Санкт-Петербург
Общество

Их ковидом не запугать: Жизни пациентов Госпиталя для ветеранов войн спасают медики из горячих точек

Сотрудники Госпиталя рассказали, как боевые навыки помогают им в мирной медицине
Татьяна Погода работала неврологом в Грозном во время Второй чеченской кампании.

Татьяна Погода работала неврологом в Грозном во время Второй чеченской кампании.

Фото: Олег ЗОЛОТО

Их решения должны быть своевременными и точными, как контрольный выстрел, а ум – холодным и мощным, как ледяная глыба. Каждый день медики из Госпиталя для ветеранов войн возвращают здоровье тем, у кого без них бы не было шансов. Прежде, чем надеть гражданские, такие привычные глазу белые халаты и начать принимать пациентов в своем кабинете, все они работали в горячих точках. Порой помощь приходилось оказывать набегу и оперировать в бронежилетах под чутким присмотром саперов. Однако теперь их самообладание прочнее гранита и для спасения пациентов они точно сделают все невозможное. Рассказываем несколько историй о сотрудниках Госпиталя.

Коллеги – боевые товарищи

Прежде, чем ступить на путь медицины, Анна Островская долго думала, кем же все-таки стать: бухгалтером или фельдшером? Отчего в голове молодой девушки сошлись две столь непохожие профессии, она и сама не знала. В итоге гуманизм оказался выше цифр и отчетов, и Анна поступила в медучилище. А потом случилась Вторая чеченская, и власти объявили призыв.

- Я сама согласилась поехать. Туда отправляли только тех, кто хотел, - говорит Анна. – Задачей нашей было оказывать первую помощь, а дальше уже вертолетами отправлять раненых по госпиталям. Вы знаете, в те годы фельдшеров еще не учили зашивать раны, вытаскивать из них осколки. А я всему этому там научилась, за год, буквально на ходу.

Поначалу, признается Анна, пугало все. Когда они с девушками-коллегами впервые услышали звуки бомбежки, сразу от страха повалились на пол. Жутко было и от вида молодых ребят. которых привозили с минных полей. Но со временем все это стало если ни привычным, то ожидаемым.

- Мы только один раз – на 8 марта позволили себе надеть гражданскую форму, - рассказывает Анна. – И я тогда решила, что никогда у меня в гардеробе больше не будет зеленых вещей. Никогда! Но первое, что я сделала, вернувшись домой, - купила себе зеленое пальто. А потом пошла работать в следственный изолятор и задержалась там на 15 лет.

Выйдя на пенсию по выслуге лет, Анна устроилась в Госпиталь для ветеранов войн. Сейчас трудится здесь медсестрой неврологического отделения. Говорит, каждого из коллег может назвать боевым товарищем. Да и за годы службы наработала такой характер, что справится даже с самыми трудными пациентами.

- А бухучет я все-таки закончила! – хвастается Анна. - Просто так, для себя.

Анна Островская после года службы в Чечне стала работать в СИЗО. А потом пришла в Госпиталь для ветеранов войн.

Анна Островская после года службы в Чечне стала работать в СИЗО. А потом пришла в Госпиталь для ветеранов войн.

Фото: Олег ЗОЛОТО

Медицинский рекорд

Анестезиолог-реаниматолог Александр Ковшевников с самого начала знал, что станет военврачом. У него за плечами Военно-медицинская академия. В Чечню он попал аккурат после того, когда вся страна узнала о трагедии, случившейся с псковскими десантниками. Тогда преподаватель подошел к своим студентам и спросил: «Кто хочет стать настоящим, нормальным анестезиологом-реаниматологом?». Александр Иванович согласился.

- Мне всегда была интересна клиническая работа, когда реально можешь спасать жизни, - говорит он. – Мы попали в тот год в настоящую мясорубку. Когда случился перелом во Второй чеченской, к нам за несколько часов привезли более 250 бойцов, которым нужны были анестезия и реанимация. Это был рекорд. Вертушки над нами летали, как рой мух. И словно трамвайчики: сядут, сгрузят раненых. улетают. Следующий… Я чувствовал огромную ответственность, дико устал, но понимал, что если я сейчас не обеспечу доступ к кровяному руслу, парни умрут. Зато теперь я подключичные катетеры ставлю мгновенно и безошибочно, хотя это очень опасная процедура. И лучше этого не делать, если есть такая возможность.

Ситуации, говорит медик, бывали и такие, коих нарочно не придумаешь: как-то раз в госпиталь привезли бойца, у которого в ноге застряла неразорвавшаяся граната из подствольного гранатомета. Безопаснее всего было отрезать ногу, но врачи решили помочь 18-летнему парню.

- Сапер сказал, что он разминировать ее не сможет. И тогда мы отправили всех медсестер, остались одни офицеры, надели бронежилеты и стали оперировать, – вспоминает Ковшевников. – Удивительно, нонам удалось извлечь эту гранату и аккуратно положить на подушку из песка. потом ее уничтожили саперы. А парень, кстати, до сих пор бегает.

Александр Ковшевников помогал спасать парня, в ноге у которого застряла неразорвавшаяся граната.

Александр Ковшевников помогал спасать парня, в ноге у которого застряла неразорвавшаяся граната.

Фото: Олег ЗОЛОТО

«На раздумья времени не было»

Надеть военную форму предпочла и Татьяна Погода – ныне замначальника Госпиталя для ветеранов войн по медицинской части. В 2000 году она оказалась в Грозном в качестве врача-невролога.

- Для меня самым страшным было видеть. как умирают молодые парни, - чуть не плачет Татьяна Евгеньевна. – Этого не передать: красавец, ростом под два метра, молодой – лет 20… Но его уже не спасти. А еще я помню, как к нам привозили гражданских чеченских детей. Девочка одна была, ей лет 12. С 1995 года она видела только бомбежки. Всего боится, от всего шарахается… Ужасно. Знаете, люди там взрослели на глазах. 18-летние парни мгновенно будто старели.

Несмотря на тяжелую обстановку, по словам Татьяны, бинтов и медикаментов всегда было вдоволь. Чего не скажешь о воде – ее был дефицит. И раз в неделю помыться в бане считалось роскошью.

- И никто там не ныл, все понимали: война, - говорит врач. – Там даже для раздумья не было времени: надо пункцию брать из позвоночника, чтобы проверить, есть ли ЧМТ, а у меня руки трясутся. Ну ничего, справилась, ведь иначе человек погибнет! Откуда только навык взялся… Поэтому когда ударил весь этот ковид и шеф нам объявил, что работаем теперь по-другому, мы просто взяли под козырек и пошли выполнять. Все вспомнили, что были на войне. Пришли мы в Ленэкспо, нам сказали: «Тут будет госпиталь, вперед!». Ну и отлично – после медицинских палаток прекрасный вариант.

Татьяна Погода оказалась на войне в 2000 году.

Татьяна Погода оказалась на войне в 2000 году.

Фото: Олег ЗОЛОТО

«Здесь никого не уговаривают»

В отличие от своих коллег Алексей Штырев, который сегодня Госпитале для ветеранов войн занимает должность замначальника по ГО и ЧС, не медик. Он военный спасатель. застал Первую чеченскую кампанию. Служил в инженерно-техническом взводе, который в том числе обеспечивал проходы для наших войск, строил мосты и разгребал завалы после взрывов.

- Чего мы только там ни насмотрелись. Если рвануло где-то - едем разбирать, находим бронежилет, трясем, а из него вываливается все то, что осталось от человека, - вспоминает мужчина. – А еще солдатики всегда старались военный билет прятать в сапоги или в рукава. Потому что если разорвет вдруг, больше шансов, что конечности останутся целыми. Мы так и находили их.

Во время Первой чеченской Алексей Штырев был военным спасателем. Сейчас он отвечает за безопасность в Госпитале для ветеранов войн.

Во время Первой чеченской Алексей Штырев был военным спасателем. Сейчас он отвечает за безопасность в Госпитале для ветеранов войн.

Фото: Олег ЗОЛОТО

По словам Алексея, те, у кого психика не выдержала подобных сюжетов, отсеялись в первый же год. Двоих даже увезли в спецлечебницу. Остальные же дошли до конца и наработали навыки, которые в мирное время помогают обеспечивать безопасность.

- Меня наш начальник, Максим Юрьевич Кабанов, позвал на собеседование и сказал, что нужен хороший специалист по ГО и ЧС, - говорит Алексей Николаевич. – И подчеркнул, что работать надо качественно. У нас же здесь как – никто никого не уговаривает выполнять свою работу хорошо. Это само собой разумеющееся. Остаются только те, кто предан делу.