В чате оказались четыре прозаика и один музыкант

Петербургские писатели общались друг с другом во время самоизоляции и написали об этом книгу.

Фото: Олег ЗОЛОТО. Перейти в Фотобанк КП

В феврале 2021 года в издательстве «Городец» вышло экспериментальное произведение «Карантин по-питерски». В книге с минимальной редактурой представлена переписка небольшой группы петербургских писателей, которую те вели с апреля по октябрь. В студии Радио «Комсомольская правда в Петербурге» на волне 92,0 FM собрались авторы уникального произведения писатели Павел Крусанов, Александр Пелевин, Валерий Айрапетян и издатель Вадим Левенталь, чтобы рассказать о своем проекте, его зарождении и воплощении.

Павел Крусанов признается, что ни разу не разочаровался в коллаборации писателей.

Фото: Олег ЗОЛОТО. Перейти в Фотобанк КП

Как известно, все начинается с идеи. Как пришла мысль создать такое необычное произведение?

Вадим ЛЕВЕНТАЛЬ: В начале весны ко мне пришел молодой музыкант полный идей Ричард Симашков. Он предложил создать общую переписку с несколькими писателями, которая потом будет издана. Я отнесся к этому скептически, но я издатель, поэтому, если мне понравится итог, то книга выйдет, не понравится – не выйдет. Так я ему и сказал. Он пошел осуществлять задуманное, а уже осенью принес готовую рукопись. Я ее открыл и не смог закрыть, прочитал за один день. Стало понятно, что нужно издавать. История получилась живая, интересная, очень полифоничная и увлекательная.

Как каждый из вас ввязался в эту, так называемую, авантюру?

Павел КРУСАНОВ: Основная моя профессия – очевидец, поэтому я сначала просто заинтересовался идеей Ричарда, но с неким скепсисом. Думаю, почему бы не ввязаться в эту историю. В итоге я не был ничуть разочарован. Уже в процессе было заметно, что каждый из участников все больше втягивается в этот проект. У идеи появилось дыхание. Кто-то подкидывал какую-то мысль, а она начинала получать отклики. Вышла история, которая удивила меня не своей широтой творческого замысла или еще чем-то подобным, а течением жизни, которая наполнена интересными, единичными моментами.

В середине переписки с коллегами Александр Пелевин заметил особую химию и выход на новый уровень взаимопонимания.

Фото: Олег ЗОЛОТО. Перейти в Фотобанк КП

Валерий АЙРАПЕТЯН: Я помню, как катал ребенка на велосипеде, а Ричард пришел ко мне с этой идеей. Я сначала подумал, какие в наше время письма? Это жанр, который придуман тысячи лет назад и уже изжил себя. Да и история с коронавирусом не так уникальна, такое тоже уже писали во времена чумы и после нее. Он начал меня переубеждать. Говорил, что современные технологии позволят переписываться сразу нескольким авторам, а каждый из них уникален. Знаете, и Ричь был абсолютно прав. Так в одном чате оказались четыре прозаика и музыкант.

Не кажется ли констатация собственной жизни скучным занятием?

Александр ПЕЛЕВИН: Я вначале тоже отнесся к идее скептически. Казалось, о чем можно писать? О том, как день провел? Как смотрел телевизор? Как кот по дому скачет? В итоге, как и все участники, я втянулся. Книга получилась моделью обычного разговора. Мы ведь все были на тот момент мало знакомы между собой. Вы будто сидите за одним столом, и вначале каждый говорит о чем-то своем, делится воспоминаниями, историями. Примерно в середине книги между участниками зарождается некая химия, одна мысль развивает другую и, в итоге, мы выходим на новый уровень взаимопонимания. На высокой, красивой, спокойной ноте книга заканчивается.

Вадим Левенталь отмечает, что московские писатели говорили бы о пошлостях. Петербургские же - о вечном.

Фото: Олег ЗОЛОТО. Перейти в Фотобанк КП

Вадим ЛЕВЕНТАЛЬ: Думаю, что продолжения не будет. Всякий хороший проект нужно вовремя закончить, в момент его взлета. Иначе можно прийти к печальному вырождению идеи.

Вы заранее знали, что письма будут опубликованы, наложило ли это свой отпечаток на текст?

Павел КРУСАНОВ: Если ты сел на велосипед, то нужно постоянно крутить педали, иначе упадешь. Так и в писательстве, это дело привычки. Ты, по неволе, стараешься писать интересно, слово должно цеплять. Читательский взгляд должен натыкаться на гвоздики, которые его зацепят и заставят остаться с этим текстом. За многие годы ты привыкаешь использовать подобные приемы. Но изначальные заготовок во время написания этого текста я не использовал.

Валерий АЙРАПЕТЯН: Переписывались мы по электронной почте, как говорится, по старинке. Были с этим свои трудности. Письма приходили не туда, попадали в спам, путались. Я даже научился за это время пользоваться кнопкой «ответить всем». Но в итоге все эти, казалось бы, куски сложились в единый текст со своей атмосферой

Валерий Айрапетян рассказывает, что переписка велась через электронную почту, а не по старинке.

Фото: Олег ЗОЛОТО. Перейти в Фотобанк КП

Почему «Карантин по-питерски»?

Александр ПЕЛЕВИН: Герман Судулаев говорил, что петербургский писатель отличается от любого другого тем, что он в какой-то степени «аутист». Он привык сидеть в своих норках, никуда особо не выходить. Поэтому задача книги – вытащить нас немного из своего существования, заставить общаться, поэтому появился такой «налет» питерского уединения.

Вадим ЛЕВЕНТАЛЬ: Если бы кто-то из московских писателей сделал подобную книгу, то разговоры бы в ней шли о деньгах, политике, протестах и так далее. Вот в петербургском кругу такие темы не поднимаются вообще, потому что это считается чудовищной пошлостью.

Вы упоминали, что за время переписки успели подружиться и даже пару раз выпивали вместе. Были ли какие-то части книги написаны в состоянии опьянения?

Александр ПЕЛЕВИН: У меня одно письмо было написано под действием алкоголя. Мы сидели выпивали с рэпером Ричем, и я при нем его и написал. Оно очень короткое, в формате шутки. На утро я обрадовался тому, что оно ушло только Ричу, потому что я потерял ту самую кнопку «отправить всем». Позже Рич про него вспомнил и процитировал.

Есть ли в книге какие-то мужские откровения касательно женщин?

Павел КРУСАНОВ: Мы как-то раз говорили о лжи и ее возможном количестве в нашей жизни. Получилось, что ложь, в первую очередь, необходима в общении с женщинами. Это ложь во благо.