
В Петербурге вышло в свет уникальное издание, блокадный дневник Мэри Рид – единственной американской журналистки, которая оказалась в осажденном Ленинграде. Эти записи интересы не только детальным бытописанием, но и тем, что автор дневника – человек другой культуры, который дает иной взгляд на блокаду.
Как рассказал «КП-Петербург» издатель дневника, директор военного музея Карельского перешейка Баир Иринчеев, о Мэри Рид он узнал из знаменитого дневника поэтессы Ольги Берггольц.

Фото: Алексей БУЛАТОВ.
- У меня прабабушка и бабушка были в блокадном Ленинграде, эта тема всегда фоновая в моих исследованиях, а главная – финская война. Но рано или поздно занимаешься изучением блокады. Я купил дневник Ольги Берггольц. И там споткнулся о фразу: «Мы с Жорой поместили в больницу сестру Джона Рида Мэри Рид». Секундочку, у Джона Рида - автора знаменитой книги «10 дней, которые потрясли мир» - была сестра? И что она делает в Ленинграде в феврале 1942-го года?
Историк начал копать. В сети есть краткая информация о том, что Мэри Рид была осуждена за антисоветскую деятельность. Значит, где-то должно храниться следственное дело. Оно нашлось в «большом доме» на Литейном в архиве петербургского ФСБ.
- Я почитал в архиве эти пять тетрадей по 96 листов, исписанных мелким почерком, и попросил разрешение на перевод и публикацию. И ответ был: «Возражений нет».
Перевод с английского, расшифровка репортерской скорописи и подготовка к печати дневника заняли почти пять лет.

Свои записи Мэри Рид делала в квартире на углу Караванной и Невского проспекта. Журналистка страдала рассеянным склерозом и с трудом ходила, поэтому во время бомбежек оставалась в своей кровати и писала под грохот бомб.
- Она пишет, что ее тяготит тот факт, что она плохо ходит и не полезна советской стране, не полезна Ленинграду в деле обороны, - говорит Баир Иринчеев. – Август и сентябрь, когда город усиленно бомбили, в дневнике очень много рассуждений. Она переживает о том, что происходит на фронте, рассуждает о международной политике. Но ближе к концу дневника все это исчезает. Все ее мысли занимает еда. Мы можем быть какими угодно образованными и одухотворенными, но если лишить человека базовых потребностей, то физиология оказывает влияние и на психику.

Фото: Алексей БУЛАТОВ.
Один из самых трагичных эпизодов дневника – смерть сына Мэри. Его в СССР привезла бабушка. Мальчик остался в Ленинграде. Учился в интернате в Стрельне, который находился в Константиновском дворце. В годы блокады он работал на заводе имени Жданова – сейчас это Северная верфь.
- Самое страшное, как она описывает смерть сына и что с ней делалось после этого. Второй, очень тяжелый момент, когда она описывает, как умирает сама в феврале 1942-го, рассказывает о своем состоянии. Но, что интересно, даже в этот момент под бомбами у нее есть видение будущего. Она пишет: вот я лежу, слышу, как стреляют зенитки и могу только представлять себе, что будет что-то лучшее после войны, будет все-таки счастливая жизнь. И неважно, доживу я или нет. Все равно это дает мне силы.

Фото: Алексей БУЛАТОВ.
- В Интернете написано, что Мэри Рид написала письмо Сталину и это стало причиной ареста. Но в уголовном деле этого нет вообще. Виной всему ее бывший муж Леонард Уинкот, который мог бы держать язык за зубами, но не сделал этого, - рассказал историк.
Дело в том, что вторым мужем Мэри был британский коммунист Леонард Уинкот. Они развелись, но все равно продолжали общаться и жить как супруги. Бракосочетание с британским подданным дало Мэри право на паспорт Соединенного королевства. И она его тайно получила. Мотив этого поступка остается неясен. Изначально у госбезопасности возникли вопросы к переводчице Тамаре Гнедич. Она в своих показаниях упомянула Уинкота. А он на допросах стал говорить о своей бывшей жене. В деле Мэри Рид ее откровенный дневник стал основным доказательством нелояльности к власти.

Фото: "КП" Архив.
- В этом Рид и Берггольц похожи, обе критикуют бюрократию. У обоих четко прослеживается мысль о том, что мы достаточно далеко отошли от идей Ленина. Но об этом еще Дзержинский говорил в 1925 году, что все бывшие имперские чиновники почему-то снова на своих местах и занимаются тем же, чем занимались и до революции. В дневнике подчеркнуто пунктиром то, что следствие посчитало антисоветскими высказываниями. На самом деле во многих случаях это вырвано из контекста, а в других - это просто здравый смысл.
Мэри Рид – советская журналистка американского происхождения. Родилась в 1897 году в городе Сэндвич, штат Массачусетс в семье пастора. Закончила Гарвардский университет. Вступила в компартию США, собирала деньги для голодающих Поволжья. В 1927 году приехала в СССР как корреспондент коммунистических изданий. В 1934 году переехала в Ленинград, в 1937 году отказалась от американского гражданства и осталась в СССР. В 1945 году была арестована и осуждена на пять лет за «антисоветскую пропаганду». Главным вещдоком стал ее блокадный дневник. После освобождения жила в поселке Тума Рязанской области, преподавала английский язык. В 1956 году была реабилитирована. Скончалась в 1972 году. Похоронена в Переделкино.
Блокадный дневнике Мэри Рид. Запись от 19 сентября 1941 года.
… В последние дни очень сильно бомбят. Поля сказала, что опрокинуло трамвай, есть убитые или раненые. На Невском летят не только стекла из окон, но и сами окна выбиты во многих домах… …Наш дом пока уцелел, и Джон (сын – прим. ред.) едва уцелел. Он покупал сигареты у завода. Очередь была большая, и некоторые стояли в ней дважды, чтобы купить две пачки. Он решил не стоять и ушёл как раз в момент начала бомбёжки. Все в очереди были убиты, а Джон нырнул в придорожную канаву с крапивой и лежал, а земля дрожала под ним. Он принёс осколок, который упал совсем рядом с ним.
Хотите узнавать самые важные новости Петербурга?
Подпишитесь на Telegram-канал «Комсомольская правда: СПб» или «Комсомольская правда: СПб» в мессенджере Max