Санкт-Петербург
Общество

Как дядя Андрей из соседнего барака спас маленькую узницу концлагеря от смерти

«Комсомольская правда» продолжает серию публикаций, посвященных 75-летию Победы
С его образом в лике святого женщина не расстается и по сей день

С его образом в лике святого женщина не расстается и по сей день

Фото: Олег ЗОЛОТО

Меньше месяца назад Людмиле Егоровой исполнился 81 год. Людмила Эриковна – мама капитана первого ранга, трижды бабушка и дважды прабабушка, а также специалист в области судостроения с огромным стажем. А еще Людмила Эриковна – бывшая узница концлагеря. Туда маленькой девочкой Егорова попала вместе с матерью. Спастись девочке удалось благодаря стойкости мамы, чуду и... соседу по бараку – дяде Андрею.

ПОД ПРИСМОТРОМ НЕМЕЦКОЙ ОВЧАРКИ

Елена, мама Людмилы Эриковны, была младшей в семье, перебравшейся в Ленинград из Новгородской области. Вместе с Еленой в городе на Неве жили все ее родные – престарелая мама, два брата и сестра. Когда мама стала настолько больной, что уже не могла сама о себе заботиться, уход за пожилой женщиной взвалила на себя Елена.

По образованию Елена была гинекологом. Когда молодого доктора, делящую с мамой комнатку в коммуналке, пригласили в поселок Никольское под Ленинградом и пообещали целый этаж дома в обмен на работу в местной клинике, она с радостью согласилась. Вместе с Еленой в Никольское поехала и старенькая мама, для которой пришлось нанять сиделку, ведь дочь буквально круглые сутки пропадала на службе.

Когда началась война, Людмиле Эриковне было два годика

Когда началась война, Людмиле Эриковне было два годика

Фото: Олег ЗОЛОТО

Вскоре красавицу Елену позвал замуж первый парень на деревне. Весной 1939-го у супругов появилась дочка, которую назвали Людочкой. Увы, брак не было долгим. Всей семьей Елены в Никольском стали дочь, лежачая мама, сиделка да немецкая овчарка Альма.

– Мама постоянно была в больнице, а сиделке было трудно сразу и с бабушкой, и со мной, – рассказывает Людмила Эриковна. – Поэтому меня вывозили в колясочке на берег Ижоры и оставляли с Альмой, которая меня сторожила.

После смерти бабушки ее сиделка осталась жить вместе с людьми, которые стала для нее родными. Договор, по которому Елена должна была отработать в клинике несколько лет, еще не кончился, когда грянула война.

Елена до войны. Фото: Из семейного архива. Пересъемка: Олег ЗОЛОТО

Елена до войны. Фото: Из семейного архива. Пересъемка: Олег ЗОЛОТО

– Люди бежали. Бежать решила и мама, – рассказывает Егорова. – И вот, мы вчетвером – с сиделкой и с Альмой – уже сидим в машине, как вдруг кто-то окрикивает маму. Нужна ее срочная помощь: женщина рожает. С машины пришлось сойти. Мама открывает операционную и принимает роды, на свет появляются два мальчика (эту женщину я потом случайно повстречала в Ленинграде много лет спустя). Но, когда мама шла в клинику, она уже видела полчища немцев, подходящих все ближе. Так мы остались на оккупированной территории. В оккупации пробыли полгода. А потом всех погнали в Германию.

Елена Михайлова. Фото: Из семейного архива. Пересъемка: Олег ЗОЛОТО

Елена Михайлова. Фото: Из семейного архива. Пересъемка: Олег ЗОЛОТО

В Германию пленников вели через «польский коридор». Названия концентрационных лагерей, в которых Людмиле Эриковне выпало побывать, она не помнит, знает разве что о городах Нойштадт и Шторгарт. В концлагерях Елена вместе с дочерью пробыли три года и семь месяцев.

В ЛАГЕРЕ ОСТАЛИСЬ ДВОЕ

В один из дней женщин, как обычно, погнали на работу, а дети остались в бараках одни. Но вечером, когда женщины вернулись, всех заставили выстроиться на площади.

– Помню эту сцену: стоим, напротив – немцы, и почти у каждого – свирепая собака на поводке, – рассказывает Людмила Эриковна. – Псы лают, рвутся. Вокруг стоит крик.

Оказалось, что у одной из узниц сильно заболела дочка. И, чтобы спасти дитя, женщина решилась покормить ее цыпленком: поймала его и каким-то перочинным ножичком попыталась отрезать ему голову в сарае. От страха и голода у женщины дрожали руки, а цыпленок оказался проворным и крикливым. Словом, немцы услышали.

В военном билете матери лишь одна запись

В военном билете матери лишь одна запись

Фото: Олег ЗОЛОТО

Ту женщину выставили перед всем лагерем. Надзиратели кричали о том, что русские – воры, и обещали страшную кару. Что случилось с той женщиной и с ее больной дочкой, Егорова не знает. Но остальных распустили по баракам.

На следующий день, когда Елена с остальными узницами покинула барак, маленькая Людочка, как обычно, поползла к колючей проволоке, которая отделяла русских от сербов и хорватов. Через проволоку с Еленой и Людой часто общался дядя Андрей: малышка напоминала ему его дочку. Несмотря на нечеловеческие условия и страшный голод, мужчина приносил девочке то кусочек хлеба, то кусочек сахара.

Людмила Эриковна. Фото: Из семейного архива. Пересъемка: Олег ЗОЛОТО

Людмила Эриковна. Фото: Из семейного архива. Пересъемка: Олег ЗОЛОТО

Вот и сегодня дядя Андрей был там. Но он почему-то не улыбался, не гладил малышку по голове и совсем не был добрым.

– Я услышала шум машин, и дядя Андрей сделал страшные глаза, – вспоминает Людмила Эриковна. – Испуганный, он просунул руку через проволоку и прижал мою голову к траве. Сказал: «Не вставать! Голову не поднимать! Мама сама за тобой придет!». Я сильно испугалась, но послушалась.

Неподалеку от Люды с криком ползал мальчишка, совсем маленький. Он постоянно плакал еще со вчерашнего собрания, которое, видимо, сильно его перепугало. Ползая, малыш угодил в канаву. Но, к счастью, на дворе было лето, а в канаве было сухо. Приземлившись на высокую траву, мальчишка успокоился и заснул.

К маминому военному билету прилагается справка о местах лагерей, где держали ее вместе с маленькой дочкой

К маминому военному билету прилагается справка о местах лагерей, где держали ее вместе с маленькой дочкой

Фото: Олег ЗОЛОТО

– К вечеру детей в лагере осталось только двое..., – роняет слезы бывшая узница. – Куда увели остальных, расстреляли ли их и, если да, то где, ведь выстрелов я е слышала, – не знаю. Но больше их матери не видели. Таким было наказанием за кражу цыпленка.

ДВЕ СЕСТРЫ – ДВЕ СУДЬБЫ

Освободили Елену с дочерью, а также остальных узников очередного концлагеря, куда их направили, советские войска.

– Хорошо помню дорогу домой: мне было уже лет шесть, ехали в открытых товарняках, – рассказывает Егорова. – Я была очень больна, температурила, поэтому маме уступили место у стенки вагона, и она все прикрывала меня каким-то одеяльцем.

Но попасть домой, в Ленинград, было не суждено. Сначала была проверка то ли в Литве, то ли в Латвии. Затем женщину с ребенком отправили в Тосно. Там Людмила и пошла в первый класс.

Егорова в путешествиях. Фото: Из семейного архива. Пересъемка: Олег ЗОЛОТО

Егорова в путешествиях. Фото: Из семейного архива. Пересъемка: Олег ЗОЛОТО

Елена устроилась в Тосненскую больницу. Поселились в полуразрушенном доме, окна в котором были забиты досками. Однажды маленькая Люда проснулась в одиночестве из-за того, что по ней бегали крысы, вскочила и босая побежала в приемный покой, к маме. Но по дороге девочка поскользнулась и угодила в пруд. Спасли ее случайные прохожие. С тех пор во время маминых дежурств девочка ночевала в приемном покое, за ширмой на раскладушке.

Один из маминых братьев, Анатолий, был летчиком-испытателем и погиб еще в начале войны. Второй умер в подростковом возрасте.

Недавно Егорова отметила свой юбилей

Недавно Егорова отметила свой юбилей

Фото: Олег ЗОЛОТО

Сестра Мария пробыла в Ленинграде все блокадные дни до единого. В первые дни Великой Отечественной погиб ее жених, и женщина так и осталась одна... Сестрам пришлось скрывать свое родство и договориться даже не писать друг другу писем, ведь Елена побывала и в оккупации, и в лагерях, а Мария была партийной. Но для Люды тетя Мария была самым близким, после матери, человеком на земле.

Людмила всегда хорошо училась, но, когда она окончила школу, маму предупредили: дальше учиться ей не дадут из-за военного прошлого.

– Но кто действительно хотел, тот выучился позже, когда настала «оттепель», – рассказывает Егорова. – Я окончила техникум, потом с отличием окончила Политехнический институт и по направлению поехала в Выборг, где нашла и себя, и своего будущего супруга.

Когда границы стали открыты, Людмила Егорова много путешествовала. Фото: Из семейного архива. Пересъемка: Олег ЗОЛОТО

Когда границы стали открыты, Людмила Егорова много путешествовала. Фото: Из семейного архива. Пересъемка: Олег ЗОЛОТО

Спустя годы, когда границы стали открытыми и когда Людмиле Эриковне, занятой в судостроении, уже можно было путешествовать, она отправилась в хорватский город Дубровник. В ожидании туристического автобуса женщина решила пройтись по местным торговым рядам.

– Вдруг мое внимание привлекла иконка-подвеска: я удивилась, что ребенка на руках держала не Богородица, а мужчина, – вспоминает Людмила Эриковна. – Спросила, кто это. Торговец ответил, что это местный святой – покровитель детей. Меня словно током прошибло. Я купила эту иконку и ношу ее по сей день. Ведь дядя Андрей как раз был родом из тех краев. И он спас мне жизнь.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

В войну жительница Пушкина дважды избежала немецкого концлагеря, но потеряла мужа и двух сыновей

На днях петербурженка Валентина Хитровая отмечала свое 87-летие и принимала поздравления от родных – дочери, сына, двоих внуков и трех правнуков. Но, если бы не война, семья Валентины Петровны была бы гораздо больше (подробности)