Хотел угнать самолет, едва не погиб в горах и рисовал на стенах у друзей: Каким был поэт, переводчик и драматург Иосиф Бродский

Поэт родился и вырос в Ленинграде.

Фото: Алексей БУЛАТОВ. Перейти в Фотобанк КП

«Не выходи из комнаты, не совершай ошибку», «Ниоткуда с любовью, надцатого мартобря»… - строки из стихотворений Иосифа Бродского заразительно живучи и переходят из словаря крылатых фраз повзрослевшего поколения к юному. Читать Бродского все еще модно, а чтобы побывать в его петербургской музейной квартире приходится вставать в очередь, так много «паломников» туда хотят попасть.

Интересно, порадовался бы поэт или удивился этому?.. В 2025-м Бродскому исполнилось бы 85 лет. Ко дню рождения поэта собрали его разносторонний портрет из воспоминаний близких людей.

«ЕГО ЧУТЬ НЕ ЗАБРАЛИ ГОРЫ»

Писатель Михаил Кельмович Бродскому приходится двоюродным племянником - бабушка Кельмовича была родной сестрой матери Иосифа Александровича. Большая семья - с братьями, сестрами и прочей родней - часто сводила нашего собеседника с будущим поэтом мирового масштаба на семейных посиделках.

- Сколько себя помню, он всегда был где-то рядом. Мы не очень часто встречались - он все время куда-то уезжал, но на семейных праздниках виделись. Последние два года перед его отъездом, в 1971-1972-м, я ходил к нему со своими стихами. Он разбирал их, мы говорили о поэзии. Иосиф давал мне книги из своей библиотеки. Последнюю пачку книг я так и не успел ему вернуть - он неожиданно уехал, - вспоминает писатель.

Михаил Кельмович стал первым и единственным, кто написал книгу о семье Иосифа Бродского, основываясь на своих воспоминаниях и историях его близких родственников. «Бродсковедом» он быть никогда не хотел - просто выпало предложение написать труд о его семье.

- О Бродском сегодня существует много стереотипов. В значительной степени на это влияли интервью, взятые у него в последние годы жизни, которые создают образ пожилого американского профессора. А я знал его другим. Всегда, особенно в молодости, Иосиф любил путешествия, приключения. Подражая отцу, хотел быть морским офицером и увлекался фотографией, - рассказывает Михаил Кельмович. - Мой жизненный опыт, воспоминания и исследования показывают, что Бродский был увлечен метафизическими идеями. У него было особое восприятие мира, мистическое в какой-то мере. Многие вещи, которые кажутся в его стихах метафорами, на самом деле прямое описание его опыта и восприятия. Сейчас это выпадает из поля внимания большинства ценителей поэзии.

Не иначе как мистика, что в двадцать лет Иосиф Бродский чудом остался жив. Как выяснил Михаил Кельмович, поход поэта в горы Тянь-Шань с близким другом, художником Гариком Гинзбургом-Восковым, мог закончиться трагически. Писатель нашел дневник Воскова и оценил описание их похождений во время собственной поездки на Тянь-Шань, в Чилико-Кеминскую перемычку.

- Я в этих местах сам бывал и понял, что они чудом не погибли: поехали туда без карт и снаряжения. В такие высокогорные перевалы с ледниками идут с веревками, ледорубами, кошками, а они пошли, можно сказать, в тапочках. В том году там еще лежал снег глубиной восемь метров. С первоначального маршрута они бы не вернулись, но, к счастью, заблудились и вышли в Алматы, а там местные жители помогли им с картами и выбором пути. У Бродского есть стихотворение со строчкой «Трижды тонул, дважды бывал распорот». «Трижды тонул» - это про Тянь-Шань, - говорит писатель.

ПОЭТ И ПЛАТЯНОЙ ШКАФ

В легендарном доме Мурузи на Литейном проспекте, 24, в распоряжении Бродского было всего десять квадратных метров жилой площади. В эту квартиру семья Бродских переехала в 1955 году с улицы Рылеева, 2/6. И если со старого адреса Иосиф сохранил воспоминания о том, как он с друзьями играл на цепях ограды Спасо-Преображенского собора и сидел вместе с матерью в бомбоубежище под ним во время блокадных налетов, то с нового - о своих удивительных полутора комнатах.

Бродский прожил всего 56 лет.

Фото: Алексей БУЛАТОВ. Перейти в Фотобанк КП

- Все пространство семьи, полторы комнаты, было разделено единственной арочной стеной. В меньшей части была фотолаборатория отца, десять квадратных метров у окна принадлежали Иосифу - их отделяла перегородка из трех шкафов. Пройти к нему можно было через центральный шкаф, у которого не было задней стенки. В пространстве поэта был письменный стол, книжные полки и кровать у окна. Бродский писал: «…То были лучшие десять метров, которые я когда-либо знал», - вспоминает Михаил Кельмович.

Юность Бродского сгодилась бы на сюжет для какого-нибудь фильма. В 15 лет он бросил школу - просто встал посреди урока и удалился. Обрушившаяся на него взрослая жизнь заставила попотеть. Поэт брался за самую разную работу: был фрезеровщиком на заводе «Арсенал», санитаром в детской областной больнице, матросом на маяке, рабочим в геологических экспедициях… При этом Бродский занимался самообразованием. По словам Михаила Кельмовича, поэт устроился лаборантом на кафедру кристаллографии в университете, чтобы получить доступ к закрытой университетской библиотеке, где нашел запрещенные тогда книги Мандельштама.

Малоизвестна и история его нежной любви к Ольге Бродович. В нее, студентку первого курса, поэт влюбился 15-летним школьником. Он трогательно ухаживал за ней почти два года, рассказывает Михаил Кельмович: встречал и провожал, писал за нее конспекты, сидел с ней на лекциях… Предложил руку и сердце! Однако родители Ольги были категорически против такого союза. Словом, не сложилось.

- Они сохранили дружеские отношения на всю жизнь: встретившись в Лондоне через много лет, Иосиф спросил, помнит ли Ольга, сколько они не виделись, и она назвала с точностью до дня - 17 лет, 2 месяца, 25 дней. Удивительное дело: барышни, с которыми Бродский дружил в юности, в солидном возрасте - минимум доктора наук, - смеется Кельмович.

ПРИЕХАЛ К ЛЮБИМОЙ И ПОПАЛ ПОД АРЕСТ

Это все была беззаботная юность. Вслед за ней жизнь начала сгущать краски над поэтом: обвинение в антисоветских стихах, суд по статье о тунеядстве, ссылка, в конце концов эмиграция. Однако начиналось все с… угона самолета.

20-летним Иосиф попал под влияние товарища, Олега Шахматова. Обаятельный бывший военный летчик имел успех у женщин, но мог натворить дел. Однажды ночью он пришел в гости к подруге в коммунальную квартиру. Девушка ему не открыла, и Шахматов бросил калошу в чью-то кастрюлю с борщом на общей кухне. Ему дали год за хулиганство. Из Ленинграда он уехал в Самарканд, куда пригласил погостить Бродского.

«Мы с Шахматовым были там крайне неблагополучны: ни крыши над головой не было, ни черта - ночевали где придется. Вся эта история была, между прочим, чистый роман-эпопея», - делился воспоминаниями бурной молодости Бродский.

В какой-то момент поэту надоело слушать жалобы друга на неустроенность, и он предложил… угнать самолет и улететь в Афганистан - Шахматов ведь был летчик, а по прямой от Самарканда до Кабула чуть больше пятисот километров. Друзья разработали план: они сядут в легкомоторный самолет Як-12, Бродский ударит пилота по голове камнем, а Шахматов возьмется за штурвал. Они даже билеты купили, чтобы никого из посторонних на борту не было. Однако незадолго до взлета Бродский от побега отказался.

Вскоре Шахматова задержали с револьвером где-то в Сибири. Он рассказал следователям об их идее с Бродским. По этому делу Бродский был задержан, но, кроме показаний Шахматова, у следствия ничего не было, и его отпустили, но, видимо, взяли на карандаш.

Как именно развивались события, читайте на > стр. 4.

ХОТЕЛ ЖЕНИТЬСЯ НА ИНОСТРАНКЕ

В ссылке в Архангельской области Бродский провел полтора года. Вернувшись в Ленинград, он жил случайными заработками, продолжал писать и выступать. Его этот образ жизни устраивал. Все закончилось, когда ему настойчиво посоветовали принять вызов на эмиграцию, который он получил из Израиля.

- Его родители мне передали, что он чуть ли не спросил в ОВИРе (Отдел виз и регистрации. - Прим. ред.): «А что если я не поеду?» Тогда ему прозрачно намекнули, что могут послать в другом направлении и не по доброй воле, - рассказывает друг Бродского, историк и искусствовед Михаил Мильчик. - Конечно, колебания у него были, потому что он прекрасно понимал, что это расставание со всеми друзьями и в первую очередь с родителями навсегда. Я помню проводы Иосифа. Они, скорее, напоминали поминки. Было страшное напряжение. Его родители даже не поехали в аэропорт, настолько эмоционально они это воспринимали.

Почему Бродскому не везло в отношениях с советской властью, ведь примерно в то же время блистал Владимир Высоцкий, которому можно было все: ездить в капиталистические страны, кататься по Москве на «мерседесе» и давать подпольные концерты? Михаил Мильчик полагает, что все-таки Высоцкий в те годы был куда известнее, и это помогало обходить многие запреты. А еще у него была официальная работа и жена-иностранка. Ну кто может запретить встречаться семейной паре?! Вот его и выпускали за кордон. Кстати, об этом же подумывал и Бродский - у него было три иностранные невесты на выбор.

- Найти иностранку было несложно, в Ленинград часто прилетали на стажировку иностранцы, - вспоминает Михаил Мильчик. - У Иосифа был короткий роман с француженкой Вероникой Шильц - она была на стажировке в Эрмитаже. Очень обаятельная женщина - кстати, она так и не вышла замуж. Еще была английская славистка Фейт Вигзелл. С ней даже обсуждался брак, но не получился. А еще была американка. Тогда мы этого не знали, но ее отец занимал высокое положение в государственном департаменте. Это выяснилось уже в наши дни. Наверное, это добавляло напряжения в его отношения с КГБ.

СЧАСТЬЕ ПО-БРОДСКИ

После эмиграции Бродский получил мировую славу и Нобелевскую премию, но до последних дней очень трепетно относился к России. Вернуться в родную страну он так и не смог. Михаил Мильчик был свидетелем съемок первой передачи для российского ТВ с Бродским.

- Это было в 1993 году, и это был первый контакт с Россией, - рассказывает друг поэта. - Иосиф был в нервном состоянии. Возможно, сказывалось его волнение по поводу съемок, к тому же у него уже было две операции на сердце и чувствовал он себя неважно, хотя делал вид, что все в порядке. На самом деле все было далеко не в порядке. Шли в Венеции, ездили по каналам. Мы проезжали остров Сан-Микеле, там находится кладбище, где покоится Стравинский. Продюсер предложил заехать туда и сделать несколько кадров. Иосиф очень мрачно отчеканил: «Нет, там я буду без вас».

Слова оказались пророческими. Через три года Бродский умер, а вскоре его тело перевезли в Венецию и похоронили на том самом кладбище.

- Скажу словами самого Иосифа: «Пока мне рот не забили глиной, из него раздаваться будет лишь благодарность», - говорит друг поэта, отвечая на вопрос, был ли Бродский счастлив. - Сказать, что он был полностью счастлив, не могу, к нему это не относится, но думаю, ощущение счастья, бесспорно, было. Он знал себе цену, еще будучи тут, в Ленинграде. Слово «счастье» - это немножко упрощает всю картину, потому что там было и ощущение несчастья.

Фото: стоп-кадр из программы на телеканале "Культура"

ЭТО ИНТЕРЕСНО

Австрийская пианистка Елизавета Леонская, которая регулярно приезжает в Россию, хотя уже сорок лет живет в Вене, была одной из тех, кто последним видел Иосифа Бродского незадолго до его смерти в январе 1996 года. Спустя пару дней после ужина с близкими друзьями поэт умер от остановки сердца в своем кабинете.

- Слишком громко сказано - дружила. Мне посчастливилось только несколько раз с ним встретиться. Я близко дружила с Александром Сумеркиным и Вероникой Шильц, они общались с Бродским, и когда я попала в Нью-Йорк, мы с ним познакомились. Он был дружелюбным практически со всеми, за исключением тех, кто действовал ему на нервы. Я могу просто сказать, что это великое счастье и мне очень повезло, - признавалась пианистка «КП».

От поэта у Елизаветы Леонской остались не только воспоминания и посвященные ей стихи Bagatelle и «В воздухе - сильный мороз и хвоя…», но и несколько вещей. Первая - книга его стихов, которую он подписал шуточным четырехстишием в тот вечер встречи:

Стихи дарю Елизавете.

Прошу простить меня за эти

Стихи, как я, в душе рыча,

Петра простил ей Ильича.

Дело в том, что Бродский не переносил музыку Петра Чайковского, которую пианистка, напротив, часто исполняла. Кстати, на ужин к поэту она приехала, отыграв именно концерт Чайковского с Нью-Йоркским филармоническим оркестром.

Вторым подарком поэта стал рисунок, набросанный Бродским прямо на стене в ее венской квартире.

- Я просила его нарисовать кота, а он нарисовал всю компанию гостей, которые в тот день у меня были. Я оставила этот замечательный рисунок как есть, закрыла стеклом, - вспоминает пианистка.

Хотите узнавать самые важные новости Петербурга?

Подпишитесь на Telegram-канал «Комсомольская правда: СПб» или «Комсомольская правда: СПб» в мессенджере Max