Премия Рунета-2020
Санкт-Петербург
+19°
Boom metrics
Общество7 ноября 2020 7:18

Вход по звонку, прятки от полиции и «партизанский телефон»: как улица Рубинштейна объявила войну Смольному

Предприниматели не хотят закрывать рестораны и бары в 23:00 - и ради этого идут на самые решительные меры
Сергей Донатович Довлатов смотрит на происходящее как-то недовольно, сердито, но в то же время с грустью и пониманием.

Сергей Донатович Довлатов смотрит на происходящее как-то недовольно, сердито, но в то же время с грустью и пониманием.

Фото: Артем КИЛЬКИН

На волне подъема заболеваемости коронавирусом в Санкт-Петербурге образовалась своя Тортуга – пиратское царство, обитателям которого не писаны законы. Речь идет про улицу Рубинштейна – главную «питейную» улицу Северной столицы. Не так давно Смольный обязал владельцев всех ресторанов и баров в городе закрывать свои заведения ровно в 23:00 – чтобы, как выразился вице-губернатор Евгений Елин, посетители «не передавали друг другу инфекцию в жарком танце». Однако на Рубинштейна новым ограничениям подчиняться отказались и объявили городской администрации партизанскую войну.

Пятница. Поздний вечер – ближе к ночи. На часах – 22:55. На улице Рубинштейна – полным-полно народа. Такое ощущение, что ни о каком коронавирусе здесь даже и не слышали – люди свободно гуляют без масок, собираются тесными компаниями, опрятные молодые ребята с вкрадчивыми голосами зазывают гостей в рестораны и бары. То, что всего через пять минут всякая тусовочная жизнь должна заглохнуть, кажется, почти никого не смущает. Хотя кое-какие отголоски последних событий местами все же слышатся.

От новых ограничений страдают все - даже девушки, организующие покатушки на лошадях. Если раньше они могли работать всю ночь, то теперь после 23:00 клиентов практически не найти.

От новых ограничений страдают все - даже девушки, организующие покатушки на лошадях. Если раньше они могли работать всю ночь, то теперь после 23:00 клиентов практически не найти.

Фото: Артем КИЛЬКИН

- Вот вы знаете, раньше лучше было, - вздыхает девушка по имени Виктория. У Виктории – роскошный светло-серый конь, на котором она за денежку катает всех желающих. – Раньше тут ночами постоянно люди ходили, а теперь все очень рано закрывается, так что и с деньгами стало не очень. Пытаемся как-то выживать…

Запомни, дорогой читатель, эту фразу – ты ее еще не раз увидишь.

Пока мы общались с Викторией и чесали коня за длинным нервным ухом, пробил час «икс» - 23:00. Внешне ничего не изменилось – разве что гуляющих действительно как-то поубавилось. Но на деле ровно в эту минуту «обитатели» улицы Рубинштейна в очередной раз раскололись на два враждующих лагеря. Непонятно? Поясним.

Часть заведений действительно честно закрылась. Таких оказалось меньшинство. Еще какая-то часть по крайней мере честно сделала вид: мы попытались проникнуть в два или три ресторана на нечетной стороне (из тех, что выглядели побогаче и пореспектабельнее), и везде повторялась одна и та же картина: корректные хостет в ответ на вопрос «можно зайти?» качали головами и повторяли: «сожалеем, сожалеем, но на вход мы не работаем. Только на выход – те, кто уже внутри, могут остаться, но новых гостей не пускаем». Понятно, для чего это: отчаянная попытка найти лазейку в законе и заодно хоть так, но положить в карман лишнюю копеечку – которая в сложившейся ситуации вовсе не лишняя.

В 23:00 часть заведений честно закрывается...

В 23:00 часть заведений честно закрывается...

Фото: Артем КИЛЬКИН

Но, как оказалось, есть еще третья часть – те, кто с началом «комендантского часа» переходит на осадное положение. На один такой бар мы наткнулись во дворах. Внутри, несмотря на неурочное время, гремела музыка, клубился дым от кальянов, а официантки вместе с коктейлями разносили посетителям подозрительного вида синие воздушные шарики.

- Шумновато у вас, - пожаловались мы хостес. – Можно попозже прийти, когда народу не так много будет?

- Конечно! – заулыбалась она. – Часа в три возвращайтесь.

- Ого, как поздно. А вы будете работать? А как же распорядок? Закон там…

- А у нас свой закон, - вклинился в разговор крупногабаритный мужчина с красным лицом и бритой головой. Спорить с ним как-то не хотелось, и мы отправились дальше. Девушка-хостес заперла за нами дверь и предупредил а – чтобы войти опять, нужно будет позвонить в звоночек.

Спустя несколько минут поисков на нечетной стороне улицы мы наткнулись на маленький бар, разместившийся в каком-то полуподвале. У ступенек, уходящих вниз, дежурил юноша сурового вида. Услышав, что мы ищем место, где можно было бы спокойно посидеть и пропустить по стаканчику, он кивнул, попросил подождать пару секунд и пошел отпирать массивную входную дверь таким же массивным ключом, который достал из кармана штанов.

...часть же продолжает жить полной жизнью.

...часть же продолжает жить полной жизнью.

Фото: Артем КИЛЬКИН

Мы вошли в зал. Внутри сидело человек двадцать. Алкоголь, музыка, разговоры на повышенных тонах, спертый горячий воздух – все как полагается. Для конспирации заказали себе по стаканчику понятно какого напитка. Под сурдинку разговорились с местным официантом – улыбчивым парнем с серьгой в ухе и зеленой прядью в волосах.

- Что это у вас за меры безопасности такие? Дверь, замок…

- Да это от ментов, - скривился парень. – У нас же тут проверки ходят. Смотрят, кто работает, а кто нет. Вот они зашли бы и увидели, что полный зал народа. А так – постучат, подождут, повозмущаются и пойдут дальше.

Автор этих строк, услышав такое, чуть не поперхнулся напитком. Почему-то живо вспомнилось: «козлятушки, ребятушки, придет серый волк, будет песенки петь, а вы ему дверь не открывайте…». Не жизнь, а сказка настала у обитателей Рубинштейна, что ни говори.

Как бы то ни было, спокойно посидеть и обсудить дальнейший план действий не удалось. Где-то мы с фотографом прокололись – то ли слишком громко разговаривали о рабочих делах, то ли слишком активно светили камерами. Но спустя минут десять все тот же паренек, только уже куда более серьезный и в черной «косметической» маске, надвинутой на самые глаза, попросил нас на выход.

Коротко о противоэпидемических мерах в ресторанах и барах. Рассадка гостей с учетом социальной дистанции, по словам владельцев, просто невыгодна.

Коротко о противоэпидемических мерах в ресторанах и барах. Рассадка гостей с учетом социальной дистанции, по словам владельцев, просто невыгодна.

Фото: Артем КИЛЬКИН

- А что, собственно, случилось? – удивились мы.

- Заведение закрыто. 23:00, - последовал ответ. То, что 23:00 было почти сорок минут назад, парня, кажется, не особо смущало.

Не желая на ровном месте встревать в конфликт, мы засобирались… и тут выяснилось, что выйти из бара нельзя. У запертой двери дежурили двое. Они явно нервничали – переминались с ноги на ногу и поминутно поглядывали то на телефоны, то на часы.

- А в чем дело? – обратились мы к ним.

- Да в чем-в чем… облава!

- Ну и что? Выйти-то можно?

- Нельзя, - сухо отрезал один из «сторожей». Сказать, что мы удивились – значит, ничего не сказать. – Говорят же вам – облава. Мы за вас штраф платить не хотим.

- А почему вы за нас должны платить? – решили мы и дальше играть в дурачков. – Мы что у вас, нелегально находимся?

- Ну не нелегально…

- А как?

- Да никак! – вспылил парень. – Сказано было начальством – облава. Выводим всех по одному столику. Подождите немного.

Картина маслом - «В ожидании рейда».

Картина маслом - «В ожидании рейда».

Фото: Артем КИЛЬКИН

Подождали. Минут через пять от «смотрящего» сверху, видимо, пришел сигнал – «все чисто». И дверь открыли.

Улица Рубинштейна, между тем, заметно оживилась. У дверей некоторых ресторанов и баров образовались компании человек по двадцать. Врубившись в одну такую, мы сходу поинтересовались: «чего стоим? Куда очередь?»

Оказалось, сработал «партизанский телефон»: из бара, где мы пережидали облаву, информацию о визите полиции по цепочке передали соседям. Дальше – простая схема. Руководство гасит в баре свет, выходит вместе с посетителями на улицу и запирает двери – как бы «закрыто». А толпа людей у входа, многие из которых, несмотря на по-осеннему свежий ветерок, даже без верхней одежды – это так, чисто покурить собрались. К слову, там же, в толпе, мы успели перекинуться парой фраз с одной из гостей – девушкой по имени Виктория.

- Я скорее в метро коронавирусом заражусь, чем в баре, - поделилась своими взглядами на ситуацию девушка. – Да и вообще – если хотите знать, раздуто это все. Это обычный вирус, такой же, как грипп.

Снаружи этот бар после 23:00 никак не дает о себе знать - вывеска не горит, дверь заперта, окна занавешены.

Снаружи этот бар после 23:00 никак не дает о себе знать - вывеска не горит, дверь заперта, окна занавешены.

Фото: Артем КИЛЬКИН

В ответ мы предложили Виктории мысленно смоделировать ситуацию: она заразилась, перенесла инфекцию в бессимптомной форме, но успела заразить кого-то еще, и этот человек в итоге умер. Ну и…?

- Ну и… если честно, мне ***** (все равно – прим.ред.), - пожала плечами девушка.

Распрощавшись с Викторией и пройдя немного в сторону Невского проспекта, мы наконец обнаружили тех, кто посеял смятение в рядах рубинштейновских партизан. Целая группа специального назначения: человек из комитета по контролю за имуществом, женщина из Роспотребнадзора, а при них – представительный мужчина в камуфляже и балаклаве. Но просьбу походить с ними нам ответили вежливым отказом – объяснили, что идет спецоперация, присутствие посторонних на ней, в соответствии с регламентом, нежелательно. Но мы все равно пристроились в кильватере – и увидели пару занимательных эпизодов.

Так, в одном из баров хостес заявил представителю ККИ, что заведение закрыто, а люди внутри – сотрудники. Собрались после тяжелого трудового дня, обсуждают рабочие вопросы. Что, нельзя что ли? Оказалось, нельзя – наказанием за неумелую ложь стал протокол об административном нарушении.

После 23:00 в заведении нельзя находиться никому - ни сотрудникам, ни гостям.

После 23:00 в заведении нельзя находиться никому - ни сотрудникам, ни гостям.

Фото: Артем КИЛЬКИН

В другом ресторане – там соединились сразу две оперативные группы – руководство и посетителей и вовсе пришлось вытаскивать на улицу чуть ли не силой. Люди не сопротивлялись, но от души крыли проверяющих матом и осыпали проклятиями. Поддатый мужичок, ничтоже сумняшеся, предложил громадному полицейскому при оружии выйти «раз на раз». Обошлось – страж порядка пропустил предложение мимо ушей.

Одним словом, барный и ресторанный бизнес на Рубинштейна держится за свой привычный вклад зубами и когтями. Да и не только на Рубинштейна – аналогичную картину можно наблюдать чуть ли не на каждой мало-мальски освоенной предпринимателями улице Санкт-Петербурга. «Бунтари» объясняют – по-другому нельзя. Так, один из главных идеологов протеста, предприниматель Александр Коновалов, который владеет сразу несколькими крупными развлекательными заведениями в центре Северной столицы, объяснил «Комсомолке», что новые ограничения, фактически, поставили отрасль на грань выживания.

- Во-первых, нужно понимать, что бары по определению заточены на работу вечером и ночью, - отметил Коновалов. – Днем там никто бизнес-ланч не ест. Во-вторых, после первой волны у нас был эффект отложенного спроса, когда была выручка и так далее. Но сейчас не та ситуация. Сейчас все на грани выживания. Поэтому если мы будем закрываться в 23:00, наша рентабельность не то что упадет до нуля, а вообще уйдет в минус. При том, что аренда, коммунальные платежи и зарплата остались прежними, эту нагрузку с нас никто не снял.

Далеко не всегда рейды по нарушителям режима проходят мирно.

Далеко не всегда рейды по нарушителям режима проходят мирно.

Фото: Артем КИЛЬКИН

По словам Коновалова, последствия своего протеста он осознает и уже успел столкнуться с ними на практике – за последние две недели чуть ли не каждый его бар хотя бы раз навещала полиция вместе с представителями администрации.

- Конечно, к нам приходят, изымают какую-то продукцию, все закрывают, выгоняют людей на улицу, составляют протоколы. Но выбор-то у нас какой? – сетует бизнесмен. – Так есть хоть маленькая надежда продлить агонию. К тому же мы рассчитываем, что если другие рестораторы последуют нашему примеру, что-то изменится. Возможно, на всех не хватит проверяющих, Возможно, Смольный подумает, что эта мера не работает, и ее отменят – или хотя бы не будут продлевать до конца ноября. Нужно бороться до конца.

При этом «до конца», уточняет наш собеседник, в данном случае действительно означает «до конца».

- Будем работать, пока не начнут сажать, - констатирует Коновалов. – Сказать по правде, нас даже временное закрытие по решению Роспотребнадзора не особо пугает – в случае необходимости сменим юрлицо и откроемся заново под новой вывеской.

Аналогичной позиции – только в более мягкой форме – придерживается и президент Ассоциации рестораторов и отельеров Северо-Запада Леонид Гарбар.

К рейдам по ресторанам и барам, не соблюдающим новые ограничения, подключился Роспотребнадзор.

К рейдам по ресторанам и барам, не соблюдающим новые ограничения, подключился Роспотребнадзор.

Фото: Артем КИЛЬКИН

- Я не очень понимаю, почему мы не можем сделать как в Москве, - признается он. – Там, чтобы посетить бар, нужно сначала записаться по номеру телефона. И в случае необходимости – если в этом самом баре, к примеру, произошла вспышка коронавируса – соответствующие органы могут оперативно отследить все цепочки и всех предупредить. Вот это, на мой взгляд, было бы куда эффективнее и не наносило бы такого ущерба бизнесу.

Впрочем, солидарны с мнением «бунтарей» не все. Так, по словам менеджера Объединения рестораторов Рубинштейна Анжелики Ефремовой, большинство заведений все-таки стараются соблюдать требования закона – как бы тяжело им ни было.

- Проблема, конечно, огромная, - признается Ефремова. – Всего за неделю после введения этих новых ограничений по нашей улице выручка упала до 50-80 %. Но мы стараемся поправить ситуацию: за счет каких-то акций, более интенсивной рекламы и так далее. По поводу же «бунтарства» могу сказать, что, на мой взгляд это больше привлечение внимания. То есть, пока одни – добропорядочные рестораторы – исполняют закон – другие берут на себя всех «освободившихся» посетителей. Это похоже на мафию – как в США во времена «сухого закона».

Улица Рубинштейна стала для Санкт-Петербурга настоящей Тортугой - здесь не носят маски и не вспоминают о коронавирусе.

Улица Рубинштейна стала для Санкт-Петербурга настоящей Тортугой - здесь не носят маски и не вспоминают о коронавирусе.

Фото: Артем КИЛЬКИН

Знают о ситуации и в Смольном. И уже запланировали «бунтарям» ответ.

- Действительно, до недавних пор риски для предпринимателей были достаточно малыми, - признает заместитель председателя комитета по промышленной политике Александр Ситов. – Им проще было заплатить штраф, нежели следовать ограничениям. Мы это понимаем, поэтому сейчас в рейды с нами ходят сотрудники Роспотребнадзора. Они могут составлять протоколы о временной приостановке деятельности заведения. Надеемся, это будет для бизнеса достаточной мотивацией.

Одним словом, всех жалко Бизнес, который горит, и некому ему помочь, людей, которые, сами того не желая, могут стать разносчиками инфекции, Смольный, который вот уже который месяц работает будто на минном поле: шаг влево – вспышка «ковида», шаг вправо – экономика «крякнет». Но больше всего, наверное, жалко врачей, работающих в красных зонах. Ведь последствия непрекращающихся терок между властью и предпринимателями разгребать предстоит именно им.