Премия Рунета-2020
Санкт-Петербург
Общество24 января 2019 19:03

Учителя школы, которая проработала всю блокаду: «Ручки заменили на карандаши: чернила замерзали»

Ребята прочли стихи и прошли маршем в память об учителях и учениках школы со 110-летней историей
Школа №356 славится трепетным отношением к своей истории.

Школа №356 славится трепетным отношением к своей истории.

Фото: Артем КИЛЬКИН

«ВЗРОСЛЫЕ НЕ ПЛАКАЛИ»

Утром 24 января, после второго урока, в спортзале школы №356 началось построение: маленькие «солдаты» в плащ-палатках и пилотках, юные «морячки» в воротничках-гюйсах.

Торжественная линейка началась с метронома и объявления Левитана о прорыве блокады. Один стол, стоящий между нарядными колоннами, заставлен портретами героев школьного Бессмертного полка. Второй – усыпан цветами: за ним сидят почетные гости – блокадники.

Среди них – учительница немецкого языка Нина Николаевна Ершова. Когда Ленинград взяли во вражеское кольцо, ей было три года.

Смотреть видеосюжет
Школьники почти память погибших при блокаде Ленинграда
Школьники почти память погибших при блокаде Ленинграда

– Самым страшным временем была зима 1941-1942 годов, но и тогда я не слышала, чтобы взрослые плакали, – рассказала ребятам Нина Николаевна. – Было очень холодно, все время хотелось есть. Но своим детским умом я понимала, что не нужно просить хлеба: если бы у мамы он был, она бы и так отдала мне его.

Сегодня память о героическом прошлом хранит школьный патриотический клуб «Совенок».

Сегодня память о героическом прошлом хранит школьный патриотический клуб «Совенок».

Фото: Артем КИЛЬКИН

Ребята читали стихи, рассказывали о своих героических предках, промаршировали. Наконец, в зале объявили минуту молчания. Блокадники заморгали чаще…

Когда линейка завершилась, мальчишки и девчонки не спешили на урок: многим хотелось поговорить со свидетелями того страшного времени. Школа №356 славится трепетным отношением к своей истории. Ведь она одна из немногих, что проработала всю блокаду.

ПИСАТЬ МЕЖДУ СТРОК

На 8 сентября 1941-го в Ленинграде оставалось примерно четыреста тысяч детей школьного и дошкольного возраста. Учебный год начался в конце октября, когда за блокадные парты сели шестьдесят тысяч ребят первых-шестых классов. В ноябре к урокам приступили еще тридцать тысяч старшеклассников.

В первые месяцы блокады в городе работали более сотни школ. В классы превратили бомбоубежища. В декабре уроки разрешили прекратить. Но 39 школ так просто сдаваться не собирались.

В их числе была и школа, которая ныне работает под номером №356 на улице Ленсовета. В военное время она, открытая еще в 1909-ом для обучения рабочих и ремесленников, «жила» на Заставской. В 1912-ом школу возглавила Серафима Ивановна Куликевич.

Блокадники рассказали детям, что самым страшным временем была зима 1941-1942 годов.

Блокадники рассказали детям, что самым страшным временем была зима 1941-1942 годов.

Фото: Артем КИЛЬКИН

– Она проработала в этой школе больше тридцати лет и работает в ней и сейчас, – писала в апреле 1944-го спецкор «Известий» Татьяна Тэсс. – В ту пору она стояла во главе этого маленького мужественного отряда и не давала ему распасться, согревала его всем своим теплом и силой. Каждый день после конца занятий ученикам и педагогам надо было идти на разборку какого-нибудь разрушенного здания, ломом и топором выламывать доски, готовя дрова для школьных печурок. И пожилая женщина с добрый лицом вела свой маленький отряд по пустым улицам, и шутила по дороге, и говорила какому-нибудь остановившемуся от слабости подростку: «Ты же мужчина, покажи девочкам, как надо работать».

Каждое утро в холодной учительской появлялись педагоги. В комнате стоял самовар со снеговой водой. Приходя, обессиленные учителя садились на диван и отдыхали. Руки не держали портфели, потому сумки привязывали к себе веревочками. В классе стояла маленькая печка, вокруг которой садились ученики.

– Это были худенькие ослабевшие дети, почти у каждого и них в доме была большая беда, – писала Тэсс. – Я говорила с девочкой, которая в ту пору свезла мертвую мать на санках через весь город и одна похоронила ее. Я видела мальчика, отец которого умер, лежа рядом с ним в кровати, и лежал так до утра, и мальчик пытался согреть его своим телом. Эти дети вставали утром и шли в школу. Их держал на свете не скудный кусочек хлеба: их держала сила души.

Школа №356 славится трепетным отношением к своей истории. Ведь она одна из немногих, что проработала всю блокаду.

Школа №356 славится трепетным отношением к своей истории. Ведь она одна из немногих, что проработала всю блокаду.

Фото: Артем КИЛЬКИН

Заниматься приходилось в бомбоубежище. Ребята и учителя горько шутили: «дети подземелья».

– В бомбоубежище стояли столы, стулья, висели доски,– вспоминала учитель истории Хильда Кинг. – На столах, за неимением тетрадей, лежали старые газеты: приходилось писать между строк. Ручки заменили на карандаши: чернила замерзали.

С КОСИЧКАМИ И МЕДАЛЯМИ

В самое тяжелое время в школе занимались только старшеклассники, четыре последних класса. В девятый перешли пятеро, но четверо из них покинули город. Осталась одна Вета Бандорина. Но учителя продолжали с нею заниматься, продолжали готовить ее к десятому классу.

– Мать Веты Анастасия Яковлевна, была учительницей в этой же школе, каждое утро они выходили из дома вместе. Но настал день, когда мать сказала: «Иди одна, я больше не могу», – писала Тэсс. – Она посадила мать на саночки и повезла в школу через весь город. Мать сидела, съежившись, завернутая, как узел, во все палатки и одеяла, худенькая маленькая старушка. Девочка привезла мать в школу и повела ее, поддерживая, в учительскую. Раздался звонок. Учительница встала и пошла в класс.

Истории о жизни – и трагической гибели – учителей и учеников в 356-ой передают из уст в уста. Леву – всегда дисциплинированного и организованного мальчика – одноклассники нашли мертвым в постели, в соседней лежал бездыханным его отец. Учитель химии, завуч и муж Серафимы Ивановны погибли в директорском кабинете от голода.

Новое здание школы, 70-е. ФОТО: Предоставлено школой №356.

Новое здание школы, 70-е. ФОТО: Предоставлено школой №356.

– 27 октября, среда. Обстрел. У меня на руках погибают две маленькие ученицы: Роза Лазарева (девять лет) и Валя Шамонова (десять лет), образы которых до сих пор стоят у меня перед глазами, – писала знакомым педагог школы Наталья Попова.

Но школа превратилась в одну большую семью – и выстояла. В июне 1942-го из 351 ученика 338 перевели в следующий класс, а двенадцать человек школу окончили, причем трое – с одними пятерками.

В апреле 1944-го, после переформирования школы в женскую, журналистку встретили розовощекие девочки с косичками и медалями «За оборону Ленинграда» на груди.

– Бегают! Отлично бегают! – радовались тогда учителя. – Какая тягостна была эта тишина, которая стояла раньше во время перемены. Дети были так слабы, что после урока отдыхали сидя, негромко переговариваясь, как старички…

Сегодня память о героическом прошлом хранит школьный патриотический клуб «Совенок», который работает вот уже шестнадцать лет. Ребята проводят благотворительные ярмарки, а на вырученные средства делают подарки блокадникам и ветеранам. Школьники ведут семейные летописи и кропотливо составляют Книгу памяти. Потому, что «забывать нельзя».

Фоторепортаж смотрите в нашей ГАЛЕРЕЕ

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Воспоминания блокадницы: Давали булочку и какао. И это был самый счастливый день в моей жизни

Школа №356 – одна из немногих, проработавших всю войну. Сегодняшние учителя – дети блокады, а ученики – тимуровцы (подробности)