Буйничское поле под Могилевом до конца жизни было важнейшей локацией для Симонова.
Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН. Перейти в Фотобанк КП
Шуточная песня «Корреспондентская застольная» начиналась так:
От Москвы до Бреста
Нет такого места,
Где бы ни скитались мы в пыли...
Фронтовой корреспондент поэт Константин Симонов прошел, как пелось, «огонь и стужу», но от Москвы до Бреста не было места, сравнимого по важности в его судьбе с Буйничским полем под Могилевом.
«Я не был солдатом, был всего только корреспондентом, однако у меня есть кусочек земли, который мне век не забыть, - поле под Могилевом, где я впервые в июле 1941 года видел, как наши в течение одного дня подбили и сожгли 39 немецких танков…»
«ТАНКИ, ТАНКИ… А МЫ ИХ БЬЕМ!»
Тогда в июле 1941-го Константин Симонов и фотокорреспондент Павел Трошкин оказались в расположении полка, оборонявшего Могилев на берегу Днепра. 23 дня советские войска сдерживали наступление фашистов, и немалую роль в этом сыграл 388-й полк - полк Семена Кутепова, «лучше всего в дивизии дерется». Этот короткий визит - из полка Симонов и Трошкин уехали на следующий день - оставил большой след в душе корреспондента.
Полковник Кутепов встретил журналистов неприветливым криком-угрозой, но быстро смягчился: мол, поймите, такое положение, приходится быть строгим, поэтому не желает, чтобы в расположении полка хоть единый слух был о диверсантах.
«Даже когда полковник говорил с нами сердитым голосом, в его манере говорить было что-то привлекательное, а сейчас он окончательно сменил гнев на милость и стал рассказывать нам о только что закончившемся бое, в котором он со своим полком уничтожил тридцать девять немецких танков. Он рассказывал об этом с мальчишеским задором.
- Вот говорят: танки, танки. А мы их бьем. Да! И будем бить. Утром сами посмотрите. У меня тут двадцать километров окопов и ходов сообщения нарыто. Это точно. Если пехота решила не уходить и закопалась, то никакие танки с ней ничего не смогут сделать, можете мне поверить. Вот завтра, наверное, они повторят то же самое. И мы то же самое повторим. Сами увидите. Вот один стоит, пожалуйста. Вот куда дошел, а все-таки ничего у них не вышло», - описывал Симонов встречу с полковником.
Впечатление от увиденных танков корреспондент описывает пылко: мол, было мстительное чувство радости - увидеть эти развороченные немецкие машины, знать, что в них попадали наши снаряды.
Через несколько дней из-под пера Симонова в газете «Известия» вышла статья «Горячий день», которая сопровождалась снимками подбитых танков. «Вся система обороны давала почувствовать, что люди не поленились и закопались так, чтобы не уходить отсюда, несмотря ни на что. Так зарывалась японская пехота на Халхин-Голе. Лучшей похвалы не могу придумать, потому что я еще никогда не видел, чтобы солдаты так трудолюбиво, упорно, с твердым решением умереть, но не уйти, закапывались в землю, как это делали японцы на Халхин-Голе», - писал военный корреспондент.
Полковник Семен Кутепов. Фото: Музей истории Великой Отечественной войны
После войны он так будет вспоминать свой по-настоящему первый фронтовой очерк: «Я ничего не мог написать, пока не коснулся «точки опоры» - встретил часть, которая не отступила, а дралась... Я увидел, что есть люди, которые остановят врага». Железный настрой Кутепова Константин Симонов сполна прочувствовал в коротком диалоге, который состоялся между ними на следующий день после встречи. Кутепов заявил, что у Могилева они будут стоять, пока живы: «Не для того солдаты роют укрепления, чтобы оставлять их. Истина-то простая, а вот забывают ее у нас». Полковник, вероятно, понимал еще и другое: что немцы справа и слева от Могилева форсировали Днепр и ему с полком придется остаться в окружении. Однако Кутепов не желал знать и верить, что какие-то другие части полка плохо воюют. Он дрался хорошо и считал, что вся армия дерется так же, как его полк, а уж если это не так, то он будет готов погибнуть.
ПОСЛЕДНИЕ СНИМКИ
В мирные послевоенные годы Симонов готовил к публикации свои дневники и попытался узнать о судьбе героев той битвы под Могилевом, но все они погибли, в том числе полковник Семен Кутепов. К 26 июля 1941 года в городе почти закончились боеприпасы и продовольствие, раненых скопилось несколько тысяч, поэтому Кутепов пошел ва-банк, и солдаты подорвали стратегически важный мост через Днепр. Той же ночью при выходе из окружения полковника убили.
Симонов вспоминал и описывал, как командир, комиссар и начальник штаба просили фотографа Трошкина послать отпечатанные снимки не к ним на фронт, а в военный городок - их женам. Словно все они, что-то предчувствуя, просили передать своим любимым их последние портреты. Запомнил Константин Симонов и прощание с самим Семеном Кутеповым: тот держался весело и устало шутил, а пожав руку, сказал: «До следующей встречи».
Не дожил до дня победы и автор этих последних снимков фотокорреспондент Павел Трошкин - погиб, когда советские войска освобождали Украину. В сентябре 1944 года в бою под Ивано-Франковском на его машину напали бандеровцы - Трошкин до последнего отстреливался.
«Судьбы у защитников Могилева были разные, и лишь немногим из них довелось дойти до Кенигсберга и Берлина. Но та война, первые страшные удары которой обрушились на них под Могилевом, в конце концов кончилась в Берлине. И так оно и должно было быть! И тому, чтобы это в конце концов именно так и случилось, немало помогли люди, в начале войны насмерть дравшиеся под Могилевом и на целые полмесяца задержавшие там немцев», - напишет Симонов в книге «Разные дни войны».
События и люди, которые впечатлили писателя в боях под Могилевом, легли в основу его романа «Живые и мертвые». Так, полковник Кутепов стал прототипом генерала Федора Серпилина.
После войны Симонов приезжал в Могилев пять раз, бывал и на Буйничском поле. И свое последнее пристанище писатель обрел на той самой земле, которую «век не забыть» (читайте на < стр. 3). Сын писателя Алексей Симонов вспоминал: «Отец не хотел, чтобы память о нем была увековечена каким-то монументом на этом поле. Ему было достаточно внутреннего ощущения, что его прах уйдет в дорогую для него землю. На место мы приехали уже вечером. Небо на западе, за железной дорогой, полыхало багровым закатом, будто там еще стояло зарево войны, над нами же оно было абсолютно чистое. Из багажника мы достали урну, и я начал рассыпать прах…»
В 1980-м на Буйничском поле был установлен валун весом около 15 тонн с укрепленной мраморной доской с надписью: «...Всю жизнь он помнил это поле боя 1941 года и завещал развеять здесь свой прах», а в 1995-м состоялось открытие мемориального комплекса «Буйничское поле».
Хотите узнавать самые важные новости Петербурга?
Подпишитесь на Telegram-канал «Комсомольская правда: СПб» или «Комсомольская правда: СПб» в мессенджере Max