»

ИСТОЧНИК KP.RU

Понравился материал?

Подпишитесь на ежедневную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

 
Читайте также