Ботанический сад СПбГУ хотят сделать публичным

На строительство новой оранжереи нужно 10 миллионов рублей. Фото: СПбГУ

Ботанический сад Санкт-Петербургского госуниверситета скрыт в глубине комплекса вуза на Васильевском острове. Побывать в нем сейчас возможно редко, по записи, только в составе экскурсионных групп и только по платному билету. Но скоро все может измениться.

– Любой сад – это публичное место. Он должен быть открыт для всех. Так устроены сады во всем мире, – считает директор Ботсада Александр Халлинг. – Я много раз был в английских и австрийских садах: в Кембридже, Оксфорде, Эдинбурге, садах Кью, Мельбурне, Сиднее. Последний эскизный проект реконструкции Ботанического сада сделан с учетом всех мировых достижений – с точки зрения и научно-образовательных целей, и открытости для людей, логистики, дизайна. Конечно, могут быть небольшие участки, которые на время закрываются, – например, питомники. Но все остальное должно быть удобным для просмотра.

Эскизы новой оранжереи уже готовы. Фото: СПбГУ

А посмотреть здесь есть на что. Сад – федеральный памятник – охватывает 2,6 гектара, из которых 1300 «квадратов» занимает оранжерея. Внутри них – 3300 видов растений, снаружи – еще 1300: кипарисы и бананы, папайя и кофе, эвкалипт и агава, маньчжурский орех и амурский бархат. Самые ценные обитатели сада – три гигантских белых акации высотой 15-17 метров, высаженные в 1940-х годах, а также три переживших блокаду растения – две пальмы и австралийский саговник.

ГДЕ БЛОК ВСТРЕТИЛ МЕНДЕЛЕЕВУ

Свое начало сад берет с гербария и коллекции живых растений, которые начали собирать в 1840 году. Инициатором создания сада при университете стал Андрей Николаевич Бекетов, заведую кафедрой ботаники и возглавлявший вуз в 1876–1883 годах. Официальный день рождения зеленого оазиса на Васильевском – 31 августа 1864 года, когда Совет университета, наконец, внял аргументам Бекетова и позволил обустроить сад.

Подходящий участок искали около трех лет: в те годы двор университета был гораздо меньше, в нем были дровяные сараи, каретники, прачечные и конюшни. Подумывали даже разместить растения под арками галереи здания Двенадцати коллегий. Но в 1967-ом Бекетов добился, чтобы под сад передали часть земли соседнего Павловского училища. Под сад, оранжереи, ботанический кабинет и квартиру садовника выделили три гектара. Место оказалось топким, а потому, несмотря на тесноту, пришлось запланировать и пруд.

Ботанический институт. Фото: СПбГУ

К созданию сада приступили в 1967-ом. Уже спустя два года получили первую тысячу видов растений. Еще через год окончательно обустроили отопление оранжереи, в которой жило уже около трех тысяч растений.

– Сад разделен на две равные части, – писала в 1925-ом дочь Бекетова Мария. – Посередине построен ботанический дом с аудиториями, кабинетами для профессоров и квартирой садовника. К нему примыкает оранжерея. В левой части сада разбит настоящий сад с разнообразными деревьями, дорожками, горкой и прудом, тут же были прекрасные цветники. В другой части сада было ныне запущенное поле, состоящее из многочисленных квадратов, засаженных растениями всевозможных пород, по которым учились студенты.

Начало XX века. Фото: СПбГУ

Частым гостем сада был внук Бекетова Александр Блок. Здесь поэт провел детство, здесь же познакомился с будущей супругой Любовью Менделеевой.

Урезать сад пытались едва ли не с его основания. Первым застроили северный участок, где росли тополя петровских времен: их место занял Химический институт. Затем сад потеснили Физическим институтом, кафедрой биофизики, виварием, административным корпусом, транспортными проездами. В результате он потерял примерно половину первоначальной территории. После смерти Бекетова, хранителя Ботанического кабинета Христофора Яковлевича Гоби и заведующего Рудольфа Федоровича Нимана сад стал приходить в запустение.

ПАЛЬМЫ ДЛЯ ГОВОРОВА

Накануне войны в оранжерее Ботсада было около 900 видов растений. Но уже в сентябре 1941-го сюда попала первая бомба.

– Мама, хрупкая, маленькая женщина, работала истопником-кочегаром в оранжерее, – писала Валентина Марьясина, дочь сотрудницы Ботсада Феодоры Малыщик. – Истощенная голодом, больная женщина зимой на сильном морозе разгребала смерзшийся уголь и ведрами по крутой железной лестнице носила его в котельную, которая отапливала оранжерею. Необходимо было поддерживать заданную температуру, чтобы сохранить редчайшие растения. И сколько же надо было перетаскать этих ведер с углем…

Весна 1948-го (сейчас на этом месте Большая пальмовая оранжерея). Фото: СПбГУ

Когда залатать остекление оранжереи уже стало невозможным, растения перенесли в ближайшие госпитали – в здания исторического факультета ЛГУ и Акушерско-гинекологического института имени Отта. Малыщик «перенесла на себе сотни горшков и кадок с наиболее ценными растениями, пальмами и цветами», а после отработанной ночной смены спешила полить их.

– В одно из посещений госпиталя командующим Ленинградским фронтом генералом армии (впоследствии маршалом) Говоровым его внимание привлекли стоящие там крупные пальмы, – писал сын одного из учеников Бекетова, директор Ботсада в 1946-1981 годах Дмитрий Залесский. – Через некоторое время шесть пальм перевезли в Штаб Ленинградского фронта, где они простояли до окончания войны.

1970-е, Большая пальмовая оранжерея. Фото: СПбГУ

Несмотря на усилия, большинство растений блокаду не пережило. В самом же саду выращивали брюкву, капусту и свеклу. После войны сад пришлось создавать практически с нуля. Так, из 140 видов деревьев и кустарников до Дня Победы дожили только 85. Но уже к 1955-му в саду было около 5450 растений, к 1970-му – 8000 растений, а в 1974-ом построили Большую пальмовую оранжерею.

Во время строительства оранжереи у директора Залесского случился инфаркт. Вернувшись после долгого лечения, он обнаружил, что утрачено больше 200 видов растений, среди которых были ценные и представленные в единственном экземпляре. Затем на территории сада пытались то построить электроподстанцию, то поселить охранных собак и кроликов, то провести коммуникации. В 1980-х Залесский ушел на пенсию.

ЧТОБЫ САД ЖИЛ

В 90-х по саду прошла теплотрасса, в оранжереях стали выращивать червей на продажу, а в углу возвели гараж на десять машин.

– Видите возвышения? — говорит Александр Халлинг. – Это разрушенные гаражи. Автохозяйство просуществовало недолго, но оставило около 80 сантиметров мусора. В годы перестройки мусор часто скидывали в сад.

«Оптимизации» подвергли и старинные оранжереи: ради экономии в начале нулевых стекло заменили на поликарбонат, который для оранжерей совершенно не годится. Помимо этого, за последние 20 лет никакой модернизации в саду не проводили. За годы запустения сад бессистемно зарос, при этом расчистить его и, к примеру, вырубить ненужные здесь деревья мешает его же охранный статус.

На месте аварийной оранжереи появится новая. Фото: СПбГУ

В 2018 году стартовало масштабное восстановление сада. Из фонда вуза, сформированного из пожертвований, выделили 2,5 миллиона рублей на первоначальные работы. В первую очередь взялись за открытую часть сада, где располагается единственная на сегодня коллекция на открытом грунте – коллекция хвойных растений.

– В прошлом году очень много вырубили ненужных деревьев, измельчили пни и получили щепу, которой покрыли грунт. Так сейчас делают в современных садах: под слой щепы кладут геотекстиль, и, благодаря этому, становится очень мало сорняков, а вода испаряется медленнее, – поясняет директор. – Весь участок хвойных растений мы уже засыпали.

Восстанавливать сад активно начали в 2018 году. Фото: СПбГУ

В планах – реорганизовать пространство и дополнить его коллекцией местной флоры. Уже готово архитектурное решение малой оранжереи на 200 «квадратов», которая появится на месте аварийной старой. На ее строительство потребуется 10 миллионов рублей.

– Для развития сада нужны заинтересованные сотрудники и достаточное финансирование, – подчеркивает Халлинг. – Чтобы сад жил, важно, чтобы он был доступен для всех и стал притягательным для людей пространством.