Весну 1942 года в Ленинград принесли не ласточки, а трамваи

Пища для тела и души

В доме 19 по 20-й линии находится хлебозавод № 4. От того, как он работал, зависела жизнь или смерть тысяч людей. А печь хлеб было ой как непросто: то отсутствовало электричество, то машина с мукой попадала под артобстрел, то перемерз водопровод. Однажды, как вспоминает ленинградка Галина Ягудова, жители острова, выстроившись цепочкой, ведрами передавали воду из Невы на хлебокомбинат. Были и другие трудности - 16-летние худенькие девчонки, вставшие к печи, часто не могли с места сдвинуть тяжеленные формы с хлебом. А мастера, которые их учили, не то чтобы помочь, встать-то на ноги не могли из-за дистрофии. Работа была подвигом. А иногда им был и просто путь до заводских ворот.

- Я шла на завод и попала под сильный обстрел, - рассказывает пекарь Анастасия Иноземцева. - Я по-пластунски ползла через мост. Чуть приподнимусь - опять летят снаряды. Пережду, потом опять вперед, но все же доползла до работы.

А опаздывать было нельзя, за это можно было и под суд угодить или, что еще страшнее, потерять работу и рабочие карточки в придачу.

- Не менее важным, чем хлеб, в блокаду было общение, - рассказывает директор музея «Блокадная книга» Софья Колосова. - Местом, где люди могли поговорить, отдохнуть душой, были библиотеки. В блокаду их работало 22. Две из них - на Васильевском острове. Библиотекари находили в себе силы поддерживать не только тех, кто остался в Ленинграде: они переписывались с читателями-фронтовиками. Знаете, как важно было им получить весточку из дома!

Была у библиотек и другая задача - дать людям жизненно важную информацию. Самыми востребованными были книги, помогавшие выжить. Например, брошюрку «Использование в пищу ботвы и заготовка ее впрок» выпустили в августе 1942 года.

А 19 марта 1942 года Ленгорисполком принял решение о развитии индивидуального огородничества. И уже в мае грядки появились во всех парках, скверах и просто на газонах. На Васильевском острове с землей всегда было туго - сплошь дома, стоящие впритык. Но люди и здесь находили пятачки. А у кого не было сил возделывать землю, просто искали «подножный корм».

- На месте, где сейчас стоит гостиница «Прибалтийская», был пустырь, - вспоминает жительница Малого проспекта Раиса Максимова. - Мы с ребятишками ходили туда с шестилитровой кастрюлей, собирали крапиву, сныть, лебеду. Траву рубили и варили щи без единой крупинки.

Другая ленинградка - Валентина Тонск - вспоминает, каким счастьем для нее было найти в углу двора навозную кучу, на которой выросли грибы:

- Я набрала целый подол, принесла домой, мы сварили их и съели, не зная, что это за грибы! Но, слава богу, остались живы.

Но не всем так везло. Поэтому-то так актуальны были книги, в которых описывалось, как отличить съедобные растения от несъедобных. Печатались они в Ленинграде во время блокады. И тут же поступали в читальные залы. В осажденном городе работали десять типографий, и за годы войны они выпустили 1785 наименований книг.

Легендарный серебристый плащ

Во многом благодаря ежедневному подвигу пожарных, работавших в пожарной части № 9 (кстати, она и сейчас находится на Большом проспекте, 73), Ленинград не выгорел, как большинство европейских городов. После первого же массированного налета 8 сентября 1941 года возникло 178 пожаров. Все их удалось потушить. Но пришла зима, улицы завалило снегом, и девяносто процентов пожарной техники встало. Для оставшихся машин не хватало горючего. Замерз водопровод. Казалось, в этой ситуации город неизбежно поглотит огонь от сотен зажигалок, которые каждую ночь падали на крыши домов. Но пожарные научились тушить пламя и в таких условиях. Одна группа огнеборцев поднималась на крышу. Откуда ломами и топорами скидывала вниз горящие конструкции. А внизу их уже ждала другая группа, которая засыпала пламя снегом и песком.

«Всем известен серебристый плащ, который появляется в самых опасных местах, где бушует пламя, - писал полковой комиссар Воронов. - Казалось, его видели на пожарах в разных концах города одновременно».

Этот легендарный серебристый плащ - Борис Кончаев. В блокаду он возглавлял штаб пожарной службы МПВО Ленинграда. Но в штабе его видели редко - он был там, где горело. В Гостином Дворе и в Государственном историческом архиве, на текстильной фабрике «Равенство» и Кировском заводе, в госпитале на Суворовском проспекте и на заводе «Большевик». И именно его бригаде удалось предотвратить взрыв авиабомб в Екатерининском дворце Пушкина.

Фашисты били по старым посудинам

На cтрелке, где молодые пары сегодня разбивают бокалы, в блокаду стояли зенитки. Батареи 95-го зенитного дивизиона первыми стали использовать радиолокацию для наводки по вражеским самолетам. Поначалу зенитчики не очень-то доверяли этому новшеству. Но когда зимой 42-го с помощью радиолокационной станции СОН-2 в кромешной темноте удалось прогнать немецкие бомбардировщики, «отношения наладились».

Остров защищался не только с воздуха, но и с воды - корабли, стоявшие вдоль Малой и Большой Невы, тоже били по вражеским самолетам. Немцы, конечно, в долгу не оставались. 25 апреля 1942 года они объявили по радио, что потопили крейсер «Киров». Каково же было их удивление, когда на следующий день «Киров» снова оказался на боевом дежурстве. Секрет «воскрешения» был прост - накануне ночью «Киров» поменял стоянку, а его место напротив 19-й линии заняло старое учебное судно «Свирь». Оно-то и затонуло.

Когда установился лед, на охрану Васильевского острова со стороны Финского залива вышли буера. Ими управляли мастера парусного спорта. 22 ноября 1941 года один из буеров, патрулировавший район Морского канала, обнаружил вражеских солдат. Те оборудовали наблюдательный пункт во вмерзшей в лед рубке затонувшего судна. Патруль обстрелял противника. А вскоре наша артиллерия вообще уничтожила немецких разведчиков.

Из-за худобы все люди казались одинаковыми

Камская улица, 3

Смоленское кладбище. Сюда со всех окрестностей на саночках везли умерших. Другого способа похоронить близких не было. В отчете городского Управления предприятиями коммунального обслуживания говорится: «Транспорт треста «Похоронное дело» не только совсем отказался от удовлетворения запросов населения на транспортировку покойников из города на кладбища, но далеко не справлялся с вывозом трупов из больниц, госпиталей, эвакопунктов и других мест».

Еще сложнее было вырыть могилу. Могильщиков не хватало, поэтому тела просто складывали в кучу. Старший майор милиции Грушко написал в докладной: «На похоронной площадке беспорядочно разбросано большое количество трупов в гробах и без гробов. Глубина захоронения трупов в большинстве не отвечает требованиям… Порядок приема трупов не установлен. В моем присутствии привезли трупы на грузовой автомашине… машина не покрыта, трупы стаскивались до траншеи за ноги, волоком на расстояние метров пятнадцать - двадцать и беспорядочно сбрасывались в траншеи… Мною директор треста «Похоронное дело»… и начальник Управления коммунальных предприятий… привлекаются к уголовной ответственности…»

На Смоленское кладбище шли не только для того, чтобы отдать последний долг мертвым, но и помолиться о живых. Часовня Ксении Петербургской была заколочена, однако к ней ежедневно приходили ленинградцы. Свечей не было, и люди зажигали лучинки.

5-я линия, 42

В марте 1942-го в городе стали открываться бани, не работавшие по полгода и больше. Попасть сюда было непросто: талончики на помывку выдавали лишь особо отличившимся труженикам. Остальным приходилось стоять в общей очереди.

- Мы заняли очередь в десять утра, а попали в баню лишь к пяти часам вечера, - вспоминает ленинградка Нина Новицкая. - Один человек впереди нас упал от усталости. Через него люди перешагнули, и ряд снова сомкнулся - все боялись потерять свою очередь.

Мылись в одной комнате все вместе: мужчины, женщины, дети. Никого не смущала нагота. Из-за голода все казались одинаковыми. А интерес к противоположному полу давно пропал.

- У кого было мыло, терлись им, у кого не было - мылись просто горячей водой, - продолжает Нина Васильевна. - Вы не представляете себе, какое это счастье - горячая вода!

Пока бани не работали, помыться было почти нереально - нужно натаскать воды из Невы, согреть ее на буржуйке, а для этого сначала добыть дрова. Раздеться в промерзшей квартире вообще казалось выше человеческих сил. Кроме того, на людей нападала апатия: не хотелось ни умываться, ни следить за собой. Баня в этой ситуации помогла не только смыть многомесячную грязь и копоть, но и вернула ощущение того, что жизнь продолжается. И жить нужно, не позволяя себе опускаться.

Средний проспект, 77

Здесь был и работает по сей день трамвайный парк № 2. В ноябре 41-го прервалось снабжение электроэнергией, и 52 трамвая замерли на своих маршрутах. Заснеженные, они стали символом замерзшего, умирающего, но не сдавшегося города. Зато 15 апреля, когда по рельсам снова зазвенели вагоны, они уже символизировали жизнь. «Весну 1942 года в Ленинград принесли не ласточки, а трамваи», - сказал поэт Николай Тихонов.

- Не могу передать, что испытала в ту минуту, когда вывела трамвай из парка, - признается вагоновожатая Трампарка имени Блохина Фрося Агапова. - На остановках входят люди, смеются и плачут от радости. Многие спрашивают: «Сколько же теперь будет стоить билет?» А я тоже и смеюсь и слезы вытираю от радости, говорю: «Все те же пятнадцать копеек, дорогие мои, все те же пятнадцать копеек…» Много потом было рейсов. Трудных, опасных, под бомбежками и обстрелами. Но тот рейс, 15 апреля, я не забуду никогда.

Поначалу запустили только пять маршрутов. Но уже 21 ноября 1942 года добавилось еще пять благодаря поступлению с Волховской ГЭС дополнительной электроэнергии по кабелю, проложенному по дну Ладоги.

2-я линия, 13/6

В доме 13/6 на 2-й линии жила Таня Савичева. Еще в квартире № 1 жили ее мама, бабушка, сестра Нина, братья Леонид и Миша. А этажом выше - два дяди. В 1941 году Таня закончила третий класс школы № 35 на Съездовской линии. В маленькой записной книжечке, обтянутой шелком, Таня записывала, как один за другим умерли все ее родные. 13 мая 1942 года была сделана последняя запись: «Умерли все. Осталась одна Таня». Ее эвакуировали летом того же года в детдом в Горьковской области, но здоровье девочки было сильно подорвано. И до победы Таня не дожила. Остался лишь ее дневник, который теперь знает весь мир.

КСТАТИ

Нашли неизвестное фото Тани Савичевой

Сегодня в Музее истории Санкт-Петербурга покажут ранее неизвестную фотографию знаменитой блокадницы Тани Савичевой. На ней девочка в одиннадцатилетнем возрасте. За полгода до того, как написала свой знаменитый дневник (читайте подробнее).

Ранее был известен только один снимок Тани, опубликованный во многих книгах и газетах, на нем ей где-то пять лет. «Новый» сделан летом 1941 года, за несколько дней до войны. Таня запечатлена в поселке Саблино под Ленинградом. Рядом стоит ее племянница Маша Путиловская, которой тогда было шесть лет. Сейчас ей 75, в ее альбоме все это время и пролежала уникальная фотография. Показать решилась только сейчас:

- Передать фото мне посоветовала хорошая подруга - научный сотрудник Эрмитажа. Сказала, что изображение будет очень интересно людям.