ОНЛАЙН-ТРАНСЛЯЦИЯ: Андрей Константинов, автор "Бандитского Петербурга", в гостях у "Комсомольской правды"

Игорь Евгеньевич

Песня Игоря Корнелюка "Город, которого нет" - прекрасна, спору нет. Но Вас она случайно не достала?

Андрей Константинов

- Игорь Евгеньевич - это тот самый, который Корнелюк? Меня эта песня не достала. У нее интересная история. Пришел Корнелюк. Он написал для первых пятнадцати серий «Бандитского Петербурга» две песни. Игорь очень довольный был: «Песни, шикарные, классные. Одна так ничего, а вторая - ну точно хит». Вот та, которая «ничего» - это «Город, которого нет». А ту, которую потом спела Буланова, Корнелюк считал шедевром. Но время все расставило по-другому. Я люблю эту песню. Хотя не слушаю, конечно, специально. Вообще под эту песню я больше всего в жизни танцевал. Потому что если я где-то в командировке и ужинаю в каком-то кабаке - а в кабаках ее часто играют - приходится. Я сам не танцую, но не могу отказать женщинам, если происходит белый танец. А многие этим пользуются, потому что «Вот сидит автор «Бандитского Петербурга», а вот играют «Город, которого нет», пойду-ка я с ним потанцую». Я за год натанцевал под эту мелодию в разных городах мира десятки раз.

коротко

Есть некая загадка, которую хочется разгадать: что Вас все-таки связывает с Кумариным?

Андрей Константинов

- Ничего, кроме воспоминаний. Насколько я знаю, он очень плохо чувствует себя в тюрьме и боюсь, что немного ему осталось. Мы с ним достаточно давно знакомы - с 1996 или 1997 года. И никогда не дружили. И никогда я не работал на него. Другое дело, я подозреваю, что он сам мог распространять какие-то намеки, он это любил - что все работают на него. Никогда этого не было. Беседы с ним почти всегда проходили в «Европе». И вот мы сидим, кофе пьем, я встаю, сам плачу за свою чашку, он сам платит за свою. И однажды он сказал: «Андрей, слушай, ну давай уж не будем доходить до маразма. Хотя бы за твой кофе-то я могу заплатить». Это был максимум, на который я шел с точки зрения неформальности наших отношений. Я думаю, что за всю историю наших контактов он всего несколько раз был искренним, раскрывался. Он очень закрытый человек. Вот когда была история с похищением детей Бородулиных, его, помню, очень задело, что стали говорить, будто он сам сфабриковал всю эту историю для своего пиара. Кумарин тогда приехал ко мне на улицу Зодчего Росси, мы пошли попить кофе в ресторан «Фиолет», и он руку на сердце положил: «Я не крал детей». Я увидел его другим: он был задет за живое. А так обычно - улыбочка. Он достаточно коварный человек. Но любопытный как персонаж, интересный. Хотя он редко говорил то, чего сам не хотел бы сказать. Ничего меня с ним не связывало. Но была одна история. Мы поймали киллера Малыша, который участвовал в убийстве депутата Новоселова. А его естественно и кумаринские искали. Но мы когда его взяли, сразу передали уголовному розыску. Кумарин мне позвонил: «Если бы мне сказал до того, как уголовному розыску, то…» И не договорил. Я думаю, ему бы хотелось с этим Малышом побеседовать. А Малыш когда давал показания в суде, говорил, что, мол, ажуровские сотрудники его брали по заданию Кумарина, а Кумарин за это Константинову подарил джип. А я там присутствовал. Меня судья спрашивает: «У вас есть джип», - «Есть, но, к сожалению, без Кумарина здесь обошлось». И когда вышел из суда, позвонил Кумарину: «Володя, ты мне, оказывается, вроде как джип должен, а я, как лох чилийский, его не получил». Он отвечает: «Нет вопросов, иди в такой-то магазин». Я прихожу - это магазин игрушек, и там джип такой здоровенный, на котором дети могут ездить. Мне его выдали. И я его привез в детский сад, в который тогда мой сын ходил. На этом джипе весь детский сад ездил, пока они его не убили. А убили они его быстро, потому что он пластмассовый. Единственное, я успел сфотографировать Митьку за рулем, и это фото есть в «Бандитском Петербурге» вместе со всей этой историей.

Семен Семеныч

Приветствую от всей ду=ши! в 90-е годы бандиты фактически управляли Петербургом. а каково сейчас влияние криминала на власт города?

Андрей Константинов

- Сейчас другой криминал и другое влияние. При Яковлеве они все-таки не управляли городом, но они близко подошли, были очень влиятельные. А сейчас криминал сместился от бандитизма в коррупцию. Откаты, накаты, распилы - вот такого рода криминал теперь. Тот гангстерский Петербург, считайте, закончился, никого не осталось, единицы уцелевших. Это фольклор уже. Такая преступность, которая сейчас - налетчики, те, которые инкассаторов убивают - их можно, конечно, тоже бандами назвать. Но это уже не те организованные банды, как в девяностые, когда количество штыков сотнями исчислялось. Очень выросла наркопреступность - и сама торговля наркотиками, и когда наркоманы совершают обычные преступления, чтобы достать дозу. Но это тоже плохо организовано. Но если мы говорим о торговле наркотиками или об угоне автомобилей, надо понимать: без серьезнейшей поддержки сотрудников правоохранительных органов эти бизнесы сегодня невозможны. Это ясно любому дураку. Так же как рейдерские захваты невозможны без участия теперь уже полиции - и не на уровне участковых.

Андрей

Андрей, вот вы в городе живете в нашем любимом. Видите грязь, горы снега, может и крыша у вас течет. Что об этом думаете?

Андрей Константинов

- Я думаю, что у меня не течет. Зима ужасно выглядит, конечно. Потому что у нас, ребята, идет пятый месяц зимы. 15 ноября выпал снег и больше никуда не уходил. С одной стороны все эти сосульки и сугробы вызывают у меня как у любого нормального человека раздражение. Но я нормальный только наполовину. Потому что, во-первых, я на джипе езжу и мне проще. Хотя парковаться на улице Зодчего России… Как-то на совещании главных редакторов я сказал Валентине Матвиенко: «Это самая короткая улица города. И самая красивая. Была раньше. А сейчас там такие сугробы, что роту красноармейцев за ними спрятать можно». Она так расстроилась! Видно было, что ее по-человечески это очень задевает. Она отошла в сторону и стала что-то говорить по телефону. И когда мы возвращались на работу, не поверили своим глазам: невероятное количество техники вывозило последние остатки снега. Правда, он потом, естественно, снова выпал через две недели, но не будешь же опять к Валентине Ивановне… А во-вторых, я журналист и немного глубже знаю эту тему. Там ведь такая накладка получилась болезненная. Никто же не ждал, что этой зимой будет дубль-два. Подвели и партнеры по поставке техники. Все это так. Но я видел, сколько эмоций по этому поводу было у чиновников Смольного. Если кто-то думает, что они совсем бессердечные уроды, которые плевать хотели на сугробы, то это не так. Там до крика, визга, мата, до сердечных приступов доходило. Но это - проблема. Безусловно, ее нужно решать и делать выводы. Скажу о положительном. Мы всю зиму с детьми катались на санках. Я живу на Морской набережной, рядом спуск к заливу. И вот я, жена и эти два маленьких человека каждые выходные встаем и идем кататься. А потом нам так это с женой понравилось, что был момент: мы детей в школе отведем, а сами идем вдвоем кататься. На нас как на идиотов смотрели, а что такого? Полезно и весело. Меня как-то лично почти не коснулась вся эта жесть, за исключением того, что с «Астории» на меня упал сугроб. Он был мягкий, меня всего обсыпал. Я какое-то время постоял и подумал, что это была бы новость. Не самая рейтинговая, но новость. Будем надеяться, что все это скоро растает.

Наталья Мамонькина

А Вы кто больше: писатель или журналист?

Андрей Константинов

- Я больше в меру упитанный мужчина в полном расцвете сил. Нету такого, что по утрам я писатель, а с обеденного перерыва - журналист. Я вообще себя не считаю писателем. Я не кокетничаю. Я себя считаю автором некоторого количества книг. Писателем можно быть в двух вариантах. Это писатели с большой буквы - наша классика. Если я себя начну таким считать, то нужно вызывать скорую помощь и везти меня в дурдом. Хотя я встречал таких. Одна дама на полном серьезе говорила: «Я как большой русский писатель…» И что тут? Не скажешь же: «Ты, милый, бредишь». А второй вариант - писатель как профессия. С маленькой буквы. Но я не работаю писателем и никогда не работал. Все книги я в основном писал в нерабочее время и не воспринимал это как работу. Хотя не скрою, денег заработал очень много - на книгах, на переизданиях, на экранизациях. Это большие деньги, которые были мною успешно распылены. Я и сам такой распылитель, и еще у меня супруга совершенно не умеет экономить. И два оболтуса, которые очень быстро растут и не знают пока цену вещам. Ну не знаю, кто я больше - писатель или журналист. Наверное, все-таки журналист. Эта работа всегда занимала намного больше времени и сил. К большинству своих книг, кроме «Бандитского Петербурга» - это была серьезная работа - я с юмором относился и во время написания, и потом. И вообще считаю, что нельзя с большой серьезностью относиться к своему творчеству, иначе это будет шизофрения.

Ехидна

Андрей, у вас какие-то проблемы с налогами? Вроде вы 35 копеек задолжали?

Андрей Константинов

- Да, задолжали. И 35 копеек, и еще какую-то такую же сумму. У нас в АЖУРе налоговая проверка, которая идет уже не один и не два месяца. Когда-нибудь она закончится. Относимся мы к этому плохо. Да, нас надо проверять. Но когда возникает устойчивое ощущение, что это не налоговая проверка, а наезд, то появляются другие эмоции. Предприятие-то на упрощенке! Кто-нибудь слышал, чтобы три месяца проверяли предприятие, которое на упрощенке? Что там проверять? Обнаружили отсутствие фотоаппарата, который был куплен в 2006 году за двенадцать тысяч рублей. Ну, актик. Это ж какой вред государству - фотоаппарат пропал! Я бы сказал, что это не у нас проблемы. Когда такие вещи происходят, это уже проблемы у страны. Потому что так нельзя. У нас президент Медведев все время говорит о коррупции. А я считаю, что одна из разновидностей коррупции - когда какое-нибудь высокопоставленное лицо в раздражении на какую-нибудь публикацию начинает организовывать такого рода давление. Это опасно. Не для нас, мы-то ладно, мы переживем, но это разлагает саму систему государственной службы. Я не помню случая, чтобы кого-то наказывали за такого рода выкрутасы. Ведь что это такое? Это руками государственной организации за государственные деньги - а у нас, кажется, шесть инспекторов работают - сводят свои счеты. Люди который месяц работают, зарплату получают. Видимо, у нас тут такой кошмар происходит, гнездо, «Юкос» номер два, миллиарды утаивают от государства. Может, ту же самую энергию использовать в более мирных целях? Поэтому у нас проблем с налогами нет никаких. Мы совершенно ничего не боимся, нам абсолютно нечего стыдиться. Я могу сказать такую вещь: мы все в АЖУРе ненавидели нашего главного бухгалтера, она так всех достала! Такая девочка-отличница - здесь подпиши, там подпиши, сумасшедший дом какой-то! А теперь мы все ей так благодарны! Потому что из-за ее занудства и педантичности мы можем все показать. Они пришли - вот, пожалуйста все бумаги, нет вопросов.

Санек

Сколько в вашей книге "Бандитский Петербург" вымысла, а сколько правды?

Андрей Константинов

- «Бандитский Петербург» - это документальная книга об истории организованной преступности города от момента его основания до наших дней. Но очень часто ее путают с сериалом «Бандитский Петербург», который делался по моим книгам «Адвокат», «Журналист» и «Сочинитель». Там, конечно, вымысла много. Все взято из жизни, но переделано, развитие другое, это же художественное произведение. Невозможно же все выдумать. Даже когда автор пишет фэнтези, он все равно все берет из как-то своих впечатлений, наблюдений, размышлений. А в документальной книге «Бандитский Петербург» я старался, чтобы все было, как на самом деле. Другое дело, что не ошибаться невозможно, особенно в таких вещах. Наверняка там есть ошибки, но они неумышленные. И от издания изданию я стараюсь их корректировать. Эта работа не прекращается до сих пор.

Афганец

Слышал, что среди коллег у Вас репутация гусара, способного устроить отжиг и веселье, где угодно! Правда ли это. И какая самая веселая вечеринка была, вспомните?

Андрей Константинов

- Я не люблю слово «вечеринка». Вдребезги я напиваюсь один раз в году - на День ВДВ. Но это не вечеринка, а так положено. А чтобы по серьезному, с выходом и заходом - уже как-то неловко, солидный же человек. А в те годы, когда, например, в «Комсомолке» работал, мы действительно зажигали. Была у нас большая командировка в США, и мы жили в одном номере с Никитой Кончаловским. Это была сплошная вечеринка, какие-то непрекращающиеся сиртаки. Бывало весело, бывало с милицией, разное бывало. Никогда не забуду случай времен, когда я был студентом. Я учился на Восточном факультете, а мой друг - в Военно-медицинской академии. Сейчас он главный врач одной из питерских клиник, несколько лет назад получил звание Лучшего хирурга России. И вот его первый раз отпустили в увольнительную. А я был на втором курсе. Мама послала меня с бидоном за молоком. Как сейчас помню - двухлитровый бидончик, беленький такой. И встречает меня этот мой друг: «Срочно пошли ко мне, у меня есть бутылка водки, я первый раз в увольнении, надо отметить». Мои воспоминания обрываются на том, что ночью я гружу его тушу в КАМАЗ, а водила кричит: «Не боись, у меня зять курсант, я его доставлю к КПП в лучшем виде». Дальше я ничего не помню, но утром выяснилась одна вещь, которую мама с папой до сих пор не могут забыть. Я же за молоком уходил, а Левку я грузил в КАМАЗ около полуночи, когда магазины были закрыты. Каким-то мистическим образом в час ночи я пришел домой в полной невменяйке, но с молоком. Причем не с тем двухлитровым беленьким бидончиком, а непонятно откуда взявшимся коричневым трехлитровым. И эта загадка до сих пор не дает покоя ни мне, ни моей маме. Этот бидон до сих пор дама есть.

Александр

Андрей. Знаете ли вы еще какие-то восточные языки кроме арабского ?

Андрей Константинов

- У нас на Восточном факультете в университете шутка была: «Я в совершенстве не знаю пять языков». Я тоже в совершенстве не знаю еще иврит. У нас минимум - два восточных языка и два европейских. У меня были английский, немецкий, арабский, иврит и чуть-чуть французский. Иврит мы вообще называли «родной речью», потому что на тот момент это был язык вероятного противника. На военной кафедре по этому поводу много шуточек было о том, что самое главное - знать на этом языке фразу: «Не бейте меня, я переводчик». На случай попадания в плен. Арабский, конечно, я помню, потому что очень долго пришлось на нем общаться, работать, мне даже сны снились на арабском языке. Английский в рабочем состоянии, поскольку часто приходится им пользоваться. А с немецким у меня очень странно: я на нем говорю с диким английским акцентом, хотя когда-то было хорошее произношение. Но это вопрос языка, на котором больше говоришь: английский въелся, он уже почти родной. А по-немецки я редко говорю. Я сам слышу этот ужасный акцент и ничего не могу сделать. По-арабски я действительно неплохо говорю. Арабы меня принимали за своего. Но как за своего: в Йемене меня, например, принимали за палестинца. То есть за своего, но не из этой страны. Они чувствовали, что я чуть-чуть по-другому говорю. Правда, нас и учили базовому диалекту - сиро-ливано-палестинскому, он считается одним из самых близких к классическому. А после Йемена у меня долго был йеменский акцент, и в Ливии меня поддевали: ты говоришь, как деревенщина.

Николай Варрава

А Вы ведь раньше работали в "Комсомолке" журналистом. Какие ощущения, когда вы приходите уже не как журналист, а как персона,у которой журналисты берут интервью? Это из категории "тогда и подумать не мог, что так будет?".

Андрей Константинов

- Я по-разному вспоминаю тот период, когда работал в «Комсомолке». С одной стороны, это была очень хорошая школа, и престижно было. А с другой… Я работал собкором по Петербургу и Северо-Западу. У меня не было ни кабинета, ни автомобиля, ни телефона. У меня было только удостоверение «Комсомольской правды». Потому что тогда шел проект расхождения «КП в Петербурге» и собкоррского пункта. Меня это немножко напрягало, потому что мне приходилось диктовать материалы в «Комсомолку» с телефонов, скажем, газеты «Смена», куда меня пускали по старой памяти. Два года прошли в экстремальном варианте. А когда я уходил, был микроконфликт: я не написал вовремя заметку о выборах губернатора. Был 1996 год, тогда победил господин Яковлев. И получилась такая ситуация: я должен был уехать в Чехию, чтобы дописать книгу «Журналист», уже были куплены билеты, подписан официальный отпуск. А обычно как уходят в отпуск? С понедельника. А на самом деле туда плюсуешь еще субботу и воскресенье. И вечером в пятницу уже можно улетать. Я договорился с ребятами, что они предадут материал. Ведь в воскресенье выборы, значит только утром в понедельник какие-то предварительные результаты. Оставаться для этого в городе смысла никакого не было. А ребята передали совершенно косую заметку, и мне объявили выговор. Что вызвало у меня припадок какой-то совершенно лютой злобы. Поскольку я еще совсем недавно был человеком военным, то четко помнил, что по уставу нельзя выносить взыскание заочно. Сначала надо выслушать объяснения, помыть, побрить, спать уложить (смеется). А тут меня нет, я с понедельника в отпуске, а мне редколлегия в Москве выносит выговор. Я написал заявление об уходе. Мол, чудовищная несправедливость, объявляю голодовку (смеется). Хотя на самом деле я немножко лукавил. Потому что на тот момент мы уже стали создавать Агентство журналистских расследований. Так что кстати все случилось. Так бы я просто написал заявление по собственному, потому что мы АЖУР уже практически сделали, а так была возможность раструбить, что вот, мол, какого парня не ценили. По большому счету, тогда много из «Комсомолки» уходило людей. Не все воспринимали благожелательно изменения стиля, подачи, которые проходили в то время. Но мы остались в нормальных отношениях и я хорошо вспоминаю тот период. Что касается интервью, которые делают со мной коллеги из «Комсомольской правды», то это бывает, но не очень часто. И потом я не воспринимаю себя как человека, у которого берут интервью, я все-таки коллега тех, кто его берет, поэтому есть определенный кодекс поведения. Например, я никогда никому не отказываю в интервью. Особенно если это какие-то маленькие издания. Это корпоративная солидарность. Я знаю, что есть персоны, которые «Тому не дам, сему не дам» - это кривляние какое-то. Другое дело, что когда на одну и ту же тему десятки изданий тревожат мою великую персону (смеется), это вызывает определенное раздражение. Когда начались события в Ливии, многие сразу вспомнили, что у нас есть такая более-менее известная фигура, которая там была. И началось. Это как песня про зайцев, которую исполняют в двухсотый раз, и уже самому смешно, потому что стараешься говорить не совсем одинаковыми фразами. Но воспоминаний-то больше не становится. И второй тренд сейчас идет - Гонгадзе. Кучму плющат слегка, а поскольку мы там год работали и хорошо знакомы с этой темой, то получается, что приезжает ко мне одна телекомпания, снимает про Ливию, а через десять минут другая - про Гонгадзе. А потом наоборот. А я уже сам себе надоевший все говорю. Ну чего тут, нормально…

Натали

а правда что у вас жена - балерина? и сколько жен всего было?

Андрей Константинов

- Ага, так я и расскажу, сколько их всего было. Нет, официально, которые по паспорту, было две. И это очень хорошие женщины. А с каким количеством я какое-то время сосуществовал, я не скажу. Во-первых, потому что не готов - я не вел подсчеты, а во-вторых, если я что-нибудь такое скажу, нынешняя обидится ужасно. Я как-то раз на эту тему в одном журнале что-то ляпнул… В общем, мужики меня поймут. Жена у меня не балерина. Наташа - актриса в Театре сатиры на Васильевском. Но она очень хорошо танцует, у нее это было поставлено, она же ученица Корогодского. Она даже получила актерскую премию за танцевальную роль в детском спектакле про Простоквашино. Наташа там играла корову. На их зажигательный танец с котом почему-то больше реагировали родители. В основном папаши. Там такая лихая корова был в панталонах! Ну, дети тоже смотрели с интересом. В общем, она не балерина. Она - хорошая актриса.

Таша

Вам случайно написать женский роман не предлагали? было бы интересно, с криминально-расследовательским уклоном. Женщины просят!

Андрей Константинов

- Так я уже написал, и он был экранизирован. Там сестры Арнтгольц играли. Восемь новелл. Неплохо продавался в чистом виде. Была одна хулиганская идея - написать пародию на женский детектив с издевательским названием «Зачем мне теперь всегда». Но не дошло до этого.

Тихий

Вы очень много знаете о мире криминальном. и криминальный мир знает, что вы о нем много знаете. Знаете ли Вы что-то такое (и об этом знает криминальный мир), что может закончиться разборками и перестрелками?

Андрей Константинов

- Думаю, что нет. Опасно, когда ты знаешь о преступлении, за которое не понесено наказание, и ты все знаешь детально, с полной «доказухой». Так очень редко бывает. Тогда возникает соблазн: нет человека - нет проблемы. Или ты знаешь тайну пиратского клада. Но это романтические бредни. Или ты знаешь какое-то очень компрометирующее обстоятельство. Но как правило, если ты его знаешь, то его знают многие люди в определенных кругах. Да и нет сейчас того бандитского Петербурга, который был раньше. А в те времена меня достаточно спокойно воспринимала братва, они не боялись со мной беседовать. Хотя у Кости Могилы, например, фишка была: «Я не даю интервью». Я его уговаривал: «Все мы смертны, когда-нибудь это будет интересно, для истории останется». А он мне: «Давай я тебе расскажу, что тебя интересует, а ты напишешь, как будто ты это сам где-то узнал». Я говорю: «Это не то, мне нужна интонация, момент», - «Я не Кумарин, я не даю интервью». А мы напишем что-нибудь, связанное с ним, - он звонил и начинал орать: «Андрей! Что вы там меня все время трете?! Сколько можно? Мы с тобой в нормальных отношениях, зачем тебе нужно про меня что-то такое писать?» Но это не было связано с угрозами. Угрожал мне один раз только Шевченко, которого убили на Кипре. Руслан Коляк обещал голову проломить, его потом в Ялте застрелили. Но Коляк это такая фигура - он всем всегда угрожал, и воспринимать это всерьез не стоило. Я ответил: «Ты большую таблетку валерьянки купи и откусывай потихонечку, а потом будешь проламывать головы». А когда его убили, мне стало его как-то не хватать. Он один такой у нас был. Без него скучнее стало. Он персонаж совсем не положительный, но… «Правильно ли, что Беню застрелили? Правильно, но без него Одесса уже не та». Коляк был более чем колоритный - страшный интриган, хвастун, врун. Веселый человек.

Лиля

Андрей, а почему Константинов?

Андрей Константинов

- Константинов - это не совсем псевдоним. Это фамилия, на которую я имею такие же права, как на фамилию Баконин: это девичья фамилия моей мамы. Когда у меня выходили первые статьи в газете «Смена», я был военным переводчиком и служил в Ливии. И под своей фамилией я не мог публиковать тексты силу ряда причин. А мой дед Константинов, как и дед Баконин, прошел всю войну. Начал еще в Финскую лейтенантом, и закончил в 1945-м подполковником.