В Париже Эдуард Хиль пел в знаменитом «Распутине»
«Распутин» - пожалуй, самый известный в России парижский ресторан. Символ эмиграции. Русский декаданс. Тоска по родине. Бесшабашная такая тоска, нашенская. Может, поэтому когда-то белогвардейцы все вокруг сделали красным: и убранство зала, и косоворотки официантов. Этот колер сохраняется и сейчас.
Именно здесь в девяностые годы и подрабатывал забытый на Родине Эдуард Хиль. Хозяйка ресторана оказалась его дальней родственницей и уговорила певца попробовать свои силы на сцене парижского кабаре. Да, не зал «Олимпия» и не «Гран Опера», но все же.
Эдуард Хиль родился 4 сентября 1934 года в Смоленске. В 1949 году он приехал в Ленинград и поступил в Ленинградский полиграфический техникум. Занимался в оперной студии, работал мастером на фабрике офсетной печати, увлекался живописью, учился в вечерней школе музыкального образования. В 1960 году окончил Ленинградскую консерваторию и стал солистом Ленконцерта.
ДОСЬЕ "КП"
«Распутин» - место безумно дорогое. Шутка ли, самый центр Парижа, Елисейские поля, под боком – колоссальный магазин компании «Луи Виттон», от одного названия которого у женщин по всему миру загораются глаза, а руки делают непроизвольные хватательные движения. Купила сумочку – и можно поесть пельмени с расстегаями у «Распутина». Часто здесь сиживают звезды. Когда-то тут устроили форменный дебош два закадычных приятеля – Владимир Высоцкий и Михаил Шемякин. Даже со стрельбой, так что хозяйке заведения, мадам Мартини, пришлось вызывать полицию.
На сцене компанию всегдашним цыганам часто составляют знаменитости, «гости шоу». Вот в таком качестве здесь и пел Эдуард Хиль. Он приезжал сюда несколько раз: работал пару месяцев, зарабатывал немного денег и возвращался в Петербург. Надо было кормить семью, поддерживать сына.
- Я помню афиши «Распутина» с Хилем, - говорит парижский юрист Николай Арташевский, покинувший СССР в начале восьмидесятых годов. – На них он был со своей фирменной улыбкой. Но на его выступлении я не был, о чем сейчас очень жалею. Зато ходила моя дочь, которая в то время совсем ничего не знала о Хиле. Ее пригласил жених. Дочь вернулась в восторге! Она удивлялась, что раньше не слыхала о таком великом голосе.
Парижский репертуар Хиля мало чем отличался от привычного на родине. Обязательно – «Потолок ледяной», «Моряк вразвалочку», «Трус не играет в хоккей». Сначала артист опасался петь патриотические песни, а потом оказалось, что публика их принимает с еще большим восторгом, чем прочие. Ностальгия ведь. Но послушать Эдуарда Хиля приходили не только русские эмигранты. Специально на его концерт приезжали великие Шарль Азнавур и Мирей Матье. Внимали ему, как завороженные.
В кабаре зрители редко кричат «браво» и «бис». И только Эдуард Хиль слышал эти крики каждый вечер. И тогда он выходил и пел еще пару песен. А после концерта, говорят, сразу шел домой. Грустный. После всесоюзной славы сцена путь и роскошного, но все-таки кабаре, вряд ли радовала «гостя шоу».