«Мы проводим операцию, а вокруг разрываются снаряды»: Врачи ЛНР - о круглосуточной работе под обстрелами и отваге своих пациентов

Врачей в ЛНР сильно не хватает, но те, что есть, борются за жизнь каждого пациента

- Раненых мы называем «трехсотые». По аналогии с «грузом 200», только наши живые, - говорит студент Рязанского медицинского университета имени Павлова Антон Савельев.

Парню 24 года, медицинское образование он еще только получает, но когда в больнице Рязани, где он работает стажером, сказали, что собирают группу добровольцев на Донбасс, Антон поехал, не раздумывая.

- Я видел, что наши врачи возвращаются оттуда совсем другими людьми. Возвращаются в приподнятом духе. Можно сказать, что там они находят вдохновение. Приезжают, а потом готовы делать в несколько раз больше привычного. Вот я и решился, - рассказал «Комсомолке» Савельев.

Уже в апреле Антон оказался в Первомайске (ЛНР), рядом как раз шли бои, поэтому работы было непочатый край.

- Мы приехали и поселились в палатах больницы. Успели даже покушать, но как только легли спать, нас подняли. Привезли первого раненного. На моей практике пациенты уже умирали, но этого никогда не забуду, - делится Антон. – Парень моего возраста с проникающим ранением сердца и большой кровопотерей. Можно сказать, что к нам его привезли умирать. Помочь уже было невозможно. Через 30 минут реанимационных действий была зафиксирована смерть. Так и начались первые рабочие сутки.

Врачи могут не отдыхать сутками, но все равно рады работать

ОТКАЗЫВАЮТСЯ ОТ ЛЕКАРСТВ РАДИ ТОВАРИЩЕЙ

По рассказам врача, иногда поток раненых казался просто нескончаемым. Бойцов привозили одного за другим, а медиков все еще не хватало.

- Там руки очень нужны были. Мы в некоторые дни без передышки носились по больнице по 10-12 часов. Врачей мало, некоторые эвакуировались, но те, что остались, буквально живут в больницах. Домой ходят только раз в несколько дней. Но они не жалуются - воспринимают все как необходимость, понимают, что на их плечах человеческие жизни, - вздыхает Савельев.

Самоотверженность – черта не только местных врачей, но и их пациентов, некоторые готовы отказаться от собственных лекарств, видя, как плохо соседу по палате.

- Были случаи, что пациенты просили передавать их обезболивающее другим. Говорили: «Вот тому хуже, чем мне, я потерплю». Казалось бы, у тебя есть возможность отдохнуть от боли, но нет, они уступают друг другу, - говорит Антон.

За сутки через руки врачей больницы в Первомайске могли пройти десятки пациентов. Уже на следующий день их эвакуировали и привозили новых, но даже в таком нескончаемом потоке, медикам удавалось проникнуться историей почти каждого «трехсотого».

На бронированных машинах в больницы привозят раненых

- Ты закрываешь глаза ночью и видишь своих пациентов, видишь раненных. Это бывает страшно, но больше всего мне запомнился парнишка, которого привезли с серьезным ранением лица. Он был младше меня. Никакие внутренние органы не пострадали, а вот челюсть размозжило. От нее почти ничего не осталось и вряд ли какой-то хирург сможет это исправить. Язык тоже обрубило под самый корень. Но в его глазах не было страха или сожаления. Говорить он не мог, но по взгляду читалось только непонимание, как с этим жить дальше и приходящее осознание, смирение. Никаких истерик, - вспоминает Антон.

Эта картина перед глазами начинающего врача стояла еще долго, но даже «матерые» медики с огромным стажем увидели в ЛНР то, что еще долго не смогут забыть.

- Я работаю врачом-урологом 25 лет, в Луганск поехал с первой группой добровольцев. Страшно было, что таить. Там мне начали сниться кошмары – перед глазами постоянно раненные. Я уже вернулся домой, но кошмары до сих пор не закончились, - рассказал «Комсомолке» Артем Афанасьев.

ОПЕРАЦИИ ПОД ОБСТРЕЛАМИ

Пугали и одновременно подстегивали медиков не только страшные ранения бойцов и мирных жителей, но и периодические обстрелы.

- Я как-то вышел покурить на улицу возле больницы, когда прямо над головой пролетел снаряд. За ним и другие. Мы начали прятаться у несущих стен, переносить пациентов, которые сами передвигаться не могли. Тогда снаряды в саму больницу не попали, упали рядом и повредили стены и окна. Все обошлось, и никто не пострадал, - вспоминает Антон Савельев.

Но некоторые пациенты могли просто не дождаться конца бомбардировки, поэтому иногда проводить операции приходилось прямо под обстрелами.

Иногда проводить операции приходится прямо во время обстрелов

- Ну а что делать? Идет операция, а они бомбят. Не бросишь же все и побежишь? Продолжали, как могли, - говорит Антон.

- В таких случаях помощь оказывалась даже в бомбоубежищах. Все спускались в закрытые комнаты больницы и продолжали проводить там перевязки и так далее, - дополняет его Артем Афанасьев.

Несмотря на увиденные тяжелые картины и отсутствие отдыха, медики, побывавшие на Донбассе и вернувшиеся домой, готовы хоть сегодня выехать обратно, потому что знают, насколько там необходима их помощь. Группы добровольцев собираются до сих пор – едут и молодые девушки-медсетры, и начинающие врачи, и те, чей стаж исчисляется в десятках лет.

КОНКРЕТНО

Дмитрий ХУБЕЗОВ, председатель комитета Госдумы РФ по охране здоровья:

- Врачи и сестры работают везде, где требуется их помощь. Это могут быть как республиканские, так и районные больницы, приближенные к линии соприкосновения. Среди них много девушек. Честно скажу, я был приятно удивлен, когда они не просто соглашались, а по-настоящему требовали дать им возможность приехать. Всего на Донбасс приехали 36 девушек - 22 медицинских сестры и 14 врачей. Я им очень благодарен, они могут только одной своей улыбкой придать новых сил для выздоровления.