Санкт-Петербург
Общество

«Под грохот разрывов, при звоне стекол». Как советский Ленинград стал православной столицей

На блокадный город летели снаряды, а молитвы и службы в храмах не прекращались
Когда Ленинград окружили и стали морить голодом и холодом, к религии обратились массово. Фото: Евгений Халдей

Когда Ленинград окружили и стали морить голодом и холодом, к религии обратились массово. Фото: Евгений Халдей

К началу войны в Ленинграде уцелела 21 православная церковь. Монастырей и семинарий не осталось. Во всем городе служило чуть больше полусотни священников, и большинство осталось при своих приходах, даже когда к Ленинграду приблизился враг.

Угроза сплотила батюшек и их паству и превратила в семью, члены которой могут выжить только вместе. Еще до 8 сентября вокруг храмов стали появляться объединения людей. А когда Ленинград окружили и стали морить голодом и холодом, к религии обратились массово. Вероятно, вера была одной из тех нитей, уцепившись за которую, можно было отыскать в себе силы выстоять.

ПРИВЕТ ОТ СТАЛИНА

Храмы начали заполняться народом уже в конце июня 1941 года.

– Богослужения пришлось приспособить к военным условиям: утром они начинались в 08.00, вечером – в 16.00, – рассказывал на конференции в 2012-м доктор исторических наук, преподаватель Санкт-Петербургской духовной академии Михаил Шкаровский. – Молодые церковнослужители ушли в армию, в народное ополчение, на оборонное строительство. А оставшиеся изучали средства противопожарной и противовоздушной обороны на случай паники во время богослужения.

Частью оборонных мероприятий стала маскировка золотых куполов и шпилей соборов, которые служили хорошим ориентиром при фашистских налетах. Купола красили, затягивали чехлами, закрывали аэростатами.

– Как во времена Димитрия Донского и святого Александра Невского, как в эпоху борьбы с Наполеоном, не только патриотизму русских людей обязана была победа русского народа, но и его глубокой вере в помощь Божию правому делу, – обращался первым военным летом к ленинградцам митрополит Алексий (Симанский). – Мы будем непоколебимы в нашей вере в конечную победу над ложью и злом, в окончательную победу над врагом.

Купола церквей красили, затягивали чехлами, закрывали аэростатами. Фото: wikipedia.org

Купола церквей красили, затягивали чехлами, закрывали аэростатами. Фото: wikipedia.org

На следующий день после начала войны приходы стали собирать пожертвования на оборону. За 1942 год, по данным из Центрального госархива, верующие ленинградцы передали военным 1 485 000 рублей, за 1943-й – 5 051 000. Кроме денег, в храмы несли теплые вещи для солдат и продовольствие для больных.

«Прошу передать православному духовенству и верующим Ленинградской епархии, собравшим, кроме внесенных ранее 3 682 143 рублей, дополнительно 1 769 200 рублей на строительство танковой колонны имени Димитрия Донского, мой искренний привет и благодарность Красной Армии», – говорится в телеграмме Сталина, опубликованной в газете «Правда» в мае 1943 года.

На благой порыв Ленинграда, казалось, не повлияла даже смерть. Так, в середине 1942-го пожертвования в Князь-Владимирский собор сократились до 501 082 рублей, но уже в 1943-м выросли почти в два раза.

КСТАТИ

Церковь косвенно участвовала даже в открытии Дороги жизни. Проложить трассу по капризной Ладоге помогли многовековые наблюдения валаамских монахов. Их записи позволили гидрографу Евгению Чурову спрогнозировать поведение льда в 1942 году.

По легенде, во время эвакуации на один из катеров села старушка, в руках у которой была икона. Капитан удивился: «Бабуля, не время с иконами ходить!» Но она ответила: «Сынок, делай свое дело, а я свое делать буду». В переходе катера попали под обстрел. Два сразу пошли ко дну… А третий, на котором была верующая старушка, уцелел.

ЕСТЬ ЛЕГЕНДА

Враги не смогли войти в Ленинград благодаря божьему промыслу. Православный митрополит Библский и Ботрисский Илия (Карам), будучи у себя на родине в Ливане, «всем сердцем молился о спасении страны Российской перед иконой Казанской Божией Матери – три дня без сна, еды и пития». Через трое суток ему явилась Богоматерь и сказала, что «успеха в войне не будет, доколе не отворят все закрытые по стране храмы». И успокоила: пока в городе святого Петра находится ее изображение, «ни один враг не пройдет».

– Пусть вынесут чудотворную икону Казанскую и обнесут ее крестным ходом вокруг города, – по легенде, сказала Богородица.

Тот факт, что вокруг Ленинграда был крестный ход с Казанской иконой, подтверждения не находит. А вот видение греческому митрополиту действительно было. Он передал его содержание Русской православной церкви.

КОГДА В ЛАМПАДАХ ЗАМЕРЗАЛО МАСЛО

Война принесла с собой смерть. Если раньше, по подсчетам единственного представителя Русской православной церкви на Нюрнбергском процессе, настоятеля Никольской церкви при Георгиевском кладбище Николая Ломакина, в городе умирало по 30-50 человек в день, то уже летом 1941-го это число выросло до 100.

– Я был свидетелем огромного увеличения числа отпеваний. Это были дети, женщины и престарелые люди, погибшие в результате налетов немецкой авиации на город, – вспоминал Ломакин в Международном военном трибунале. – Вокруг храма образовалась громадная очередь ящиков и гробов, наполненных кусками человеческого мяса, изуродованными трупами мирных жителей... Необычайно возросла практика заочных отпеваний: верующие не могли поставить в храм своих умерших родственников и знакомых, ведь они были погребены под обломками, под развалинами домов.

Самые интенсивные обстрелы приходились на праздники. Бомбили не только стратегические объекты, но и трамвайные остановки, госпитали, дома, храмы. Сначала по каждому сигналу тревоги молящиеся спускались в бомбоубежища, но затем привыкли. Церковные службы продолжались под свист снарядов.

Певчие пели в пальто с поднятыми воротниками, закутанные в платки.

Певчие пели в пальто с поднятыми воротниками, закутанные в платки.

Фото: Олег ЗОЛОТО

Когда пришла ранняя, необычно суровая зима, температура в храмах упала до нуля, в лампадках стало замерзать масло. Тем не менее на службы приходило все больше ленинградцев.

«Певчие пели в пальто с поднятыми воротниками, закутанные в платки, в валенках, а мужчины даже в скуфьях. Так же стояли и молились прихожане, – писал в 1943 году со слов прихожанина Князь-Владимирского собора Журнал Московской патриархии. – Вопреки опасениям, посещаемость собора нисколько не упала, а возросла. Служба шла без сокращений и поспешности, много было причастников и исповедников, целые горы записок о здравии и за упокой, нескончаемые общие молебны и панихиды».

Шли к часовне Ксении Блаженной на Смоленском кладбище, закрытой в 1940 году: молились у дверей, подкладывали под нее записочки. Шли на Карповку к усыпальнице Иоанна Кронштадтского, замурованной в 1926 году: в блокаду ее размуровали, а внутри устроили бомбоубежище.

– Кладбище многократно подвергалось жесточайшим налетам авиации, – свидетельствовал Ломакин. – Гробы, тела, кости – все это выброшено на землю, в беспорядке разбросаны памятники, кресты… И люди, только что пережившие потерю близких, должны снова страдать, видя громадные воронки, где, может быть, только что похоронили они своих родных.

БЛОКАДНАЯ ПАСХА

В разгар первой блокадной зимы число отпеваний дошло до нескольких тысяч в день.

– 7 февраля 1942 года, в день Родительской субботы, перед началом Великого поста, я впервые после болезни пришел в храм, – рассказывал Ломакин. – Он был окружен грудами тел, частично даже заслонившими вход. Эти груды достигали от 30 до 100 человек. Люди, обессиленные голодом, желая доставить умерших к кладбищу для погребения, не могли этого сделать, сами падали у праха почивших и тут же умирали.

Накануне Пасхи, которая в 1942 году приходилась на 5 апреля – на 700-летие со дня Ледового побоища, – всю ночь Ленинград жестоко обстреливали, в бомбардировке участвовало 132 фашистских самолета. Поливать город огнем начали с 17.00, а спустя полчаса в Князь-Владимирский собор попали две авиабомбы. В этот момент громадная очередь верующих тянулась к святой плащанице. Ранило по меньшей мере 30 человек.

Блокада заставила власть взглянуть на религию иначе? Фото: «Росфото»

Блокада заставила власть взглянуть на религию иначе? Фото: «Росфото»

– Люди бросились ко мне: «Батюшка, как же теперь поверить в то, что говорили о немцах, что они верующие, что любят Христа, что не трогают людей, которые верят в Бога? Где же эта вера, когда в пасхальный вечер так обстреливают?..» – вспоминал Ломакин, который с февраля по июль 1942 года возглавлял Князь-Владимирский собор. – Ночь любви, христианской радости, воскресенья была превращена фашистами в ночь крови, разрушения и страданий ни в чем не повинных людей.

Из-за яростных обстрелов, дабы избежать множества жертв, пасхальные службы перенесли на 06.00. Вместо куличей освящали кусочки хлеба.

КОНКРЕТНО

Всего в блокадном Ленинграде погибло 18 православных священников, то есть каждый третий.

Половина из них – служащие и клир Князь-Владимирского собора.

В Никольском соборе из 34 певчих к февралю 1942-го осталось трое. Регент хора умер от истощения прямо во время службы.

ГОРОД-ЛАЗАРЬ

Блокада заставила советское государство взглянуть на религию иначе. Всю первую военную зиму город регулярно снабжали вином и мукой, чтобы причащать богомольцев, а в Пасху 1942-го сняли запрет на крестный ход вне храмов.

– Своеобразное признание роли религиозного фактора в обороне города со стороны властей произошло весной-летом 1942 года, когда решили оставить в Ленинграде лишь тех, кто необходим для удовлетворения потребностей фронта и «насущных нужд населения». В их число попало и духовенство, – отмечал историк Шкаровский. – Репрессии против духовенства и мирян в блокадном Ленинграде полностью не прекратились, но теперь они касались только «антисоветских» подпольных течений церкви.

В октябре 1943-го впервые при Советах государственные награды вручили священникам: 12 батюшек удостоили медали «За оборону Ленинграда». Всего же, по данным Ленинградской епархии, в обороне города участвовало и выжило 23 священнослужителя.

27 января 1944 года молебны прошли во всех храмах Ленинграда, уже не окруженного.

– Мы совершали богослужения под грохот разрывов, при звоне падающих стекол и не знали, что с нами будет через несколько минут, – вспоминал в апреле 1945-го отец Алексий (Симанский), к тому моменту патриарх. – Град возлюбленный, много горького пришлось пережить тебе, но теперь ты, как Лазарь, восстаешь из гроба и залечиваешь свои раны, а скоро и предстанешь в прежней красоте.

ИЗ ЖИЗНИ ХРАМОВ

СПАСО-ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ СОБОР

В подвале храма оборудовали бомбоубежище на 500 человек. Если во время службы объявляли тревогу, в нем могли укрыться прихожане и жители соседних домов. В подвале пытались поддерживать тепло, там был кипяток и запас медикаментов. В крайних случаях здесь можно было переночевать.

Собор по возможности поддерживал нуждающихся прихожан деньгами и предметами первой необходимости: дровами, свечами, лампадным маслом. Из кровельных листов, оставшихся в храме с довоенных времен, делали буржуйки, а фанерой закрывали выбитые окна.

Первую блокадную зиму из 100 соборных певчих пережило лишь 20.

«Я, можно сказать, понемногу умираю, – писал в собор 28 декабря помощник регента Иван Лебедев. – Силы мои подорвались. Я сейчас лежу. Одни кожа и кости. Сидим несколько дней на одном хлебе. Конечно, все теперь так существуют, но хочется жить… Со мной вместе голодает жена, дочь и 9-летний внук, отец которого на фронте. Нет ни продуктов, ни денег. Спасите жизнь…»

Первую блокадную зиму из 100 соборных певчих пережило лишь 20.

Первую блокадную зиму из 100 соборных певчих пережило лишь 20.

Фото: Олег ЗОЛОТО

Лебедеву выдали 300 рублей, но это его не спасло.

К весне 1942-го из шестерых членов предвоенного клира осталось лишь двое.

«В зиму 1941/42 годов, когда отсутствовало трамвайное сообщение, – а живет отец Павел от собора в 15 километрах – он, опухший от недоедания, в возрасте 65 лет, ежедневно посещал собор, – говорилось в ходатайстве прихожан о награждении одного из них, протопресвитера Павла Фруктовского, медалью «За оборону Ленинграда». – Он был единственный священник, временами приходил на службу совсем больной и домой уже не мог возвращаться, ночевал в холодном соборе».

НИКОЛЬСКИЙ СОБОР

Этот храм особенно яростно обстреливали в 1943 году. Однажды в него попало сразу три снаряда, причем осколки врезались в стену покоев митрополита Алексия.

По воспоминаниям Марии Долгинской, которая служила с весны 1942-го в войсках ПВО, однажды во время налета она побежала в собор, чтобы укрыться, – и наткнулась на крестный ход.

«Из ворот вышли люди, они двинулись вокруг храма гуськом, держась в темноте друг за друга, – писала она. – Впереди всех шел митрополит Алексий, подняв к небу икону «Знамение». Каждый вечер после литургии он обходил с нею собор. Даже налет не остановил его».

Храм особенно яростно обстреливали в 1943 году.

Храм особенно яростно обстреливали в 1943 году.

Фото: Олег ЗОЛОТО

Протоиерей Владимир Дубровицкий тоже не пропустил за время блокады ни одной службы.

– Бывало, качается от голода, я плачу, умоляю его остаться дома, боюсь, упадет, замерзнет где-нибудь в сугробе, – вспоминала его дочь, балерина Кировского театра Милица Дубровицкая. – А он в ответ: «Не имею я права слабеть, доченька. Надо идти, дух в людях поднимать».

Протоиерей Николай Ломакин прослужил здесь с лета 1942 года до конца войны. На Нюрнбергском процессе он свидетельствовали, что именно в православные праздники собор обстреливали «с самого раннего утра и до поздней ночи», так что люди просто на могли выйти. Вокруг него «царили смерть и разрушения».

– Я сам лично видел человек 50 моих духовных детей, погибших около храма, – рассказывал Ломакин суду. – В этом святом храме мне пришлось похоронить тысячи людей, изорванных в клочья.

СЕРАФИМОВСКАЯ ЦЕРКОВЬ

Она и соседнее кладбище сильно пострадали от артобстрелов. При этом колоколам храма удалось пережить и запрет на колокольный звон в 1930-х, и блокаду. В начале войны прихожане разобрали потолок и пол, вырыли ямы и спустили колокола «под спуд». В день снятия блокады, 27 января 1944 года, выжившие прихожане собрались у храма и достали колокола из промерзшей земли.

Храм и соседнее кладбище сильно пострадали от артобстрелов. Фото: wikipedia.org

Храм и соседнее кладбище сильно пострадали от артобстрелов. Фото: wikipedia.org

– Без всякого разрешения властей в Серафимовской церкви зазвонили в день прорыва блокады ровно в 16.00, – отмечает историк Михаил Шкаровский. – Люди сменяли друг друга, и звон колоколов не умолкал больше суток.

ПОД ЛЕНИНГРАДОМ

По свидетельству Николая Ломакина, за десять дней враги уничтожили в Старом Петергофе все храмы. При этом их уничтожали вместе с прихожанами, которые молились или искали в них убежище. Только под завалами Свято-Троицкой кладбищенской церкви, Лазаревской и Знаменской церквей погибло около 5000 человек.

– Спасавшимся не позволяли выходить на воздух, – сообщал в Нюрнберге священник. – Маленькая девочка из подземелья Троицкой церкви вышла и моментально была убита снайпером. Мать, желая внести ребенка, тоже вышла, но, обливаясь кровью, упала на этого ребенка.

ДОСЛОВНО

«Икону Иосифа Древодела принесли в церковь Святого Николая во время войны. Один верующий, Константин Лукичев, работал в бане на Большеохтинском проспекте истопником и ночным сторожем. В блокаду привезли ему машину дров и икон – печь топить. Одну икону – образ Иосифа Древодела – истопник отнес домой и спрятал. Потом его взяли в армию, и он погиб на фронте. А его жена, Екатерина Николаевна, принесла икону в церковь. Образ поместили в алтарь».

(Из рассказа протодиакона Иоанна Андрушенко)

«Поздней осенью 1941 года в семье Федоровых не осталось еды. Мать несколько дней варила старые газеты и кормила ими детей. Когда те совсем обессилели, женщина вышла на улицу и пошла как в забытьи, несмотря на обстрел. Пробегавший мимо матрос толкнул ее, желая спасти, – и мать упала на снег, под которым лежали три иконы – Святителя Николая, Иоанна Богослова и икона Божией Матери, на которой было написано: «Хлебная Пресв. Богородица». Женщина приложила иконы к груди и побрела дальше. Вскоре возле нее остановилась машина, из нее вышел незнакомый военный и вручил ей мешочек с килограммом овса. Только этот мешочек и спас Федоровых от голодной смерти. С тех пор Хлебную икону Божией Матери хранят в семье как святыню».

(Из рассказа протоиерея Геннадия Беловолова)

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Дневник блокадной прихожанки: «Люди подлинно молятся, каждому есть за что и за кого»

Записи Любови Шапориной доказывают: в войну светское государство разрешило ленинградцам религию (подробности)