Санкт-Петербург
Общество

В войну жительница Пушкина дважды избежала немецкого концлагеря, но потеряла мужа и двух сыновей

«Комсомольская правда» продолжает серию публикаций, посвященных 75-летию Победы
Отвага женщины помогла спасти жизнь ей и ее маленькой дочери. Фото: Из семейного архива

Отвага женщины помогла спасти жизнь ей и ее маленькой дочери. Фото: Из семейного архива

На днях петербурженка Валентина Хитровая отмечала свое 87-летие и принимала поздравления от родных – дочери, сына, двоих внуков и трех правнуков. Но, если бы не война, семья Валентины Петровны была бы гораздо больше.

– Все перечеркнула война, оставив за собой след удушающей гари и гул самолетов, – вздыхает женщина. – Никогда нельзя этого забывать, сколько бы лет не прошло. Иначе мы потеряем свою историю, свои победы и гордость за силу духа нашего народа.

ЗА КОЛЮЧЕЙ ПРОВОЛОКОЙ

Семья Хитровой жила в Пушкине: мама, папа, два сына (одному было три года, другому – 10 месяцев) и семилетняя Валентина. Когда началась война и на улицах загремели громкоговорители, «взрослые вдруг перестали улыбаться». Девочку это очень удивило. Вскоре перед магазинами выстроились огромные очереди: люди кинулись запасаться продуктами, – и спустя несколько дней прилавки были пусты.

В сентябре немцы были уже в Пушкине. Бомбежки почти не прерывались, а потому люди редко покидали бомбоубежища. В октябре, когда ударили морозы, скрывающийся в холодных подвалах народ стал быстро терять силы.

На днях Валентина Хитровая отметила свое 87-летие. Фото: Из семейного архива

На днях Валентина Хитровая отметила свое 87-летие. Фото: Из семейного архива

Отца Валентины вместе с другими мужчинами немцы угнали в Гатчину, где развернули концлагерь. В хозпостройках, в которых держали пленников, было так тесно, что люди не могли присесть, а в одном из зданий на головы узникам обрушились чердачные перекрытия, из-за чего часть людей погибла.

– Мама и еще несколько соседских женщин взяли теплую одежду и пошли в лагерь пешком, чтобы упросить немцев передать вещи мужьям. Я с братьями осталась в бомбоубежище. И сидеть там пришлось целых пять дней, – вспоминает Валентина Петровна. – Немцы одежду отобрали, а женщин отправили за колючую проволоку, в другой концлагерь. Не знаю, что бы с нами было, если бы мама не решилась бежать из лагеря.

С МЕРТВЫМ СЫНОМ НА РУКАХ

Прорваться к детям помог случай. По дороге беглянка встретила местного, который на повозке вез в деревню подорвавшихся на мине девочек. Он предупредил, что впереди немецкие постовые, посоветовал, как их обойти, и предложил заночевать у его родственницы, в доме которой... остановились фашисты: так сказать, спрятаться на виду. Чтобы фрицы ничего не заподозрили, нужно было обращаться к хозяйке дома как к своей сестре.

Все удалось. Наутро «сестра» показала женщине дорогу и дала бидончик молока для детей. Наконец, мама вернулась.

– Через несколько недель – новая беда: немцы согнали людей и посадили в товарные вагоны, – рассказывает Валентина Петровна. – Холод страшный, антисанитария, еды никакой не было. Простуженный еще в подвале, братик умер у мамы на руках. Но она делала вид, что ребенок жив: умерших немцы просто выкидывали из вагона.

На одной из станций матери с двумя детьми и трупиком младенца в руках удалось спрыгнуть с поезда и спрятаться в лесу. Малыша похоронили там же, выложив крести камнями на пригорке... Оттуда семья побрела в Псковскую область, где жили мамины родственники. По дороге к ним примкнули беженцы из сожженных деревень. Трехлетнего братишку катили на санках, а Валя шла рядом с мамой пешком.

Путь к псковским родным, в деревню Соино, занял всю зиму.

ОСТАЛИСЬ ВДВОЕМ

Первым пристанищем на пути в Соино стал заброшенный дом на опушке, рядом с которым было старое колхозное поле: на нем посчастливилось найти подмороженную капусту. В этом доме без окно и дверей заболел корью и умер второй брат Валентины.

– Я так громко плакала и причитала, что взрослые стали плакать вместе со мной..., – говорит Хитрова. – Мы с мамой остались вдвоем.

В Соино женщина с дочерью пришла только в начале апреля 1942-го. Только там она узнала, что всю семью ее брата – жену и пятерых детей, старшему из которых было 16, а младшему – три годика, – расстреляли: врагам донесли, что мужчина по заданию партии угнал колхозный скот за Урал.

Отец Валентины из концлагеря не вернулся. Фото: Из семейного архива

Отец Валентины из концлагеря не вернулся. Фото: Из семейного архива

В 1943-ем немцы сожгли Соино и угнали всех жителей в Германию, но Валентина вместе с мамой успели уйти в соседнюю деревню.

– Так и скитались по деревням, ели желуди, лебеду, картофельные очистки, – рассказывает Хитрова. – Немцы обложили все поселения налогом: каждый двор обязан был поставлять фураж, молоко, овощи. Люди болели и умирали массово.

Окончательно немцы покинули Псковскую область зимой 1944-го. А осенью 11-летняя Валентина пошла в первый класс. Ее отец из концлагеря так и не вернулся домой. До сих пор семье неизвестно, где и как он погиб.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Герой войны – о том, что было страшнее всего: «Мы уже ничего не боялись. Никто не надеялся выжить»

Подполковник спецсвязи в отставке Валерий Сегаль бережно хранит копию вырезки из военного номера «Ленинградской правды». Ее вручили на 70-летие его отцу – Гавриилу Израилевичу Сегалю, ветерану завода «Прогресс», входящего в ЛОМО, и герою Великой Отечественной войны (подробности)