«Если ребенок оказался на грани - это еще не приговор. У него просто не было другого опыта»

Фото: пресс-служба "Центра святителя Василия Великого"

В центре Санкт-Петербурга, недалеко от Невы, находится здание, где живут подростки, совершившие преступление, прошедшие через суд или полицейский надзор. Но это не СИЗО, не интернат и не спецшкола - это центр, где с подростками разговаривают, учат честности, предлагают альтернативу - искусство, труд, уважение. Как устроена жизнь внутри, чем отличается наказание в виде «Илиады» Гомера и почему главный принцип центра - «Помнить, что они не мы», рассказывает его основательница Юлиана Владимировна Никитина.

- Как все начиналось? Совпадала ли миссия центра с вашими личными ценностями?

- Все началось в 2003 году, когда в Санкт-Петербургскую епархию обратились судьи. В то время в судебной системе началась гуманизация: стало понятно, что отправлять несовершеннолетних в колонию - значит взрастить и укоренить в них преступность. Судьи искали альтернативу.

Я уже тогда была сестрой милосердия, с отцом Александром Степановым мы ездили в Колпинскую воспитательную колонию. Мы слышали от детей такие вещи… Самое страшное - это то, как буднично они об этом рассказывали. Хотелось создать что-то, что будет настоящей альтернативой.

- Было ли предвзятое мнение о том, что таких ребят надо держать в СИЗО?

- Конечно, было. Особенно в начале. Соседи возмущались: теперь преступники у нас во дворе?

У нас все всегда хотят наказать. Мы часто слышали призывы к более жестоким наказаниям, но мы в центре считаем, что зло не победить злом.

- Как выстраивалась программа реабилитации? Что взяли из европейского опыта, а что адаптировали?

- Я училась в Дании. Там нас учили: если хочешь изменить человека - работай в малой группе. Не больше семи-восьми человек. Мы тоже это применили: всего у нас две автономные группы общей численностью тринадцать человек. Это и легче, да и помещение больше не позволяет.

Но адаптация под российский менталитет была нужна: в Европе крайний индивидуализм, там каждый живет отдельно. У нас другая культура - все коллективное, общее. Мы сохранили главное - ребенок в центре процесса, но не на пьедестале. Мы не возносим его, а просто организуем все вокруг его потребностей.

Фото: пресс-служба "Центра святителя Василия Великого"

- Кто ваш воспитанник? Каким он к вам приходит и каким уходит?

- Это не случайные ребята. У них за плечами часто отказ от школы, разрыв с родителями, участие в криминальных историях. И да, ребенок может быть из обеспеченной семьи, у него нет привязанности, нет связи с близкими. Это одинокий ребенок.

Сюда он попадает по решению суда или через инспектора. Проходит «карантин»: режим дня, отказ от гаджетов, дежурства, первая ответственность. Потом учеба, труд, работа с психологами в течение девяти и более месяцев. Через полгода уже совсем другой взгляд, другие слова, а через год это совсем другой человек.

- Когда ребята начинают доверять психологам и воспитателям?

- У всех по-разному. Иногда только перед самым уходом. Сначала замкнутость, поза, фраза «У меня все нормально». Однако по мере событий и разговоров ребята начинают открываться. Мы учим их говорить о чувствах, делать комплименты. Это долго и тяжело, но работает.

- Какие практики помогают в этом?

- Театральная студия, гончарная мастерская, психологические тренинги, трудовая практика. Многие узнают себя с новой стороны и потом находят себя через это.

- Какие основные ценности и философия центра действительно меняют подростков?

- Прежде всего уважение, любовь, честность, свобода. Мы не религиозная организация, но строим все на христианских ценностях. В каждом человеке мы видим образ Божий. Мы не ставим целью привести кого-то к вере - мы создаем пространство, где может родиться духовный запрос.

Очень важна честность. Первое - научиться не врать. Это тяжело, больно, но необходимо.

А еще нужно научиться не трогать другого руками. Уважать границы. Не использовать мат. Так мы практикуем уважение к ближнему.

Фото: пресс-служба "Центра святителя Василия Великого"

- Что означает принцип вашей философии «Помнить, что они не мы»?

- Это значит не сравнивать подростков с собой, не ждать благодарности, не навязывать свои модели. Мы не делаем из них копии себя - мы просто делаем свою работу. Они другие. У них свои травмы, своя боль, своя система координат. Уважаем их «инаковость».

- Какую роль играет трудовая деятельность в процессе перевоспитания?

- Это опыт ответственности. Ребята убирают, готовят, ухаживают за животными, в монастырях работают. Это придает ценность действиям. Через труд рождается уважение к себе и понимание: я что-то умею, я нужен. В кофейне «Просто» они сталкиваются с новым вызовом - нужно обслуживать и ухаживать за посетителем, проявлять терпимость и вежливость.

- Чем стажировка в кофейне «Просто» отличается от других активностей?

- Во-первых, это первый опыт трудовой деятельности для ребят. Это школа жизни: необходимо выучить ассортимент, быть вежливым, убирать, контролировать себя. Это настоящее дело. Мы даже используем кофейню как поощрение или как наказание: «Если будешь плохо себя вести, не допустим до стажировки».

- С какими трудностями вы столкнулись при запуске «Просто»? Все ли с «Просто» было так просто?

- Конечно, нет. Сначала все относились настороженно. Потом увидели, что кофейня - это не просто про кофе. Это про дисциплину, про труд, про заботу. Сейчас даже школы борются за места для летней практики своих учеников. Уникальность проекта заключается в его благотворительной основе. Это первая благотворительная кофейня в Санкт-Петербурге, и все средства идут на уставную деятельность центра.

- В 2017 году вы говорили об утрате господдержки. Как обстоят дела сейчас?

- Мы не рассчитываем на стопроцентное финансирование от государства. Мы живем на гранты, пожертвования, иногда субсидии. Хотелось бы, чтобы хотя бы проживание воспитанников финансировалось стабильно. Когда-то мы были в бюджете города, сейчас все по конкурсам. Это сложно.

Фонд президентских грантов нас поддерживает. Один из наших проектов попал в сотню лучших - я даже ездила в Сколково на обучение. Однако хотелось бы, чтобы такая работа, как наша, была замечена и на нее обращали внимание как на часть системы профилактики правонарушений среди несовершеннолетних.

- Чего, на ваш взгляд, не хватает российской системе воспитания подростков?

- Системности и участия. Школа сняла с себя воспитательные функции. Семья больше не главный институт социализации. Сейчас дети растут в соцсетях и очень часто - в одиночестве. Это корень многих проблем.

- Какая ваша самая большая мечта для центра?

- Ой, мечта! Их очень много: чтобы наша методика была признана на государственном уровне, чтобы у нас появился большой загородный центр, чтобы был домовой храм в честь Соловецких святых.

Арина Олейник