Остаться в живых по-русски: Экс-чиновник 50 дней выживал в трубе на СВО под атаками дронов и героически спас сослуживца

Чиновник рисковал жизнью, чтобы спасти бойца

На передовой случается всякое. Отправляясь на СВО, 56-летний бывший чиновник из Петербурга Сергей Серезлеев это прекрасно понимал. Но он и представить не мог, что однажды ему придется эвакуировать из бетонной трубы раненого бойца, просидевшего там 74 дня, а затем самому провести в той же трубе почти два месяца – под непрекращающимися обстрелами и прицельным огнем врага. О том, как удалось выжить в таких непростых условиях, выдержать голод и попытки отравления, Сергей рассказал в разговоре с «КП-Петербург».

«САМ РОДОМ С УКРАИНЫ»

Долгие годы Сергей Серезлеев занимал должность председателя Комитета по печати Санкт-Петербурга. С первых дней спецоперации он помогал фронту, собирал гуманитарную помощь. Но в сентябре 2024-го года решил отправиться на передовую.

- Я бывший военный, - рассказывает Сергей. – Служил почти на всех направлениях государственной границы, потом работал в налоговой полиции, позже – в Смольном. Решение пойти на СВО назревало давно. Я все взвесил, осмыслил и понял, что больше откладывать нельзя. Я ведь родом из Одессы. Во время Великой Отечественной войны мой дед защищал город и был награжден орденом Красной Звезды. Там же всю жизнь провела моя мама, но в свое время мне пришлось вывезти ее из страны. Было страшно и больно наблюдать за тем, что украинская власть сотворила с моей малой родиной. Я даже не могу съездить на могилу деда… Наверное, именно поэтому я и пошел на СВО – чтобы отдать дань памяти своим предкам.

Сергей Серезлеев сам родом из Украины

«ЗАНЯЛИ ОБОРОНУ В ТРУБЕ»

Так началась служба Сергея Серезлеева в Луганской Народной Республике. К тому моменту 90 процентов территории уже было освобождено. Оставался лишь небольшой пятачок - поселок Белогоровка.

- За все время мы ни разу не вступали с украинцами в прямой стрелковый бой. А когда брали пленных, поражало, как они этому радовались, - улыбается Сергей. - Один раз вели пленного через минное поле, взрослого мужика уж, лет 30-ти. Так он не просто шел за ними, а буквально бежал впереди штурмовиков, помогал тащить рюкзаки.

Но самым запоминающимся моментом стала эвакуация раненого бойца из бетонной трубы.

- Дальние позиции наших штурмовиков находились почти у самого подножия Белогоровки. Это была, как говорили, «серо-красная» зона. Оттуда до противника оставалось около 80-100 метров. Осенью наши ребята пошли на штурм, попали под мощный артобстрел. Из 20 человек выжило только четверо, они заняли оборону в бетонной трубе. Эвакуация оказалась практически невозможной: к ним можно было пробраться только по открытой заминированной местности. С октября по декабрь в этой трубе трое парней погибли. Но один боец, с позывным «Ватсон», выжил.

Сергей Серезлеев с напарником прошли там, где до них не смогли пройти две группы

«ВЕСИЛ ОКОЛО 40 КИЛОГРАММОВ»

Ватсона пытались эвакуировать дважды. Вся первая группа погибла, из второй выжил только один боец, но и он получил тяжелое ранение, подорвавшись на мине.

- К тому моменту Ватсон стал уже совсем плох. Представьте, он 74 дня провел в этой трубе. Тогда командование решило сделать последнюю попытку вытащить его. Счет шел буквально на минуты, парень мог умереть от истощения – обе его ноги были посечены осколками, он даже не мог выйти из укрытия, чтобы забрать сбросы с едой. 18 декабря меня вызвало командование и поставило задачу - эвакуировать бойца. Я изучил карту, собрал оружие, питание и выдвинулся в путь. Пройдя первое минное поле, остановился на опорном пункте и на 4 дня засел в «лисьей норе». Изучал обстановку, ориентиры и дожидался своего напарника.

На четвертые сутки к Сергею присоединился еще один боец, и они выдвинулись дальше.

- Мы с Кобой решили идти налегке, половину вещей оставили, даже куртки не стали брать. Понимали, что на обратном пути придется тащить на себе раненого. Нам очень повезло – в то утро туман был густой, как молоко, что повышало шанс остаться незамеченными. Я шел первым номером, высматривал мины, чтобы случайно не наступить на них. А Коба следил за небом.

Спасенный боец Ватсон

Подойдя к трубе, бойцы начали выкрикивать позывной раненого, но тот долго не откликался.

- Вскоре Ватсон все-таки услышал нас, подал сигнал, что жив. Потом из трубы показалась белая, как мел голова. В Белогоровке сама земля такая – там когда-то добывали мел, и все вокруг в белой пыли. Но это еще не самое страшное. Ватсон был ужасно худой, весил от силы килограммов сорок. Ноги не двигались, обе перемотаны бинтами. Мы подняли его на плечи и двинулись обратно. Все время старались говорить с ним, расспрашивали о жизни, чтобы отгонять всякие нехорошие мысли.

«СБРАСЫВАЛИ С ДРОНОВ ОТРАВЛЕННУЮ ЕДУ»

Бойцы сумели добраться до опорника без происшествий.

- На месте я перевязал Ватсону ноги чистыми бинтами, а сверху, чтобы не промокли, натянул ярко-оранжевые мусорные пакеты. Говорю ему: «Ну все, иди. Теперь ты настоящий жених!» - смеется Сергей. - Хотел немного его взбодрить, разрядить обстановку. За спасение он подарил нам свой фонарик, который потом очень пригодился…

В тот же день, под покровом густого тумана, Сергей вместе с Кобой вновь вернулись в ту самую трубу – отвлекать противника на себя, пока их ребята готовятся к штурму.

- Сначала мы думали, что ротация не продлится больше 3-х недель. Но, осмотревшись, поняли: сидеть придется до самого штурма. Труба метров четырнадцать длиной, все внутри забито личными вещами бойцов, мусором. Мы все привели в порядок. Одного не тронули - надписи на стенах. До нас ребята записывали там даты заходов, ранений и смертей…

Такие надписи оставляли бойцы в трубе

На протяжении 50 дней питание и вода падали с неба - буквально. Наши сбрасывали с дронов воду и консервы.

- Дроны прилетали нечасто. За один заход «Мавик» может унести либо полтора литра воды, либо одну банку тушенки. А погода летной бывала далеко не каждый день. Так и питались: на завтрак - аскорбинка, разведенная в воде, и половинка шоколадки; на ужин -каша и галеты. Маловато для двух взрослых мужиков. Но сложность была не только в этом: чтобы поесть, сначала надо было разобраться, где наш сброс, а где украинцы подкинули отраву. Они, как только видели дрон, сразу делали свой сброс с отравленным продовольствием. Поэтому наши начали делать особые упаковки, писали на них позывные.

«САМ ПОДОРВАЛСЯ НА МИНЕ»

Дни Сергея и Кобы проходили однообразно: слушали сводки по рации, говорили о жизни, разминировали местность и снова возвращались в свою трубу.

- Утром и вечером мы выходили на скрытое наблюдение за противником, украинцы каждый день, особенно ночью, засыпали нас минами. А свободное время старались занять разговорами: делились историями, обсуждали планы на будущее. Когда враг в ста метрах, и ты в любую секунду можешь погибнуть от выстрела из гранатомета – иногда становится страшно. Так и жили.

Тот самый фонарик

В начале февраля, во время очередного выхода на разминирование, Сергей не заметил «лепесток».

- Я уже возвращался к трубе, как вдруг раздался хлопок. Опустил взгляд вниз, а ноги уже нет. Все произошло за доли секунды. Меня спасло то, что взрывом оторвало левую ногу, а жгут я держал в кармане правой, смог перевязать себя и потерял не так много крови. Так и закончилась наша история в трубе. Вскоре меня доставили в госпиталь в Петербург. Мои родные на протяжении двух месяцев ничего не знали ни о ранении, ни о том, что я уже вернулся в родной город. Когда болтал с ними по видео, надевал форму и выходил в коридор, говорил, что нахожусь в штабе, чтобы не переживали.

Так выглядело небо из той самой трубы

Сейчас Сергей заканчивает период восстановления и планирует вновь вернуться на должность госслужащего.

- Очень хочется снова начать работать, жизнь продолжается, - улыбается он. - Семья мной гордится, особенно внуки: в школе друзьям рассказывают, что у них очень крутой дед! У Ватсона и Кобы тоже все хорошо - оба продолжают службу в одном отряде на СВО. Мы часто созваниваемся, общаемся. Я даже разговариваю с мамой Ватсона, она каждый раз благодарит меня за то, что ее сын остался жив.

Сейчас Сергей Серезлеев в госпитале

Хотите узнавать самые важные новости Петербурга? Подпишитесь на Telegram-канал «Комсомольская правда: СПб» или «Комсомольская правда: СПб» в мессенджере Max