«Нашу интуицию не заменит ИИ»: Следователь Дмитрий Комиссаров из Карелии рассказал о раскрытии запутанных дел

Дмитрий Комиссаров - один из самых опытных следователей в республике. Фото: СУ СКР по Республике Карелия

Когда люди представляют себе следователя, на ум приходят, скорее всего, либо киногерои с хмурой решимостью на лице, либо безликие чиновники в строгих кабинетах. Дмитрий Комиссаров из Карелии выглядит иначе. Он работает в следствии уже более 20 лет, за его плечами – сотни расследований и приговоров. Он пришел не за славой, а за делом.

В канун 15-летия со дня образования Следственного комитета Российской Федерации «Комсомольская правда» попросила Дмитрия Викторовича рассказать о профессии – ее смысле, трудностях и той самой «невидимой» ответственности, которая определяет все.

«НЕЙТРАЛЬНОСТЬ И РАБОТА С ФАКТАМИ»

– Дмитрий Викторович, вы начали работать еще до появления Следственного комитета – когда следователи были в прокуратуре. Что повлияло на ваш выбор профессии?

– Сказать, что я с детства мечтал быть следователем, было бы нечестно. В юности я увлеченно читал литературу и даже пробовал писать сам. Но, наверное, определенное влияние на мой выбор все же оказало то, что мой отец всю жизнь проработал в правоохранительных органах. Его рассказы о службе, о людях, с которыми он сталкивался, о сложных решениях и ответственности – все это постепенно формировало мое отношение к правосудию. В итоге я поступил в юридический: Санкт-Петербургский юридический институт Генеральной прокуратуры Российской Федерации. Что удержало? Наверное, то, что это – про людей. Про их страхи, ошибки, боль. И про то, чтобы не дать этой боли остаться без ответа.

– В чем, на ваш взгляд, принципиальное отличие следователя от других правоохранителей – полицейского, прокурора, судьи?

– У каждого – своя роль. Полиция реагирует, прокурор проверяет законность, суд решает. А следователь – выстраивает картину. От начала до конца. Он должен увидеть то, что другие упустили. И сделать так, чтобы судья, прокурор, адвокат – все увидели то же самое. Но главное – это нейтральность. Не «ловлю преступника» и не «защищаю невиновного». Это миф. Мы работаем с доказательствами. Иногда они ведут к обвинению, иногда – к прекращению дела. Задача – не угодить обществу, а установить, что произошло на самом деле.

– Следственный комитет был создан в 2011 году – как самостоятельная структура. Вы работали и до, и после. Как изменилась профессия за эти 15 лет?

– Колоссально. Прежде всего – технологии. Раньше, чтобы определить, где был человек в определенный момент, нужно было устанавливать и опрашивать свидетелей, снимать показания с автоматических телефонных станций, ждать недели, чтобы пришел запрос из другого региона. Сегодня – геолокация, фиксация перемещений по банковским картам, анализ видеонаблюдения, цифровая переписка. Но вместе с этим растет и сложность. Преступления стали технологичнее: кибермошенничество, криптовалюты, манипуляции в соцсетях. А еще – общественное внимание. Раньше можно было спокойно работать месяцами без шума. Сегодня каждое дело становится поводом для обсуждений. Это не всегда помогает объективности.

ДОКАЗАТЕЛЬСТВА ВИНОВНОСТИ

– Расскажите, пожалуйста, примеры из практики – не громкое убийство, а то, где важны именно внимание к деталям, терпение.

Первое – дело Сергея Дмитриева. В конце 2000-х он совершил целую серию преступлений: умышленно причинил тяжкий вред здоровью в 2001 году, в 2007-м – разбой с применением ножа, а затем –убийство двухпассажирок такси. После убийств он прятал тела в лесу Прионежского района Республики Карелия, а сам продолжал работать, делая вид, что ничего не произошло. Вину он не признавал. Но благодаря комплексу доказательств –от данных сотовой связи до показаний свидетелей и анализа его передвижений –удалось воссоздать хронологию преступлений. В итоге суд приговорил его к 21 году лишения свободы в колонии строгого режима.

Таксист-убийца Дмитриев расправился с пассажирками в 2007 году. Фото: СУ СКР по Республике Карелия

Второе – дело в отношении 22-летнего молодого человека. Он, находясь под стражей в СИЗО, объявил о создании ячейки запрещенной террористической организации. Назначил себя «амиром», вовлек двух сокамерников, организовал сбор средств на террористическую деятельность – более 1,8 миллиона рублей – и поручил им найти исполнителей для убийств сотрудника УФСБ и следователя, расследовавшего в отношении него дело. Здесь ключевую роль сыграла оперативная работа: сокамерники, опасаясь за свою жизнь, тайно информировали спецслужбы, которые зафиксировали все противоправные действия: от создания структуры до передачи криптокошельков и инструкций. Это позволило доказать не только склонение к терроризму, но и покушения на убийство. Окружной военный суд признал молодого человека виновным и назначил ему 26 лет лишения свободы в колонии строгого режима.

Террорист, который планировал новые преступления прямо в камере в СИЗО. Фото: СУ СКР по Республике Карелия

Есть и третье дело – известная жителям региона серия убийств в селе Деревянное в 2023 году. Три человека, находясь в состоянии алкогольного опьянения, в зависимости от роли каждого совершили насильственные действия сексуального характера, а также убили семерых – включая женщин и мужчин. Одну жертву закопали, два дома подожгли. Дело раскрыли совместно с полицией: более 80 судебных экспертиз, включая ДНК, баллистические, пожарно-технические. Фигуранты частично признали вину, но пытались представить события как «стечение обстоятельств». Мы же доказали заранее спланированный характер преступлений. Суд приговорил двоих – к пожизненному заключению в колонии особого режима, третьего – к 19 годам с отбыванием первых трех лет в тюрьме.

Все, что осталось от одного из домов в Деревянном после резни. Фото: СУ СКР по Республике Карелия

«ПРАВДА САМА ВЫХОДИТ НАРУЖУ»

– Вы говорите: «доказать». Но ведь за каждым делом – чьи-то жизни. Как вы справляетесь с ответственностью?

– Это не героизм и не жертвенность. Это – дисциплина. Я всегда помню: от моих решений зависит, попадет ли человек в колонию или останется с семьей. Оправдан ли он, или его судьба будет сломана ошибкой. Поэтому я стараюсь не верить ни одной версии – ни своей, ни чужой – пока не увижу подтверждение. Даже если подозреваемый кажется очевидным преступником, а жертва – безупречной. Люди сложны. Иногда жертва врет. Порой злоумышленник – запуганный человек, оказавшийся не в той компании. Я не решаю, кто виноват. Я собираю факты. А решает суд.

– Человек или машина? Что в следствии не заменит искусственный интеллект?

– Интуиция. Не в смысле «шестого чувства», а в смысле умения слушать. Замечать, как дрожит голос, как человек отводит взгляд, что он не договорил. Машина не поймет, почему свидетель вдруг замолчал на полуслове. Не уловит, что в показаниях есть ложь – не в фактах, а в паузах между ними. И еще – умение задавать правильные вопросы. Хороший следователь не только ищет доказательства. Он создает условия, в которых правда сама выходит наружу.

– Что бы вы сказали молодому человеку, который думает идти в следствие?

– Подумай, готов ли ты работать в тишине. Не ждать благодарности. Не верить ни в абсолютное зло, ни в абсолютную добродетель. И никогда – даже в самые тяжелые моменты – не забывать, что за каждым делом – живой человек. Если это тебя не пугает, а наоборот – влечет, то профессия найдет тебя сама.