Как Всеволод Вишневский попал в булгаковский роман «Мастер и Маргарита»

Фото: Санкт-Петербургская филармония им. Д.Д.Шостаковича

Всеволод Вишневский в зрелые годы производил впечатление скромного и застенчивого человека. Коллеги по писательскому цеху запомнили его небольшим плотным мужчиной с негромким глуховатым голосом и интеллигентным петербургским говором. Его считали идеальным драматургом и даже потрясающим несостоявшимся актером. Однако были в биографии Вишневского и неприятные истории.

ЗАГУБЛЕННЫЙ «МАСТЕР»

Оказывается, порядочный и скромный писатель был активным противником и ненавистником творчества Михаила Булгакова, он даже едва не разрушил ему жизнь. Это случилось в марте 1932 года, когда Ленинградский Большой драматический театр внезапно отказался ставить булгаковскую пьесу «Мольер», хотя стороны договорились о постановке в октябре 1931 года и по ней даже шли репетиции. Как выяснилось, подготовку спектакля сорвал тот самый Вишневский. Осенью он напечатал в «Красной газете» статью, в которой обвинял театр в идеологической неразборчивости. Вишневский вопрошал: «Зачем тратить силы, время на драму о Мольере, когда к вашим услугам подлинный Мольер или Булгаков перерос Мольера и дал новые качества, по-марксистски вскрыл сплетения давних времен?»

Для Михаила Булгакова это стало страшным ударом, «ударом финского ножа», как жаловался он в письме своему другу Павлу Попову. Текст письма опубликовали в своей работе по «Мастеру и Маргарите» литературоведы Георгий Лесскис и Ксения Атарова:

«Пьеса уже шла в работу. Что же это такое? На апрельскую премьеру на Фонтанке поставил все. Карту убили. Дымом улетело лето... ну, словом, что тут говорить. О том, что это настоящий удар, сообщаю Вам одному. Не говорите никому, чтобы на этом не сыграли и не причинили бы мне дальнейший вред».

Далее в письме Михаил Афанасьевич делает пометку: мол, никаких претензий к государственным органам у него нет - виза Главреперткома действительна на всех пьесах, кроме его. Словом, совсем не государство отвечало за снятие пьесы с репертуара. И ошеломленно пишет Попову, что сделало это «частное, ответственное, не политическое, кустарное и скромное лицо и по соображениям совершенно не политическим. Лицо это по профессии драматург. Оно явилось в театр и так напугало его, что он выронил пьесу».

Отчаявшийся и разбитый Булгаков даже попросил приятеля сообщить ему о соответствующих заметках или карикатурах в ленинградских газетах, чтобы еще раз взглянуть в лицо «подколовшему». Михаила Афанасьевича ситуация сильно подкосила: и по нервам ударила, и по самолюбию, и по кошельку. Современники отмечали, что отмена пьесы настолько пошатнула его финансовое положение, что Булгаков едва мог наскрести денег за съем квартиры.

Ненависть к Вишневскому писатель заложил в свой роман «Мастер и Маргарита» - военного драматурга он превратил в одного из отрицательных персонажей. Помните в книге литератора Мстислава Лавровича: он был членом редколлегии того самого журнала, где Мастер показывал свой роман про Понтия Пилата, и одним из тех, кто Мастера травил, предлагая «крепко ударить по пилатчине и тому богомазу, который вздумал протащить ее в печать».

Знакомые с ситуацией литературные критики и писатели распознали в Лавровиче Всеволода Вишневского. Булгаков придумал его псевдоним благодаря лавровишневым каплям, которые тогда были в аптечном ходу, и устойчивому сочетанию древнерусских имен Всеволод и Мстислав. Негативный персонаж появился в восьмой редакции романа рядом с лирическим отступлением, дополняла позднее литературовед Мариэтта Чудакова. Там Булгаков начертал: «за соседним столиком чье-то бычье лицо с налитыми кровью глазами». И приписал фамилию Лаврович.

Современники до сих пор гадают, почему Вишневский набросился на Булгакова: только ли потому, что он был идейным противником? Предполагают, что автор «Мастера и Маргариты» был для драматурга еще и опасным коммерческим конкурентом - булгаковские пьесы имели все шансы вытеснить со сцены произведения военного писателя.

Неприязни к Булгакову Вишневский не скрывал. В одном из писем к Зинаиде Райх от января 1932 года он писал: «Я болен поисками, мне надо писать. Кричать, давить глотку Эрдмана и Булгакова». Кстати, из-за пьесы Николая Эрдмана «Самоубийца» Вишневский по-бойцовски разорвал отношения с Театром Вс. Мейерхольда. А все потому, что театр принял эрдмановскую работу к постановке. В ответ на это драматург забрал оттуда собственную пьесу «На Западе бой».

Жизнь Михаила Булгакова разрушилась после вмешательства Вишневского.

Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН. Перейти в Фотобанк КП

НЕПРАВИЛЬНАЯ «ОБЕЗЬЯНА»

Невзлюбил Вишневский и писателя Михаила Зощенко. Про него драматург написал в газету «Культура и жизнь» в августе 1946 года. В статье Вишневский возмущался тем, что литературный журнал «Звезда» опубликовал детский рассказ Зощенко «Приключения обезьяны».

«Общая концепция рассказа сводится к тому, что обезьяне в обществе людей плохо и скучно. В одном из «рассуждений» обезьяны, то есть рассуждений, сделанных Зощенко за обезьяну, прямо говорится, что жить в клетке, то есть подальше от людей, лучше, чем в среде людей… Спрашивается, до каких пор редакция журнала «Звезда» будет предоставлять свои страницы для произведений, являющихся клеветой на жизнь советского народа?» - вопрошал Всеволод Вишневский.

Аналогичные статьи вскоре вышли в «Правде», «Ленинградской правде» и «Вечернем Ленинграде». В том же августе в Ленинграде состоялось заседание президиума Союза советских писателей, на котором обсуждали журналы «Звезда» и «Ленинград». Иосиф Сталин, послушав доклады, заявил:

«Журналы не могут быть аполитичными. Есть такие, которые отравляют молодежь. Зощенко - проповедник безыдейности, терпеть его на руководящих постах нельзя. И советский народ не потерпит, чтобы отравляли сознание молодежи. Не обществу перестраиваться по Зощенко, а ему надо перестраиваться, а не перестроится, пускай убирается к чертям».

Всеволод Вишневский в беседе с американскими журналистами добавлял: мол, Зощенко еще и клеветал в своей повести на Ленинград, не написал ни строчки о великой войне и игнорировал жертвы своего народа. Припомнил драматург и то, что в 1922-м Зощенко называл себя авантюристом и говорил о бесцельности жизни и литературе-игре.

«Устав Союза советских писателей, который мы разрабатывали с Горьким в 1934 году, говорит, что членами Союза советских писателей являются писатели, стоящие на советской платформе и участвующие в социалистическом строительстве… Зощенко больше чем нарушил устав, принятый единогласно. Думаю, мне нечего добавить к сказанному», - подытожил тогда Вишневский.

Эта ситуация ударила по Зощенко не так сильно, как по Булгакову, но все же чувствительно. В том же 1946 году его исключили из Союза советских писателей как «несоответствующего в своем творчестве требованиям». Михаил Зощенко был вынужден заниматься переводческой работой, пока в июне 1953 года, после смерти Сталина, его вновь не приняли в союз.

Хотите узнавать самые важные новости Петербурга?

Подпишитесь на Telegram-канал «Комсомольская правда: СПб» или «Комсомольская правда: СПб» в мессенджере Max