Императорский фарфор за два рубля и шедевры живописи за семь тысяч: Как в 1930-е распродавали Эрмитаж

В прошлом веке молодая Советская власть "меняла" шедевры мирового искусства на нефть, станки и тракторы. О том, что в итоге останется потомка, никто особо не задумывался.

Фото: Артем КИЛЬКИН. Перейти в Фотобанк КП

Картины нидерландского живописца Яна ван Эйка, шедевры Рембрандта и Рубенса, Веласкеса, Рафаэля и Сандро Боттичелли в санкт-петербургском Государственном Эрмитаже вот уже много лет можно увидеть лишь в альбоме со старинными открытками. В 20-м веке Советская власть, чтобы обеспечить молодую страну деньгами, пошла на отчаянный и жестокий шаг: устроила распродажу предметов эрмитажной коллекции. Уникальные вещи, признанные жемчужины мирового искусства, одна за одной уходили с молотка и оседали в частных коллекциях богатых иностранцев – промышленников и нефтяных магнатов. О том, как это было, читайте в нашем материале.

Серебряная миска из Орловского сервиза, заказанного Екатериной II. Была одним из первых предметов, изъятых из Эрмитажа.

Фото: Артем КИЛЬКИН. Перейти в Фотобанк КП

ЭПОХА РЕВОЛЮЦИЙ

Эпоху революций Эрмитаж встретил неоднозначно. С одной стороны, музейные работники до последнего не признавали советскую власть, а большевиков называли «захватчиками». С другой – новое время распахнуло для них новые возможности. В музейные фонды рекой потекли новые экспонаты из национализированных дворцов и частных коллекций. Стали бурно обсуждаться планы по развитию самого Эрмитажа – именно тогда, в частности, появилась идея объединить в большой музейный ансамбль всю Дворцовую площадь с Зимним дворцом и Главным штабом.

На этих страницах - лишь крохотная часть утраченного.

Фото: Артем КИЛЬКИН. Перейти в Фотобанк КП

Но в 1922 году в СССР разразился голод. Чтобы найти средства на помощь голодающим, всем учреждениям страны было приказано сдать ценные вещи и предметы роскоши. Специальная комиссия, которой руководил сам Лев Троцкий, приехала в Эрмитаж. Ее сотрудники отобрали шесть предметов из галереи драгоценностей – в основном подарки русским императорам – и несколько тонн серебряной и золотой посуды из имущества Зимнего дворца.

ПОЧЕМ «СТУЛЬЯ ИЗ ДВОРЦА»?

- Следующий этап начался в 1924 году, - рассказывает Елена Соломаха, заместитель заведующего Отделом рукописей и документального фонда Государственного Эрмитажа. – К тому времени в стране открылось множество новых музеев – как правило, они представляли собой национализированные частные коллекции. Но открыть музей – это одно, а вот содержать – совсем другое. В результате часть закрыли, часть присоединили к более крупным учреждениям в качестве филиалов – Эрмитаж, например, таким образом «приобрел» Конюшенный музей, музей Штиглица и Строгановский дворец – а для того, чтобы немного выправить финансовую обстановку, разрешили продавать «немузейное имущество».

Портрет Папы Иннокентия X кисти Диего Веласкеса был продан в 1931 году. Сейчас его можно увидеть в Национальной галерее искусства в Вашингтоне

Фото: Артем КИЛЬКИН. Перейти в Фотобанк КП

К нему, поясняет Елена Юрьевна, относились в основном мебель, одежда, кухонная утварь и другие бытовые предметы – вплоть до занавесок на окнах. Другое дело, что в ту пору не считалась «музейной», например, вторая половина 19 века – а значит, в категорию «немузейных предметов» автоматически попадали императорский фарфор и яйца Фаберже.

- Музеи оценивали это имущество и составляли списки предметов, которые можно продать, - рассказывает эксперт. – Самой продажей занимались магазины Главнауки и Комиссии по улучшению жизни детей. Для этого устраивались аукционы – одна из площадок, кстати, располагалась прямо в Зимнем дворце со стороны Комендантского подъезда.

Портрет супругов кисти Лоренцо Лотто. Картина выставлялась на аукционе за 310 000 немецких марок, но продана не была, и вернулась в Эрмитаж, где выставляется до сих пор.

Фото: Артем КИЛЬКИН. Перейти в Фотобанк КП

«Царские» вещи распродавались за бесценок - к примеру, тарелки, блюдца и чашечки из антикварных сервизов (в том числе из уникального «сервиза с камеями», который Екатерина II преподнесла в подарок князю Потемкину) уходили с молотка по два рубля за штуку. Аукционы вызывали огромный ажиотаж. Колхозные управления покупали старинные китайские вазы, рабочие артели – стулья и кресла, а кооператив сотрудников клуба ОГПУ – по сути, первой советской спецслужбы – приобрел однажды по бросовой цене картину «Вера, Надежда, Любовь и Христос». 60 % от этих продаж отчислялись музею. Оставшиеся 40 % шли в Комиссию по улучшению жизни детей.

Антонис ван Дейк, Портрет молодой женщины с ребенком. Также выставлялась на аукцион, но продана не была.

Фото: Артем КИЛЬКИН. Перейти в Фотобанк КП

«ЗАДАВИТЬ» МУЗЕЙЩИКОВ

В 1927 году у правительства появилась идея организовать продажу музейных ценностей за рубеж. Подготовку начали с попытки «задавить» будущие протесты музейных работников. Для этого музеям на две трети урезали бюджеты, да вдобавок спустили сверху план: для Эрмитажа, например, он в первый год составил 1 300 000 рублей. По тем временам – более чем солидная сумма.

Первый аукцион состоялся в Берлине в ноябре 1928 года в «Аукционном доме «Рудольф Лепке». Он был очень широко разрекламирован: накануне вышел богато иллюстрированный каталог, а на открытие пригласили множество журналистов. Однако закончилось дело скандалом: в числе гостей на аукционе оказались русские дворяне-эмигранты, узнавшие в представленных лотах свое бывшее имущество. Они подали к правительству Германии судебный иск, долго вели тяжбы, но своего так и не добились: Высший германский суд объявил, что раз страна признала СССР, то и законы, которые действуют в СССР, должна признавать.

Елена Соломаха, заместитель заведующего Отделом рукописей и документального фонда Государственного Эрмитажа.

Фото: Артем КИЛЬКИН. Перейти в Фотобанк КП

КАРТИНЫ В ОБМЕН НА НЕФТЬ...

Аукционы продолжились. Предметы искусства распродавались сотнями. Музейщики били тревогу и писали письма – и снова без ответа.

- Примерно в это же время в деле появились два крупных иностранных «клиента» – британский нефтяной магнат Галуст Гульбенкян и американский банкир Эндрю Мэллон, - рассказывает Елена Юрьевна. – Гульбенкян появился раньше – через его посредничество СССР хотел выйти на европейский нефтяной рынок.

Примечательно, что выбирать картины для покупки Гульбенкяну не давали – этим занималась специальная комиссия из числа работников Эрмитажа и Госторга. Всего британский магнат приобрел несколько десятков экспонат на общую сумму 278 900 фунтов – по тем деньгам это было около 2 650 000 рублей. В числе прочего ему отошли картины Рембрандта и Рубенса, 24 предмета французского серебра, исполненных по заказу Елизаветы Петровны и Екатерины II и даже столик-секретер эпохи Людовика XVI.

- Гюльбенкян «бился» за каждый предмет, - отмечает Соломаха. – Он постоянно старался снизить цену, и в итоге сотрудничеством с СССР остался недоволен. Но главная цель была достигнута – экспорт нефти из Союза резко и значительно вырос.

Если бы предметы искусства не упали в цене - кто знает, как выглядел бы сейчас Эрмитаж?

Фото: Артем КИЛЬКИН. Перейти в Фотобанк КП

...И ТРАКТОРЫ

Другое дело Эндрю Мэллон. Картины и предметы искусства он скупал с таким же рвением, а платил не в пример более щедро. За несколько лет американский банкир приобрел 21 картину и заплатил за это больше 6 500 000 миллионов долларов. На вырученные деньги Союз активно покупал у США технологии – в частности, так необходимые стране тракторы и станки.

Распродажи продолжались вплоть до 1933 года. Потом дело пошло на спад – но не потому, что советское правительство резко осознало неправильность своих действий. Для развитых стран наступили нелегкие времена – в тех же США в 1929 –м грянула Великая депрессия – и спрос упал. К тому же из-за того, что СССР «выбросил» на международный рынок огромное количество предметов искусства, упали и цены – сейчас это назвали бы «демпингом». А в 1933 году был издан указ, который запрещал продавать картины из Эрмитажа и других музеев без разрешения специальной комиссии.

ВЕРНУТЬ НЕВОЗМОЖНО?

- Какой конкретно ущерб понес в эти годы Эрмитаж, сказать трудно, - отмечает Елена Соломаха. - В музейных фондах возникла огромная путаница – предметы уходили на продажу, потом возвращались, но с другими инвентарными номерами. Совершенно точно можно сказать, что для аукционов было отобрано 2880 картин, в том числе 59 шедевров мирового значения. Предметы поменьше – та же утварь, монеты, статуэтками – продавались десятками тысяч.

Сейчас бывшие эрмитажные экспонаты можно встретить по всему миру: в музее Гюльбенкяна в Лиссабоне, в Метрополитен-музее, Галерее Национальных искусств в США и даже в Лувре. Вернуть их, увы, нельзя – ведь с точки зрения и СССР и мирового сообщества продажа проводилась совершенно законно. А о том, как это скажется на культурном достоянии России, в ту пору никто, увы, не задумывался.